Брак на поражение

ГЛАВА 37: Дорогами снов

Через полчаса, комната Виолы

Сосредоточиться не получалось…

Мысли то и дело возвращались к полуобнажённому дракону и утекали не в том направлении. Вернее, направление мне нравилось, но совсем не располагало к работе.

Чтобы связать нашу магию, нужен был тактильный контакт, и простых объятий оказалось недостаточно. Хоть вначале Себастьян и уверял, что эта методика не подразумевает раздевания, но…

— Виола, мне сейчас не легче, — хрипло выдохнул дракон, скользнув ладонями по моей спине, — просто попытайся сконцентрироваться!

Пыталась, ох как я пыталась!

Только каждый раз перед глазами вспыхивала смуглая кожа и рельефный торс моего супруга, перевитые жилами руки, замысловатые нити татуировок…

В общем много чего вспыхивало… и все, как назло, было таким соблазнительным и привлекательным… ну как тут можно сосредоточиться?!

Издевательство!

Интересно, а маги, разрабатывавшие ритуал, сами пытались применить эту методику? Или, у них были страшные обрюзгшие наставники, вид которых, не вдохновлял на подвиги?

Хм… а это идея! Попробую представить что-то неприятное…

— Виола, — прошептал Себастьян, прижимая меня к себе.

— Молчи! — прошипела. — Я пытаюсь представить мерзкую жабу!

— Зачем?! — опешил дракон.

— Она страшная! Мне проще на ней сосредоточиться.

— Сосредоточься на расследовании, — хрипло рассмеялся Себастьян, — полезнее будет.

— Не получается, — честно призналась я, — давай ты обратно рубашку наденешь?

— Мы уже пробовали, — с укоризной ответил герцог, — Ви, у нас мало времени, поэтому просто закрой глаза и сосредоточься на моей магии.

Великие духи, сидеть на коленях у красавца-супруга и … просто медитировать. За что мне это?!

Злобно засопев, я закрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо. Честно попыталась представить себе, как наша магия переплетается, сливаясь в единый поток…

— Умница, — хриплый шёпот опалил шею, и я вздрогнула, выпав из транса.

— Укушу! — сообщила, вновь сосредотачиваясь на магических потоках.

— Кусай, если это поможет, — рассмеялся Себастьян прежде, чем прошептать коротенькое заклинание.

По телу штормовой волной пронеслась огненная магия, заставляя сильнее вцепиться в плечи, скользнуть легонько ноготками по обнажённой коже. Прижаться всем телом, ощущая приятное тепло. Забыть обо всём, утонуть в безумной, штормовой силе дракона…

Безумие…

Нужно сконцентрироваться, удержать магию, но мысли плавятся, и я едва не теряю контроль над связывающим нас Хаосом. Спасает Себастьян и его железная выдержка.

Последний раз вспыхнув, огненный шторм начинает затихать, лавой растекаясь по венам, навечно переплетая наши жизни и судьбы.

Теперь наша магия едина, как и должно быть у истинных пар!

Ещё несколько таких ритуалов, и наша связь настолько окрепнет, что мы сможем чувствовать друг друга на любом расстоянии. Знать, что с твоей парой, где она сейчас, нужна ли помощь.

И всегда сможем открыть друг к другу портал, несмотря на магические барьеры и ограничения.

— Вот так, умница, — прошептал Себастьян, целуя меня в висок. — Теперь я точно смогу вытянуть тебя из любой ловушки сновидений.

— Угу, — тихонько пробормотала, зарывшись пальцами в его волосы.

Сейчас Дорога снов — это последнее, о чём хочется думать. Мне так хорошо и уютно на руках любимого дракона… но нужно снова сосредоточиться на работе, вернуться к делу…

— Виола, — голос Себастьяна стал будоражащее низким и хриплым, — нам ещё к работе возвращаться. Не провоцируй.

— Я помню, — с сожалением протянула, нехотя отстраняясь, и стараясь не смотреть на роскошный торс, — сейчас постараюсь поймать нужную волну и уснуть.

