Бумажная империя 6

Глава 24

Заходя с утра в здание, где теперь располагались все мои фирмы, я встретил выскакивающих оттуда парней-доставщиков. Они уже закончили утреннюю смену и теперь, довольные и весёлые, шли в кино.

— Дядя Даня! — завопили они, заметив меня. Ребята обступили меня и я принялся пожимать им всем руки. Когда дело дошло до их неформального лидера, Гришки, то он с энтузиазмом школьника сказал мне:

— Представляете, мы сегодня видели щенка, точь-в-точь как ваша Акали! Рыжий, уши и глаза — ну просто копия.

Он рассказывал с таким живым интересом, словно доставил газету любимому футболисту. Вот только вместо улыбки, он увидел на моём лице напряжение.

Чутьё тут же пробило тревогу. Хотя, возможно это не чутьё, а банальная логика. Такая порода не появляется на улице просто так. Это не дворняга, которую можно выбросить из окна или потерять во дворе. Щенков таких собак не бывает случайных.

Да и жизнь научила меня не верить в подобные совпадения.

— Где ты его видел? — строго спросил я у Гришки.

— На Белом проспекте, у аптеки… — парень почувствовал неладное.

— Поехали, покажешь место, — сказал я и открыл багажник, чтобы впустить Акали обратно в машину.

Через минуту мы уже вылетали с парковки, а через двадцать — я остановил машину у нужного дома.

— Вон там щенок сидел, — указал Гришка на зелёный забор.

Как только я выпустил Акали, она тут же протяжно взвыла. Повисла пауза, а затем из дворов раздался тихий, но отличимый лай. Собака тут же бросилась в сторону источника звука.

Через несколько секунд раздался её короткий лай. Я ускорил шаг и, едва завернув за угол, увидел Акали, сидящую рядом с перепачканным и испуганным щенком. Щенком Владимира Волченко.

Он был взъерошен и тихо поскуливал. Когда я наклонился, чтобы успокоить его, то заметил, что в его зубах зажат обрывок какой-то верёвки. Осторожно вытащив его, я повертел его в руках.

Странная какая-то, — подумал я и положил в карман.

Осмотревшись по сторонам, я заметил вокруг явные следы борьбы: сбитый мусорный бак, следы обуви, несколько тёмных пятен на стене.

— Твою мать…

Акали уже кружила вокруг, нервно втягивая воздух, а затем, видимо взяв след, резко рванула вперёд. Держа щенка на руках, я пытался поспеть за ней. Но погоня оказалась не долгой. Метров через пятьдесят я обнаружил собаку, сидящую у края дороги. Она обнюхивала тротуар и громко лаяла.

— Его увезли на машине, — тихо сказал я, присев, чтобы погладить собаку.

Уже собравшись подняться, я заметил что-то у бордюра. Фильтр от сигареты.

Белый, плотный, с тонкой золотистой полосой и надписью на английском языке.

«Royal Crown. Light».

Я медленно выдохнул.

— Вот же…

Подоспевший ко мне Гриша нахмурился. Он был сообразительным малым и, полагаю, прекрасно понял, что произошло нечто плохое.

— Что это? — аккуратно спросил он.

— Очень дорогие сигареты, — ответил я. — Никогда таких не видел в наших магазинах.

А затем посмотрел вдоль улицы, по которой, судя по всему, скрылись похитители и тихо добавил:

— Зато много раз видел в Англии…

Холодок пробежал по спине. Я быстро достал телефон и набрал номер Чкалова.

Гудки. Бесконечные гудки и никакого ответа. Если это действительно англичане, то Чкалов также может быть уже похищен. Я нервно осмотрелся по сторонам, словно в поисках чужого взгляда.

Внутри зародилось неприятное чувство. Их похитили из-за меня. Своими действиями я подставил под удар не только себя но и других. Впрочем, не время сожалеть — время исправлять свои ошибки.

Отпустив Гришку, я так и стоял посреди улицы с телефоном в руках. Взглянув на экран, я сразу же набрал номер единственного человека, кто был способен помочь мне в данной ситуации, тем более что именно он санкционировал всю эту операцию и предоставил самолёт.

