Бумажная империя 6

Глава 16

Кабинет главы рода Уваровых

— Весьма недурно, — сказал Григорий Меньшиков, сидя на недавно отреставрированном диване. — Будет очень жаль, если это место так и не увидит своего ренессанса.

— Опять угрозы? — подошёл я к кофемашине и поставил наливаться две чашки.

— Ваши проблемы никак не связаны со мной лично, — покачал он головой. — И сейчас я скорее хочу вам помочь.

— Вот оно как, — удивился я. — И что же изменилось?

— Ничего, — отрезал он. — Просто я патриот своей страны и когда вижу, что Император… заблуждается, то мой долг — свести последствия этих заблуждений к минимуму.

Он принял из моих рук белоснежную фарфоровую чашку с американо и добавил:

— И к тому же, я на дух не переношу Анастасию Николаевну.

Усмехнувшись, я спросил его:

— И как же вы хотите мне помочь?

— Добрым советом, — сухо ответил он. — При всех ваших заслугах, Император крайне ревнив и не потерпит конкуренции. А сейчас происходящее вокруг превзошло его ярмарку на Дворцовой. Так что я не приказываю, но очень рекомендую вам не делать из него проигравшего в этой ситуации. Дивидендов это вам не принесёт, в отличие от новых проблем.

Я сидел молча, а затем коротко кивнул, соглашаясь с его мнением.

Будучи опытным управленцем, я понимал, что происходящее сейчас стало чем-то большим, чем просто катания с горки на территории моего поместья.

И без советов Меньшикова мне было ясно, что всё зашло слишком далеко. Вот только проблема была именно в этом. Всё зашло слишком далеко и простого решения не осталось. Нужно было выкручиваться из щекотливой ситуации и делать это быстро, элегантно, красиво. Задача была из разряда невыполнимых, вот только я как раз был специалистом по подобным.

Тут же набрав Михаила, я вызвал его к себе. А пока он шёл, спросил у Меньшикова то, что интересовало уже меня:

— Что с Долгопрудным?

— С каким именно? — уточнил он.

— Вы сможете вытащить Игоря Ларионовича из английского плена? — спросил я яснее.

Едва я узнал о том, что у Долгопрудного есть брат, у меня в голове возник логичный вопрос: а где настоящий Игорь Ларионович? Во всей этой ситуации он был самым главным пострадавшим от интриг англичан.

— Работа над этим ведётся, — скупо пояснил Меньшиков.

Это был ответ не человека, а политика. И означала такая фраза одно: у них ничего не получается.

— Григорий Александрович, позвольте мне помочь в этом вопросе. У меня есть план, как можно вернуть Долгопрудного и больно щёлкнуть англичан по носу, — предложил я.

— Опять ваши методы? — усмехнулся он.

Я кивнул. Мой план был классическим «моим» планом: в меру безумным, отчасти безрассудным и максимально необычным. И лишь такой способ мог помочь вытащить Долгопрудного из Англии.

Меньшиков пристально посмотрел на меня, поднялся с дивана и пошёл к выходу.

— Рекомендую прислушаться к моему дружескому совету, — сказал он, остановившись в дверях. — А насчёт вашего предложения… я подумаю.

Как только Меньшиков вышел, ко мне сразу же зашёл Михаил.

— Ты под дверью что ли стоял? — удивился я такому совпадению.

— Конечно, — как что-то очевидное сказал он. — Там закуток есть, меня не видно было.

Улыбнувшись, я жестом предложил ему сесть и спросил:

— Чучело Масленицы уже готово?

В его глазах блеснул торжествующий огонь:

— О да! Мы с парнями постарались на славу. Такого размера вышло, что придётся из сарая по частям выносить.

— Это прекрасно, — кивнул я. — Но выносить его оттуда не нужно.

— В смысле не нужно выносить? А как же… мы ведь столько… — растерялся и расстроился он.

— Не волнуйся, ваши труды не пройдут даром, — успокоил я его и пошёл в сторону одного из балконов, выходящим на задний двор, где проходили основные гуляния.

Выйдя на обветшалый балкон, я окинул взглядом бурлящую подо мной поляну и поймал себя на мысли, что именно так ощущает себя Император, стоя над заполненной людьми Дворцовой площадью.

Люди стали замечать меня. По толпе пошли шепотки, крики потихоньку стихли и вот уже все внимательно смотрели на меня.