Оборачиваюсь к тумбочке и тянусь к медальону Летиции. Пора переходить к самому сложному и неприятному, но без этого никак. Я обязана встретиться с духом седьмой жертвы Карателя и задать интересующие меня вопросы!

— Подожди, — Себастьян поднимается с кресла, подхватывая меня на руки и прежде, чем я успеваю возмутиться, перекладывает на кровать.

Заботливо подкладывает под голову подушку и садится рядом.

— Так будет удобнее, — поясняет, коротко целуя меня в губы, — и пообещай, не заходить слишком далеко. Если почувствуешь опасность сразу зови меня!

— Обещаю, — улыбнулась, поцеловав его в ответ.

И, собравшись с духом, положила ладонь на амулет, сжала его так, что побелели костяшки. Закрыла глаза, позволяя утянуть меня в чужие воспоминания.

Когда повторно касаешься вещи жертвы, то по-прежнему сражаешься с чужой болью и агонией, но уже на знакомой территории.

Только сейчас мне нужно призвать дух Летиции, а не увидеть её смерть. И это намного сложнее.

— Марианна Елизавета Летиция Терионна, — шепчу беззвучно, словно заклинание повторяя имя жертвы, — Марианна Елизавета Летиция…

Вспоминаю её голос, отрешаюсь от последних воспоминаний, пытаюсь дозваться до фантома. Призвать дух уже вряд ли получится, столько времени прошло. Наверняка она уже переродилась в других мирах или вернулась в наш.

Но когда кто-то умирает в агонии или в результате насильственной смерти, на Дороге снов остаётся фантом души. Магический призрак, впитавший в себя боль и ужас последних мгновений, всё то, что не следует забирать в новую жизнь.

Вот этого призрака я и жажду призвать.

— Марианна Елизавета Летиция Терионна…

— Я тебя помню! — звонкий девичий голос рассекает чернильную тьму. А затем Дорога вспыхивает ослепительным белоснежным сиянием.

Что?! Не фантом?!

Обернувшись, натыкаюсь на тонкую девичью фигурку в роскошном платье из тёмно-лилового шёлка. Бледная кожа, измученное лицо, сияющие ледяным голубоватым блеском глаза…

Неупокоенная душа? Но как?!

— Почему ты…

— Он не дал мне уйти, — с горечью и злостью произносит Летиция, — как и остальным. Собирает коллекцию, ждёт, пока закончится круг…

— Как такое возможно? — недоумённо воскликнула.

Зачем убийце неупокоенная душа? Для ритуала требуется лишь жертвоприношение. Руны круга подпитывает чужая боль, агония и насильственно отобранная магия.

Но не дух жертвы…

— Ты была в храме, — равнодушно произнесла Летиция, — касалась амулета. Неужели не почувствовала меня?

— Я видела вашу смерть, слышала, как Каратель звал вас…

— И всё? — в глазах духа полыхнуло сапфировое пламя. Не дожидаясь ответа, девушка заскользила ко мне, оставляя за собой белоснежную туманную дымку, резко контрастирующую с окружающей тьмой.

— И всё, — выдохнула, завороженно наблюдая за призраком.

Тогда моего опыта не хватило, чтобы почувствовать главное. Я сосредоточилась на воспоминаниях, но не смогла почувствовать душу жертвы и понять, через что ей пришлось пройти…

Пятнадцать лет тьмы, агонии и боли…

Пятнадцать лет взаперти… в ловушке времени, без права на покой и перерождение…

Во имя Великих духов, каким безумцем нужно быть, чтобы придумать такое?! Запереть души обречённых в капкане Смерти и Снов, заставить их каждую ночь переживать свои последние мгновения…

— Мы не важны, — зло шепчет Летиция, протягивая ко мне руку. И я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться, трусливо не удрать из её кошмара.

Но у меня нет на это права. Я сама пришла, призвала и… я хочу услышать ответы!

— Мы лишь осколки его безумия, — продолжает призрак, едва касаясь моего плеча.

Кожу обжигает холодом и кажется, что моё тело покрывается могильным инеем, леденеет. Но я упрямо сжимаю кулаки и терплю пытку.