Гудки казались мне бесконечно долгими, а затем…

— Он что, сбросил меня? — воскликнул я, взглянув на экран мобильника.

Я набрал Меньшикова снова, но на этот раз сразу услышал женский голос, сообщивший мне что абонент недоступен.

— Да чтоб тебя… — выругался я и поспешил к машине.

В эти минуты в голове крутилось миллион мыслей и все они были направлены на одно: на решение этого кризиса.

Сев за руль, я выдохнул и вслух проговорил всё, что творилось в голове. Этот старый как мир способ хорошо помогал мне структурировать мысли и определить круг задач:

— Вову похитили. Скорее всего англичане. Чкалов не отвечает, вероятно также похищен. Я тоже нахожусь под угрозой, а единственный человек, который в курсе ситуации не отвечает. Прекрасно, Уваров, ты в полной заднице!

Стоп, а ведь Алиса упоминала, что к ним приезжал Чкалов. Не сомневаюсь, что обсуждали они с Распутиным именно тот самый инцидент, из-за которого началась война Австрии и Англии. Значит, Сергей Олегович в курсе ситуации.

Не мешкая ни секунды, я позвонил Распутину:

— Сергей Олегович, Чкалов пропал, у меня есть подозрения, что его могли похитить, — сразу сказал я. Времени на светские беседы и вступления не было.

— Жду тебя в поместье, — коротко отрезал он и повесил трубку.

Заведя двигатель, я сразу же рванул туда. Похоже, у меня всё-таки есть один союзник.

Поместье Распутиных

Я резко затормозил у крыльца и почти выскочил из машины. В голове шумело от мыслей — времени было слишком мало, а вопросов слишком много. Дверь поместья распахнулась раньше, чем я успел подняться по ступеням.

— Даня! — из дома выбежала Алиса. Она остановилась передо мной, всматриваясь в моё лицо: — Что случилось? Ты какой-то…

Я даже не дал ей договорить:

— Всё нормально.

Ложь прозвучала слишком быстро. Я не собирался втягивать её в это. Чем меньше она знает — тем безопаснее.

Алиса недовольно надула губы и скрестила руки на груди:

— Отлично. Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то умер?

В этот момент из машины донёсся звонкий щенячий лай. Алиса моргнула, а потом медленно повернула голову.

— Это что? — она распахнула глаза. — Это что, мне?

И прежде чем я успел что-то сказать, она уже подбежала к машине, распахнула дверь и через секунду стояла передо мной со щенком на руках.

— Даня, ты что, купил мне щенка⁈ — она буквально сияла. — Это так мило! Отец, конечно, убьёт… Не знаю, в курсе ли ты, но он страшный кошатник…

— Это щенок Вовы, — разочаровал я её. — Но какое-то время он может пожить у тебя. Если ты согласишься.

— А? Что? — она уже не слушала. Девушка стояла, прижимая грязного щенка к груди и что-то нежно нашёптывая.

В этот момент в дверях появился Распутин. Он внимательно посмотрел на нас, затем на щенка:

— Что это?

Я не стал терять времени и быстро подошёл к нему:

— Я случайно нашёл щенка Волченко. Судя по всему, Вову похитили.

Распутин сразу перестал улыбаться. Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем коротко кивнул, приглашая пройти за ним.

Мы вошли в дом. Распутин повёл меня по коридору и остановился у одной из гостевых комнат.

— Признаться, — сказал он, — когда ты сообщил о похищении Чкалова, я решил, что не до конца отошёл от выпитого виски. Но если ты всерьёз полагаешь, что Волченко в опасности…

— Виски? — не понял я. — Вы о чём?

— Об этом, — сказал он и открыл дверь.

Моему взгляду предстала картина, которую скорее ожидаешь увидеть в студенческом общежитии, нежели в доме одного из богатейших аристократов.

На кровати, раскинувшись поперёк и свесив одну ногу, храпел Чкалов. Громко, с чувством, с полной самоотдачей. Распутин подошёл к нему и по-дружески похлопал по щеке:

— Просыпайся, разжигатель чужих войн.