— Дорогие друзья! — громогласно сказал я. — Со мной только что говорил светлейший князь Григорий Александрович и просил сообщить вам потрясающую новость! Наш благородный и великодушный Император распорядился построить целый зимний курорт, приспособленный для катания на ватрушках.

Толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем.

— И в качестве моего праздничного подарка для вас, я оставляю вам все ватрушки, — добавил я.

Снизу доносились благодарные возгласы и крики.

— Но у меня есть и плохая новость, — продолжал я свою речь. — Мы не успели подготовить чучело Масленицы для сжигания.

— Как же так? А кого сжигать тогда? Зима ведь не уйдёт! — раздавались крики из толпы.

Я поднял руку и, дождавшись тишины, сказал то, ради чего вышел сюда:

— Понимаю ваше разочарование и считаю, что без этого ритуала обойтись никак нельзя! Именно поэтому наш прекрасный Император подготовил для всех нас потрясающее представление на Дворцовой площади. Так что давайте отправимся туда и прогоним эту морозную зиму восвояси!

— Скорее, в город! — раздались отдельные выкрики и толпа забурлила, словно живая. Люди потянулись к машинам, на остановки, но большая часть отправилась…

— Они идут к Неве! — воскликнула Алиса, когда я вышел из поместья.

Люди нескончаемым потоком тянулись к замерзшей поверхности легендарной реки. А что, это было по-своему гениально. Это ведь было самой короткой и свободной дорогой, которая вела прямиком к Дворцовой площади.

— Даниил, но ведь Григорий Александрович не говорил вам ничего подобного? — удивился подошедший Михаил.

— А ты откуда знаешь, подслушивал хозяйские разговоры? — хитро прищурился я, отчего прораб виновато опустил взгляд.

Хлопнув его по плечу, я улыбнулся и добавил:

— Видимо я не так расслышал светлейшего князя. Зато люди получат общественный зимний курорт, а Император — любовь и почитание.

— А вы? Это ведь вы придумали ватрушки и такие горки… — так ничего и не понял Михаил.

— А я получу спокойствие и отсутствие людей на территории моего поместья. Всё-таки это мой дом и посторонним людям тут не место, — ответил я, не став добавлять, что ещё я получу довольного Императора, который будет чувствовать себя победителем в этой ситуации, окутанный народной любовью. А что до постройки зимнего курорта… думаю, с имперской казны не убудет.

Зимний дворец

— Ваше Высочество, там, там… люди! — подбежал к Императору один из слуг.

Император нахмурился и недовольно посмотрел на него. Он понял, что преображенцам или Меньшикову удалось вернуть людей на площадь, но реакция слуги его озадачила.

Заинтригованный, он пошёл к балкону, выходящему на площадь, чтобы лично посмотреть что же так впечатлило старого лакея.

— С другой стороны, ваше Высочество, — остановил его тот и указал в сторону крыла, окна которого выходили на Неву.

Ничего не понимающий Император пошёл в указанное слугой крыло и едва он выглянул в окно, то воскликнул:

— Что происходит? Это бунт⁈ Немедленно поднимайте войска, я покажу этим заговорщикам!

Прямо по льду Невы в сторону Зимнего дворца шли сотни людей, а рядом ездили внедорожники, таща за собой длинные цепочки из каких-то колёс, на которых сидели дети.

— Ваше Высочество, постойте. Послушайте что они кричат! — остановил его слуга.

Успокоившись, Александр Пятый став вслушиваться и его лицо просияло.

— Алекса-а-а-ндр, Алекса-а-а-андр, оле-оле, оле! Импера-а-атор, Алекса-а-а-а-анрд, оле-оле-оле! — хором пели шедшие люди.

— Они восхваляют вас, ваше Высочество, — со слезами на глазах говорил Слуга.

Император, окрылённый услышанным, вышел на балкон и помахал людям.

— Ура-а-а-а-а! Слава Императору! Слава России! Рос-си-я! Рос-си-я! — раздались скандирования людей.

Александр Пятый долго стоял на балконе, приветствуя поданных и купаясь в лучах славы. От его дурного настроения не осталось и следа. Не переставая махать, он улыбнулся и тихо сказал:

— Ну Меньшиков, ну сукин сын!

Поместье Уварова

— Как тихо… — с придыханием произнесла Алиса, когда все люди покинули территорию поместья.

— Потрясающе, — впервые за последние дни улыбнулся Гончий.

— Наконец-то и мы покатаемся, — довольно потёр руки прораб Михаил.