Знаю, что сейчас дух не может навредить мне. Лишь проверяет, достойна ли я откровений. Смогу ли помочь и вытащить её из этого кошмара.

— Хотя с Ней он обходится не лучше, — задумчиво протянула Летиция, подцепив белоснежными пальцами прядь моих волос, — хоть и называет своим сокровищем…

Неожиданно мой локон полыхнул алым и призрак с визгом отпрянул.

— Уходи!

— Нет! — отрезала, едва сдержавшись, чтобы не схватить её за руку, удержать. — Мне нужны ответы…

— Ты ещё можешь сбежать, — синеватое сияние перекинулось с радужки на белки, и теперь глаза Летиции напоминали бездонные сапфировые озёра. — Я чувствую на тебе его печать! Ты такая же, как и мы, обречённая! Но… ещё есть шанс…

— Карателя нужно остановить, — сделала шаг к призраку и, всё же взяла её за руку.

Ладонь опалило чужой, мёртвой магией, и я едва не заскулила от боли и страха. Лишь в последний момент зло прикусила губу, пытаясь отвлечься, сосредоточиться на главном.

— Но мы не справимся без твоей помощи! — продолжила, удерживая духа рядом. — Расскажи, что знаешь. Помоги…

— Глупая, — по бледным щекам течёт расплавленное серебро.

Не думала, что призраки могут плакать или жалеть живых…

— Он слишком силён! — шепчет Летиция, пытаясь вырваться.

— Зверь начал ошибаться! — настойчиво повторяю, молясь, чтобы получилось достучаться до испуганной девушки. Найти нужные слова и при этом, не потревожить остальных обитателей Ловушки.

— Каратель не ошибается, — зло усмехается призрак, — вы лишь слегка спутали ему карты. Но не заставили отступить.

— У нас есть улики, — настойчиво повторяю, — список подозреваемых…

— Список?! — звенящую тишину разбивает надрывный смех Летиции. — Даже я не знаю, кто он на самом деле! Он всегда в маске, а его голос изменён магией, только Она помнит… знает…

— Кто «Она»? — задаю главный вопрос. — Таша или Вэнди?

— Не знаю имён, — качает головой призрак. — Он не называл их, а мы не можем разговаривать друг с другом. Лишь слышим, когда очередной кристалл заполняется душой.

Бездна… выходит, он действительно коллекционирует души жертв?!

— Сколько вас? — спрашиваю, борясь с желанием отпустить руку девушки.

Пальцев я практически не чувствовала, но слишком боялась упустить наш единственный шанс узнать правду. Потому и терпела.

— Двадцать девять кристаллов нашли своих пленниц, — с болью в голосе ответила Летиция, — ещё шесть удерживают избранных. Остальные пустуют и ждут своего часа. Но осталось недолго…

— А сколько у него всего кристаллов? — спросила, даже не надеясь услышать ответ.

Но Летиция неожиданно вздрогнула, пытаясь вырваться, а затем, прошептала.

— Отпусти, покажу.

Призраки не могут врать, вспомнились слова Леуса. И я послушалась, с трудом разжала пальцы и принялась наспех растирать пострадавшую конечность.

Работа работой, а остаться без руки мне совсем не улыбалось…

Летиция закрыла глаза, словно пытаясь сосредоточиться, а затем протянула руку, погружая её в чернильное марево. И вытянула наружу тонкую серебряную нить.

Дорога сна полыхнула белоснежным сиянием, а когда свет рассеялся, я увидела, что мы стоим в центре здоровенного осколка и от нас во все стороны тянутся ртутные разводы, соединяющие между собой такие же осколки.

Только… пустые…

Или… я всмотрелась в пустоту, пытаясь понять, почему одни осколки светятся во тьме, а другие — остаются блеклыми и бесцветными.

— В светящихся кристаллах души? — догадалась я.

— Самые яркие — нашли своих жертв, — кивнула Летиция, — в тусклых — живые, но ещё не опустошённые. Они ждут своего часа. А блеклые — пустые.

