Бог из клетки

Глава 28

Издали Лан-Лан казался огромной белопенной раковиной, вышвырнутой на берег шальной волной. Спирально вьющиеся по склону улицы, светлые округлые домики, чуть поблёскивающие на солнце. В гавани, точно дремлющие чайки, покачивались корабли со спущенными парусами. Город дышал легко, точно весёлый безмятежный ребёнок, играющий в траве. Даже не верилось, что здесь может прямо сейчас происходить что-то плохое.

Да и сама Талла решила бы, что все тревоги – лишь дурной сон. Вот сейчас она найдёт Марбл, та радостно засмеётся, обнимет. Вернулась! Отдаст глаз, который бережно для неё хранила. Как легко было так думать под убаюкивающий шёпот моря. Мешал только Расс. Он мрачнел с каждым часом, с каждым новым рассказом о Марбл. И его тревога, точно заразная зудящая сыпь, начинала донимать и Таллу. Вдруг опоздают?

– Что мы будем делать? – спросила она. – Когда найдём нужный дом – что?

– Это у тебя надо спрашивать… Сможем ли мы убедить её? Постарается ли она сбежать, может ли напасть? И если может, насколько Марбл сильна?

Талла проглотила загорчившую слюну. Неужели и правда такое возможно? Чтобы пришлось драться с Марбл… Накинуться втроем? Да ведь она совсем не…

– Нет, я думаю… Я не знаю! Она же не пыталась отбиваться от ваших, когда они напали на ярмарке! Марбл умная, я хотела бы… Хотела бы попробовать с ней поговорить. Я наверняка смогу её убедить.

– Было бы неплохо, только смотри, чтобы не заговорила… Да чего уж там, будто мы знаем, что нас ждёт.

Талла неохотно кивнула. Снова она шла куда-то без плана, совершенно не представляя, с чем столкнётся и что будет делать. Одна лишь разница – сейчас над головой не висело пророческое “плохой путь”. Итер… Как бы хотелось услышать от него хоть что-нибудь, пусть даже это.

Они зашагали чуть быстрей, будто не терпелось поскорее увидеть, с чем предстоит столкнуться. Поскорее закончить.

Уже можно было рассмотреть странный пористый кирпич, из которого были сложены дома, людей в воздушных ярких нарядах, похожих на пёстрых рыбок с длинными хвостами. В городе не было ворот, он будто потихоньку – от маленьких, широко разбросанных по берегу хижин – собирался к центру, а оттуда завивался вверх по склону холма.

– Марбл говорила, что домик на берегу… – Талла оглядела лачуги, мимо которых они проходили. – Но он должен быть совсем не таким. Красивым, наверняка красивым.

– Тогда идём дальше, здесь одни рыбаки живут, – Расс ускорил шаг, а за ним – и Агнесса.

Как только они убрались подальше от рыбацкого пригорода, само понятие “берег” будто бы исчезло. Вот камень мостовых, доски причала, плотная шеренга корабельных носов, там, дальше, за лесом из мачт – робко поблёскивало море.

Может, она что-то перепутала? Не тот город, или не берег, а набережная? Но, если и так, по левую руку только лавки с рыбой да лотки торговок украшениями из ракушек. Жилые дома начинались намного дальше, там уж и с натяжкой не скажешь “у самого моря”.

Вокруг сновали голые по пояс моряки. Громко переговаривались, смеялись, глазели на проходящих девушек. Талла старалась глядеть куда угодно – на небо, под ноги, но то спотыкалась, то задевала локтями проходящих мимо людей. Снова перед глазами мелькали загорелые торсы, щёки заливала краска. Агнесса, чьи огненные волосы так и цепляли взгляды матросов, тоже шла вся пунцовая, но и будто бы довольная.

Интересно, чем? Что все смотрят на неё, а не на Таллу? Ну и пожалуйста, ей и вовсе не хотелось подобного внимания. Одна польза – хоть на мгновение забыть о том, что маленького домика на побережье тут нет и в помине. А если и есть – ничего хорошего там не ждёт.