Алиса восприняла мои слова буквально и вцепилась в свою ватрушку, когда люди стали покидать поместье, так что строителям было на чём покататься.

— Нам ещё чучело сжигать надо! — сверкнул огонь в глазах Алисы.

Бригада Михаила уже вытащила части Масленицы и скрепляла их вместе.

— Какая здоровенная, — захлопала в ладоши девушка, когда перед нами выросла четырёхметровая скульптура из дерева.

Такую красоту было жалко сжигать.

— Дорогой сосед, не будете ли вы против, если мы посмотрим? — раздался незнакомый голос.

Это был один из пришедших вчера аристократов, что жили неподалёку.

Я поприветствовал его и пригласил к нам.

— Ничего, что я с детьми? — вежливо уточнил он.

— Для детей это всё и делаем, — улыбнулся я и посмотрел на довольную Алису, держащую факел в руках.

Сосед просиял и махнул рукой, словно давая кому-то сигнал. И тут из-за угла поместья выскочил десяток детей.

— А вы отец-герой, — хохотнул я и аристократ понимающе улыбнулся.

— Не все соседи разделяют наши с вами ценности, — чуть грустно заметил он и сел рядом с Михаилом. — А вот дети пока лишены подобных предрассудков и просто хотят повеселиться.

— Давайте уже поджигать! — нетерпеливо буркнула Алиса под одобрительные возгласы детей.

Я коротко кивнул ей и девушка, не задумываясь, кинула горящий факел в чучело. Но огонь не особо хотел разгораться.

— Такое себе, — надула губы одна из девочек.

— Подержи мой чай, — сказал я, протягивая Гончему свою кружку.

Подойдя к чучелу, у которого в буквальном смысле горела задница, я направил тонкую струйку свежего воздуха, вихрем закручивая её вокруг тлеющего огонька. Приток свежего кислорода и эффективная тяга сделали своё дело. Через несколько секунд пламя стало ярче. Ещё через десяток, огонь поднялся выше, а через тридцать — всё чучело уже было окутано огнём.

— Уа-а-а-а-ау! — протянули дети. Впрочем не только они. Все присутствующие заворожённо смотрели на гигантское пламя.

Я сел обратно на наспех сколоченную скамейку, рядом примостилась Алиса и положила голову на моё плечо. Так, в тишине, мы ещё долго сидели, не сводя взгляда с пылающей Масленицы.

Зимний дворец. Сутки спустя

Меньшиков вошёл в рабочий кабинет Императора. Александр Пятый ожесточённо с кем-то спорил по телефону и махнул гостю на кресло напротив.

— Нет, я не собираюсь даже слушать ваши оправдания! — повысил голос Император. — Это просто немыслимо. Почему половина газет выходит с заголовками «Ледовое побоище», где издевательским тоном пишут о том, как свора детей обратила в бегство полк императорской гвардии?

Меньшиков не смог удержаться от того, чтобы улыбнуться. Он ещё не читал свежие газеты, отчего подобное стало для него сюрпризом. Впрочем, он не испытывал сочувствия к генерал-командующему преображенцами, который возомнил себя небожителем и окончательно забыл о том, что он обычный вояка.

— Что вы сейчас сказали? С кем воевать? С детьми⁈ Вы позорите честь русского мундира, генерал, — продолжал отчитывать провинившегося командующего Император. — Жду вас завтра у себя с вашим заместителем. Будете передавать управление.

Не прощаясь, Александр Пятый бросил трубку и откинулся на спинку кресла.

— Нет, Григорий, ты можешь себе представить подобное? — наконец обратился он к посетителю. — Юсупов совершенно распустил своих газетчиков, что они позволяют себе писать такое. У меня не остаётся никакого выбора, кроме как отправить генерала в отставку. Хотя, положа руку на сердце, он это полностью заслужил. С детьми вздумал воевать… даже говорить смешно…

— Мне поговорить с Павлом Алексеевичем? — уточнил Меньшиков, на что Император махнул рукой:

— Не надо. В конце-концов, большинство газет написало обо мне в крайне позитивном ключе. Представляешь, они даже название вчерашним событиям придумали: «Невский ход»! Очень оригинально. Я думаю стоит сделать это мероприятие ежегодным.

Меньшиков молча слушал, не перебивая. Он прекрасно знал повадки Императора и то, как стоит себя вести в подобных ситуациях.