Ага! Вот значит, как считать нужно…

Забыв обо всём, я принялась просчитывать количество осколков. Всё, как и сказал призрак. Двадцать девять ярких, шесть тусклых и восемь пустых.

Всего сорок три кристалла! Темнейший не ошибся, а вот мы, кажется, где-то запутались…

Хотя… нет! Всё верно! Анжи ведь сбежала!

Поэтому мертвецов не тридцать, а двадцать девять. А шесть блеклых кристаллов выходит, если считать и Ортегу.

Вот, где мы ошиблись. Думали, что его выкрали, чтобы запутать следы и разозлить короля, а вышло, что Каратель одним выстрелом подстрелил двух вурдалаков.

— И есть ещё один кристалл, — прошептала Летиция, — с Ней, его идеальной жертвой. На которую мы похожи лишь частично.

— Расскажи о Ней, — прошу, продолжая жадно изучать ртутные реки и озера осколков.

Лишь сейчас я с ужасом осознала, что мы находимся в центре огромного аркана. Того самого, над которым Каратель трудился столько лет.

Тварь умудрилась перетянуть своё детище на Дорогу снов, потому никто за столько лет не смог выследить его по отголоскам ритуала.

Как жаль, что я не могу взлететь и рассмотреть всё с высоты… Мне бы запомнить руны, чтобы позже зарисовать их и показать Темнейшему…

— Я мало знаю, — с горечью ответила Летиция, — он носит этот кристалл на шее, словно амулет. Никогда не расстаётся с ним. А ещё он шантажирует им ту, другую… она ещё жива, хоть иногда её дух и проходит этими тропами.

Хм… кажется, речь идёт о сёстрах Рикхальди!

— Он выдёргивает первую из Ловушки и начинает мучить, — продолжил дух, — ломает её, выпивает магию, пока живая не соглашается делать то, что он прикажет.

Мразь…

От услышанного хотелось взвыть раненым зверем. Почему он до сих пор не загнулся от Скверны?! Где… где же справедливость?

— Нас он тоже иногда опустошает, — добавила Летиция, — но реже. Чаще сюда приходит хромой.

Что-о-о?!

— Хромой?! — воскликнула, перебив призрака. — То есть, хромает не Каратель?

— Нет, — покачал головой дух, — Зверя пожирает другая болезнь, и он лечит её кровью и чужой смертью. Мимо нас проносилось много душ, я давно сбилась со счёта, помню только тех, которых он коллекционирует.

Ох… а мы то думали, что он для шайе искал дополнительных жертв. Сколько же всего крови на руках Карателя?!

— А хромой принадлежит Бездне, — продолжила девушка, — но не хочет возвращаться. Поэтому и питается магией живых.

— Хромой, тварь из Нижнего мира? — ошалело прошептала, не в силах поверить в услышанное.

— Да, он не человек. Чудовище… Высокий, тощий словно скелет, руки когтистые почти до земли, да кожа инеем покрыта. И глаза пустые, полные ненависти…

— А как он выглядит в человеческом обличии? — спросила, сглотнув вязкую слюну.

— Не видела лица, — покачала головой Летиция, — мужчина высокий, худощавый, на левую ногу хромает. Но только когда голоден и слаб. После подпитки не хромает…

— Сколько у Зверя помощников?

— Не знаю. Я видела ведьму и хромого. Он всегда приходит раньше, ослабляет жертв, и лишь потом появляется Каратель…

Так… а вот это совсем странно…

— Разве Зверь не…

— Беги! — лицо Летиции перекосило от ужаса и меня с силой вытолкнули из осколка.

Тишину разорвал дикий, полный ненависти и злобы рёв…

— Помоги! — отчаянно завизжала, молясь, чтобы Себастьян меня услышал.

И уже проваливаясь в спасительное тепло, успела заметить мчащего к нам монстра. Того самого, которого описывал дух… жуткого, покрытого светящимся во тьме инеем, и хромающего на левую лапу…

— Виола! — голос любимого разрывает опутывающую меня тьму. Цепляюсь за него, лечу, словно на спасительный огонёк… он мой единственный шанс…

Мне снова не выбраться без его помощи…

— Себастьян! — шепчу как молитву.