Чкалов что-то пробурчал и перевернулся на другой бок. От него ощутимо пахло алкоголем. Я медленно повернулся к Распутину.

— Мы давно не виделись, — невозмутимо ответил он, видя немой вопрос в моих глазах. — Когда Аркаша приехал ко мне два дня назад, мы решили вспомнить старые добрые времена.

— Вы пили двое суток? — удивился я.

— Конечно нет, — спокойно сказал Распутин. — Мы делали перерыв.

Он чуть улыбнулся. Видимо, абстинентный синдром накрывал его тоже. Через пару минут совместных усилий нам всё-таки удалось поднять Чкалова. Тот сел на кровати, тяжело поморщился и посмотрел на нас мутным взглядом:

— Серёга, что-то мы вчера перебрали знатно, у меня полночи были вертолёты.

Он потер виски и посмотрел на меня:

— Я всегда знал, что интриги с англичанами ничем хорошим не закончатся.

— Сейчас не время для лекций, — отрезал я. — Волченко похитили.

Чкалов мгновенно протрезвел процентов на двадцать.

— Полагаю, англичане, — сухо сказал я.

Он медленно поднялся с кровати:

— Так, я сейчас поднимаю всех своих людей в аэропорту. Если они ещё не в самолёте — путь по воздуху для них закрыт.

Я кивнул. Это было логично, но внутри всё равно ворочалось неприятное ощущение. Что-то не сходилось, уж слишком примитивно и просто. Ну не могли же англичане действовать столь топорно… или могли?

Распутин, внимательно наблюдавший за мной, спросил:

— Тебя что-то смущает.

Я кивнул и он сказал?

— Тогда рассказывай всё с самого начала.

Я коротко пересказал события: щенок, следы борьбы, машина, фильтр от сигареты. И в конце достал из кармана обрывок верёвки.

— Вот это было у щенка в зубах, — добавил я.

Распутин вдруг нахмурился:

— Постой-ка…

Он резко выхватил у меня верёвку и поднёс ближе к свету. Несколько секунд он внимательно рассматривал её, потёр между пальцами и только потом поднял на меня взгляд.

— Это не просто верёвка, — строго сказал он. — Я её знаю. Это фрагмент стропы для закрепления грузов внутри контейнеров.

— Контейнеров? Вы уверены? — нахмурился я.

Распутин недовольно посмотрел на меня:

— Конечно уверен, мне принадлежит крупнейшие логистические компании страны. Поверь, я разбираюсь в этом и видел такие стропы миллионы раз.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Но ведь самолёты не перевозят контейнеры, — медленно произнёс я. — Получается…

— Да, — кивнул Чкалов. — Вероятнее всего, они собираются вывезти Волченко в контейнере по суше.

— Но их ведь десятки тысяч, — тут же помрачнел я. — Каждый день через границу проходят сотни большегрузов. Это просто невозможно отследить.

Я нервно прошёлся по комнате. Никто не станет перекрывать из-за этого все выезды из страны. Да и какую границу перекрывать? С Финским княжеством? С Польшей? А может, с Османской империей на юге? Если это англичане, то вывезти Вову они могут где угодно.

— Нужно связаться с Меньшиковым, — сухо произнёс Распутин.

— Уже пробовал. Он не отвечает, — покачал я головой.

— Я займусь этим, — коротко сказал князь. — Но времени у нас нет. Если они уже двигаются к границе, то каждая минута на счету.

Он был прав. Слишком прав. Я опёрся ладонями о стол и опустил голову. Внутри неприятно ныло. Вова оказался в опасности из-за меня, из-за моих интриг, моих решений, моей самоуверенности. Это ведь была не его идея, не его игра. Он просто оказался рядом в тот момент, когда мне понадобился человек с его уникальным даром, а теперь расплачивался за мои ошибки.

Сам того не осознавая, я забрался очень высоко. Туда, где цена ошибки — уже не деньги, не репутация и не разнос от Императора, а человеческая свобода, жизнь. В этот момент я стиснул зубы и поклялся сам себе, что вытащу Вову, чего бы это мне ни стоило.