— А ты, Гриша, молодец, смог деликатно выполнить моё поручение. Не то, что эти вояки, которые даже с детьми справиться не могут. Хорошо, что с Австрийцами договор подписали, а то с такими гвардейцами они бы у нас последние трусы отвоевали бы, — позволил себе рассмеяться Император, вернув себе хорошее настроение.

— Благодарю. Служу на благо страны, — сухо ответил Меньшиков.

— Вот только объясни мне с какой стати ты обещаешь людям зимние курорты от моего имени? Впрочем это ладно. Идея отличная, мне и самому следовало подобное предложить, просто был очень занят и руки никак не доходили до этого, — без какой-либо претензии сказал Александр.

Говорить о том, что это была чистой воды самодеятельность Уварова, Меньшиков конечно же не стал. Он ещё не придумал, как решить этот идиотский конфликт, в который втянула Императора его мстительная племянница.

— Ваше Высочество, я бы хотел обсудить ситуацию с Игорем Долгопрудным, — сменил тему Меньшиков. Именно этот вопрос был целью его сегодняшнего визита.

Лицо Александра Пятого вмиг помрачнело и он достал из ящика своего стола конверт.

— Никакого благородства и чести, — с презрением произнёс он, поднимаясь со своего места. — Я испытываю куда больше уважения к нашим недавним врагам — австрийцам, нежели к этим чопорным островитянам. У тех хотя бы хватило духу и смелости выйти против нас и сразиться в открытую. А эти…

Он с раздражением протянул Меньшикову письмо с повреждённой сургучной печатью.

Тот медленно взял его. Это была нота протеста, врученная английским послом.

— Эти ничтожества возомнили, что имеют права вести себя так с нами! — разгневанный Император отмерял шагами свой кабинет.

Меньшиков быстро прочитал текст на английском языке. Там говорилось о том, что её Величество королева Англии крайне разочарована нелепыми обвинениями её подданных в шпионаже и похищении российского аристократа.

— Они смеются нам в лицо, Григорий! — остановившись, стукнул кулаком по столу он.

— Понимаю, но пока мы ничего не можем с этим сделать, — невозмутимо ответил Меньшиков. — Официально.

Император тут же заинтересованно посмотрел на него, понимая, что у Меньшикова есть план, который выходит за рамки дипломатического процесса.

— Барон Уваров предложил свою помощь, но она… — начал светлейший, но Александр Пятый сразу же перебил его:

— Нет. И прекратите называть его бароном. Этот отступник не достоин носить титул.

— При всём уважении, мои люди не смогли найти ни одного доказательства этого факта, — заметил Меньшиков.

— Значит недостаточно рьяно искали, — холодно парировал Александр Пятый.

— Быть может, это всего-лишь слова обиженной девушки, — с лёгким презрением произнёс Меньшиков, но Император тут же пошёл в атаку:

— Не забывайся, Гриша, с кем разговариваешь. Ты сейчас обвиняешь во лжи мою племянницу, чистокровную представительницу правящей фамилии.

Повисла гнетущая тишина, которую прервал голос Меньшикова:

— Разрешите идти?

Император махнул рукой, отпуская подданного и добавил в конце:

— Мне нужен Долгопрудный тут. Любым способом верни его. Это вопрос чести страны.

Выйдя из кабинета первого лица страны, Меньшиков находился в скверном настроении. Он был истинным патриотом, отчего действия Императора особенно сильно раздражали его. Григорий не мог принять того, что Александр ставит свои чувства и слова молодой девицы выше интересов государства. Он уже неплохо понимал что за человек Уваров, но ещё лучше он знал Анастасию Романову, отчего у него не было ни единого сомнения в том, что все эти обвинения — полная чушь. Вот только Император этого никак не мог понять.

— Добрый день, Григорий Александрович, ещё раз поздравляю вас с задержанием английского шпиона, — раздался голос Анастасии, вышедшей из-за угла.

Меньшиков презрительно поморщился, но при этом благодарно кивнул:

— Как вам известно, в этом большая заслуга прочих благородных родов. Я лишь выполнял свой долг перед отечеством.

— Да, до меня дошли слухи, что некоторые люди умело воспользовались ситуацией и преувеличили свой вклад в это расследование, — хмыкнула девушка и пошла дальше.

Меньшиков так и остался стоять в коридоре Зимнего дворца. Его кулаки были крепко сжаты, отчего костяшки пальцев побелели.

— Да иди оно всё к чёрту, — прошипел он. — Я вытащу Долгопрудного и Уваров мне в этом поможет.