В голове звенит, тело кажется ватным, и я не могу понять, выпуталась ли я, или до сих пор плаваю в ловушке Снов.

— Лисёнок, — хриплый голос врывается в сознание штормовым ветром. А губы обжигает лёгким, практически невесомым, но таким желанным поцелуем.

Не отпускай, прошу…

Любимый, единственный… лишь сейчас понимаю, насколько близки мы стали за эти несколько дней! Не могу без него, не хочу…

— Ви, как ты? — обеспокоенно шепчет, легонько целуя уголок губ, скулу, висок, ушко. Зацеловывает так, словно пытается отогреть своей лаской, стереть и забрать пережитый ужас и страх.

— Люблю тебя…, — вырывается вместо ответа.

В синих глазах вспыхивают искры и проносится целый шквал эмоций. Удивление, шок, радость и щемящая душу нежность… словно мы вечность ждали друг друга, искали и только сейчас обрели…

— Люблю, — отвечает, впиваясь в губы новым поцелуем, чувственным, глубоким, выпивающим дыхание и заставляющим сердце биться словно сумасшедшее, — больше жизни люблю.

Хриплый шёпот дразнит, сводит с ума, а от услышанного и вовсе хочется мурлыкать, сытой кошкой. А ещё… так хочется, чтобы он не останавливался!

Безумие… но я готова раствориться в нём без остатка. Хочу забыть о боли и страхах, хочу почувствовать себя любимой и счастливой! Пусть монстры подождут, я расскажу всё, что узнала, но позже… когда согреюсь, сброшу оковы могильного холода…

Я так устала притворяться сильной…

— Виола, — новый поцелуй путает мысли, — нельзя…

— Можно, — шепчу, запуская руки в короткие волосы, — не могу без тебя…

Притягиваю ближе, скольжу ладонями по обнажённым плечам, наслаждаясь незнакомыми ранее ощущениями. Так сладко, горячо, остро…

Каждый поцелуй выжигает пережитую боль, исцеляет.

А магия сходит с ума, срывается с цепи, взрываясь миллионами осколков. Меня захлёстывают чувства и эмоции, мысли путаются и всё вокруг становится таким незначительным, неважным…

Всё… кроме горячих губ, ласкающих мою шею, ловких пальцев, которые играючи расправляются с мудрёной шнуровкой платья.

И я горю, схожу с ума, наслаждаясь умелыми ласками. С губ срывается тихий стон, когда Себастьян начинает покрывать поцелуями грудь. Платье шёлковой волной скользит по телу, и я приподнимаю бёдра, позволяя окончательно стянуть его с меня.

Мы созданы друг для друга, и я не хочу больше ждать…

— Любимая, — нежный дразнящий поцелуй, словно обещание большего, и Себастьян отстраняется. Но лишь для того, чтобы тоже избавиться от одежды.

Кусаю губы в нетерпении, завороженно скольжу взглядом по идеальному телу, покрытому замысловатыми татуировками и шрамами, каждый росчерк которых — целая история. Они не портят его… нет…

Пальцы покалывает от желания коснуться каждого из них, очертить контуры, а затем нежно поцеловать…

— Сокровище моё, — шепчет, впиваясь в губы жадным поцелуем.

И я тону в нахлынувших ощущениях, захлёбываюсь в них, глажу его спину, плечи. Со всей страстью отвечаю на ласки, пусть неумело, но искренне.

Горячая ладонь касается живота, скользит ниже, и я выгибаюсь дугой, сминая простыни, кричу, забыв о том, что нас могут услышать.

В Бездну… идите все в Бездну! Хочу… хочу его до боли, до крика! И прокляну любого, кто посмеет зайти!

— Пожалуйста! — всхлипываю, умоляя о большем.

Превращаюсь в натянутую струну. Чувствую лишь умелые, чувственные касания и поцелуи, приятную тяжесть чужого горячего тела. И мир взрывается ослепительной вспышкой. Боли почти нет… лишь ощущение такого сладкого, долгожданного единения…