От запахов смолы, дерева, лежащей на солнце рыбы, пота и пряностей начинала болеть голова. Казалось, что гавани не будет конца – откуда только столько кораблей? Словно море – какой-то отдельный мир, о котором Талла ничего не знала. Вдруг мимо них провели вереницу закованных в цепи людей. Преступники? Она думала так лишь мгновение. Потом увидела совсем маленьких мальчиков и девочек – такие разве могли совершить что-то ужасное? Так кто же они? Рабы?

Местные спокойно прогуливались и торговались, будто ничего необычного не происходило. Даже не глянули в сторону скованных цепями людей. Лан-Лан тут же показался мерзким, словно из дивной белой раковины выполз вонючий жирный слизень. Талла прибавила шагу.

Наконец, дорога пошла немного вверх. Удушливый запах сменился свежим солоноватым ветром, а возле солидных носовых фигур больших кораблей даже матросы будто бы стали степеннее. Здесь ходили красивые нарядные люди, увешанные бусами и браслетами, а следом за ними семенили другие – едва одетые с изнурёнными лицами. И Талле снова расхотелось смотреть по сторонам.

Наконец, из-под деревянного настила проступил песок. К самому горизонту дугой потянулся пляж. Неужели? Талла обрадовалась, но лишь на мгновение. Раньше можно было надеяться, что они так и не найдут жилище Марбл, что не придётся противостоять ей. Но не теперь.

Домик оказался точь в точь таким, как Талла представляла себе. Здесь бы нежиться на обласканной ветром траве, глядя, как вечернее солнце погружается в багрянец волн. Вместо этого они крались, озираясь, точно воры, решившие нарушить чужую идиллию.

– Надо сначала узнать, внутри ли Марбл, – предложил Расс.

– Тогда пусть она, – Агнесса кивнула на Таллу, – ждёт здесь, а мы пойдём и постучимся. Марбл же нас не знает.

– И что, если она дома? – спросила Талла. – Наброситесь на неё с кулаками?

– Притворимся заплутавшими пассажирами с одного из кораблей. Может, она пригласит нас внутрь… А нет, так уйдём и будем думать дальше.

– Ну, попробуйте…

План, что и говорить, не отличался особой выдумкой. Но ведь не кидаться же на двери с палками. Выяснить, там ли Марбл, и правда было неплохо. Тем более, дом выглядел так мирно… Если бы сюда уже явился Итер, то и кирпича на кирпиче не оставил бы.

Талла осталась в тени сладостно цветущего дерева, пока Расс с Агнессой шли по утоптанной дорожке к дому. Вот подошли к калитке, украшенной связанным из тонких веток веничком, потоптались. Почему не идут дальше?

– Эй, есть кто дома? – до Таллы донёсся голос Расса, одновременно забарабанившего кулаком по белым доскам.

Никто не приоткрыл дверь, не выглянул в окно. Могла Марбл не услышать? Вряд ли, если уж даже Талла умудрилась… Стены из пористого кирпича не казались ни толстыми, ни плотными. Агнесса тоже звала и стучала – никакого ответа.

Тогда Талла бросилась к ним. Если повезло, если Марбл нет, может, получится успеть до её возвращения забрать глаз? Просто так взять и…

А вдруг Марбл тут и не было?.. Такая простая мысль и так больно хлестнула. Всё напрасно? Куда идти, если домик – последняя надежда – пуст? Отчаяние связало ноги, сгустило воздух вокруг. Каждый шаг требовал слишком много сил, а они проливались мимо, точно дождевая вода из проткнутой вилами бочки.

Но нельзя же, нельзя же просто так оставить? Не проверив даже? Талла приказала трусливому, маловерному сердцу успокоиться. Быстрым, срывающимся на бег шагом добралась до Расса и Агнессы. Они стояли перед калиткой, посреди которой на плетёном кожаном шнурке висела связка веточек, которую Талла издали приняла за веник. Никакого замка, только наброшен крючок, чтобы дверка не открывалась сама собой под порывами ветра.