Эх, сейчас бы вернуть те времена, когда пределом моих проблем были детские шалости и мелкие пакости Юсупова, а не вот это вот всё… — пронеслось в голове и в этот момент мои глаза расширились.

— Что случилось? — спросил Распутин, мгновенно уловив перемену в моём лице. — Ты что-то понял?

— Да, — медленно сказал я. — Понял.

Чкалов и Распутин одновременно посмотрели на меня.

— У нас в руках есть самый мощный и самый опасный ресурс по поиску людей, — воскликнул я.

— Какой? — нахмурился Чкалов.

Я посмотрел на них и впервые за последние минуты почувствовал, как внутри просыпается что-то похожее на надежду:

— Информационный. Павел Алексеевич предложил зарыть топор войны. Вот сейчас и узнаем, делал ли он это искренне.

Похоже, Юсупов действительно говорил искренне, когда предлагал оставить наши распри в прошлом.

Когда я позвонил ему и попросил о помощи, он не стал торговаться, не принялся вытягивать из меня лишние подробности и, что удивительно, даже не попытался превратить всё происходящее в очередную партию, где каждый ход заранее просчитан на три шага вперёд. Павел Алексеевич лишь задал несколько коротких вопросов, попросил немедленно прислать фотографию Волченко и пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь.

Если честно, подобная реакция настораживала даже сильнее привычной язвительности.

Не прошло и часа, как по телевизору, стоящему в одной из гостиных Распутина, началось экстренное включение. На экране появилась серьёзная ведущая с идеальной причёской и выражением лица, будто прямо сейчас она собиралась объявить не срочную новость, а личную войну Англии.

— Дорогие телезрители, мы прерываем эфир для экстренного включения, — произнесла она. — Если кто-то располагает какой-либо информацией о местонахождении Владимира Волченко, просьба немедленно сообщить об этом по телефонам, указанным ниже.

На экране появилась фотография Вовы, а ведущая тем временем продолжала говорить:

— По имеющимся данным, наша страна вновь подверглась бесчестной атаке англичан, которые предпочитают действовать в тени, похищая представителей высшего света и людей, связанных с важнейшими государственными интересами империи.

Я невольно хмыкнул. Юсупов, как всегда, не мелочился.

— Мы, жители великой империи, не должны допустить, чтобы история с Игорем Долгопрудным повторилась. Если вы что-либо видели, слышали или располагаете информацией, не оставайтесь в стороне, — строго сказала ведущая и сюжет закончился.

Я тут же достал телефон и набрал Юсупова.

— Павел Алексеевич, — сказал я, едва он поднял трубку. — Спасибо.

— Будешь благодарить, если это действительно поможет, — спокойно ответил он. — К тому же я и сам уже устал от английской вседозволенности. Как подданный империи, я обязан сделать всё, что в моих силах, чтобы сорвать их планы.

Вот ведь умеет человек говорить правильные вещи так, что даже спорить не хочется.

— Всё равно спасибо, — сказал я. — Это сильно.

— Не упусти момент, Даниил, — произнёс он чуть тише. — После такого шум поднимется серьёзный. Главное, чтобы твои враги не воспользовались этим раньше тебя.

Я убрал телефон и повернулся к Распутину. Тот стоял у окна с бокалом минеральной воды и смотрел на сад так, будто надеялся найти там ответы на все вопросы мироздания.

— После такого власти не могут не отреагировать, — сказал я.

Распутин медленно покачал головой:

— Вот только не обязательно так, как нам бы хотелось.

Я нахмурился:

— Что вы имеете в виду?

— То, что любой сильный шум в стране власть любит использовать в своих интересах, — спокойно сказал он. — И то, что власть не любит, когда кто-то говорит от имени империи.

Я не успел ничего ответить, потому что телефон в моём кармане завибрировал.

Ответив на звонок, я услышал имя звонящего и несколько секунд просто молчал, не веря своим ушам.

— Даниил, это Роман Никитин. Нам нужно срочно встретиться, — раздался голос в трубке.

Это был человек, которого я меньше всего ожидал услышать. Да даже звонок от Императора был бы не столь неожиданным.

— Сейчас не лучшее время, — сухо ответил я.

На том конце повисла короткая пауза, а затем Роман произнёс уже совсем другим тоном:

— Это касается англичан и, вероятно, Владимира Волченко. Тебе лучше приехать, это не телефонный разговор.

Я выпрямился и коротко произнёс:

— Куда ехать?

Выслушав адрес, я ещё какое-то время так и стоял с телефоном в руке. Похоже, у нас появился шанс. Или новая проблема. Уж слишком странным и неожиданным был этот звонок.

— Новостной сюжет уже дал результат? — тут же спросил стоящий рядом Распутин.

Я коротко кивнул, но что-то меня крайне смущало. И я понял что именно. В сюжете не было моего номера телефона, откуда Роман узнал, что это я ищу Волченко?

Впрочем, у меня нет выбора. Если Никитин действительно что-то знает, то он — мой единственный шанс найти Вову и я им воспользуюсь.

Лондон. Англия

Кабинет министра иностранных дел выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет человека, считающего, что Англия является центром мироздания. Особая карта, висящая на стене, где британский остров располагался ровно в центре, зелёные шторы, дубовая мебель и тяжёлый запах табака, которым пропитались даже стены.

Министр стоял у камина, согреваясь скорее не пламенем, а мыслью о том, что он пока не лишился своей должности. Дверь открылась бесшумно, и в кабинет вошёл сухопарый лорд с абсолютно безэмоциональным лицом.

— Докладывай, — коротко кивнул министр вошедшему.

Лорд чуть склонил голову:

— Один из трёх виновных русских аристократов уже в руках наших агентов.

— А остальные? — не оборачиваясь, спросил министр.

— С Чкаловым возникли сложности, — без лишних эмоций ответил лорд. — Всё-таки это официальный представитель правительства Российской империи. Его открытое похищение или устранение будет выглядеть слишком явной провокацией конфликта.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— К тому же наши агенты так и не смогли установить его текущее местоположение. Вот уже два дня он словно сквозь землю провалился.

Министр помолчал, а затем тихо произнёс:

— Получается, он мог узнать о наших планах.

— Такая вероятность существует, — сухо ответил гость.

— Это очень плохо, — голос министра похолодел. — Вероятно, в наших рядах есть предатели, которые доложили русским.

Лорд промолчал. Возражать тут было столь же бессмысленно, как спорить с зеркалом.

Министр подошёл к столу и раздражённо постучал пальцами по полированной столешнице:

— Ладно. Тогда от Чкалова держитесь подальше. Всё это нужно заканчивать как можно скорее. Хватайте Уварова и везите его сюда вместе с Волченко.

Лорд слегка качнул головой:

— Позволю себе заметить: Уваров — опасный противник. Он уже не раз выбирался из рук наших агентов. Действовать в лоб в его случае рискованно.

Министр посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением:

— И что вы предлагаете? Оставить его в покое? Не выполнить прямой приказ королевы? Допустим, её Величество ещё способна понять, почему мы не стали похищать представителя русского правительства. Но этот Уваров… чем он так важен?

— О нет, нет, что вы, — тонко улыбнулся лорд. — Боюсь, вы неправильно меня поняли.

Он сделал шаг ближе:

— Я лишь хотел сказать, что в этот раз мы поступили иначе. Мы не станем бросаться на него в открытую. Мы заманили его в западню, из которой он уже не сможет выбраться.

Министр внимательно посмотрел на него в ожидании подробностей.

— В Петербурге всё ещё осталось немало людей, которым Уваров в своё время перешёл дорогу, — продолжил лорд. — И некоторые из них охотно помогут нам избавиться от него.

На лице министра наконец появилось что-то похожее на удовлетворение:

— Рад это слышать. В этом деле промашек быть не должно, милорд. На кону стоит не только честь английских спецслужб, но и моя репутация в глазах нашей королевы.

Лорд вновь чуть склонил голову:

— Разумеется. На этот раз всё будет исполнено безупречно.

Министр коротко кивнул, однако выражение его лица ясно говорило: в безупречность он верит примерно так же, как в честность поляков и неподкупность османов.

— Очень надеюсь, — тихо произнёс он. — Потому что второй неудачи нам уже не простят.