– А чего тут встали? – Талла вопросительно заглянула в задумчивые лица жрецов.

– Нельзя туда, – шепнула Агнесса, и Расс согласно кивнул.

– Что значит – нельзя? Мы должны!

Талла решительно взялась за ручку калитки и вдруг поняла, что совсем не хочет входить. Разве можно? Это ведь чужой дом. Да ей туда даже и не надо! Наверняка, ничего ценного там нет, да и беспокоить хозяев – последнее дело. Рука сама собой соскользнула. Талла отвернулась и подарила по мягкой улыбке Агнессе и Рассу. Домов много, а сюда ходить уж точно не следует.

– Ну что, раз хозяйки нет, уходим тогда? – беззаботно спросил Расс.

Какая-то мысль настойчиво завозилась в голове – надоедливая, точно скребущаяся под половицами мышь. Но Талла словно лежала под плотным одеялом и шебуршания казались совсем тихими и далёкими. Надо туда, надо туда, надо, надо, надо… Почему?

Она ведь не красть – забрать своё. Потому что там…

– Нет, подождите! – громче, чем стоило, воскликнула Талла. – Вы… Вы не чувствуете? Не помните? Что-то заставляет думать, будто нам сюда не надо, путает, вычищает мысли о цели.

Расс и Агнесса глядели на неё так, будто она убеждала их, что гнилое полено – это прекрасный соланирский скакун. Марбл умеет такое, ну конечно! Как с тем шариком во дворце, когда стражи любовались им, точно мать – новорожденным младенцем. Наверняка в её лавке полно талисманов и от воров.

Стоило Талле понять, как дурман развеялся, оставив лишь лёгкое эхо сомнений. А ещё вызрела уверенность – она здесь! Марбл здесь, не может быть иначе. Талла скинула крючок, отворяя калитку, но её спутники и не думали заходить в сад. Не понимают…

– Это обман, колдовство! Нам надо внутрь, ну же!

Где мог быть амулет? Талла обежала глазами ближние доски забора, саму калитку, связку веток… Ага! Она развязала тугой узел шнурка и хворостинки посыпались в траву.

– Так странно, – проговорила Агнесса, хмуря рыжие брови.

Она потянулась к шнурку, но Расс сжал её пальцы, не позволяя коснуться остатков амулета.

– Не надо. Мало ли, что там ещё…

– Скорее всего, ничего, – сказала Талла, первой шагая в сад. – Я немного ей помогала. По отдельности это просто ветки и кусочки кожи, ничего больше. Но задерживаться нам ни к чему, вдруг Марбл вернётся!

– Ты в этом понимаешь?.. – без прежней издёвки спросила Агнесса.

Талла лишь пожала плечами, мол, да, ничего особенного. Всё равно говорить сейчас не хотелось. Дом будто насторожился, когда они прошли ворота и направились к дверям. Что ещё может встретиться по пути? Вдруг что-то опаснее первого амулета? Но ведь Марбл их не ждёт… А связка веточек – так, от случайных людей.

Талла дёрнула дверь – заперта, конечно. И открыть нечем, шпильки остались в старой мальчишеской одежде. Даже волосы убраны совсем по-простому. Тут она подумала про другие волосы – рыжие, непокорные...

– Дашь заколку? – она повернулась к Агнессе, которая опасливо оглядывалась по сторонам.

Всё время такая бойкая, сейчас она казалась заблудившимся в лесу ягнёнком. Расс сжимал её плечо.

– Что? Зачем тебе? – спрашивая, Агнесса уже тянулась к волосам, вынимала заколку, пленявшую рыжие пряди.

– Увидишь.

Талла сунула острый конец заколки в замочную скважину, повозилась, пока не услышала щелчок. Совсем несложный механизм – ещё бы, если кто-то смог пройти за калитку, замок его не остановит.

– Добро пожаловать, – она картинно распахнула дверь, хотя внутри всё трепетало, и сердце подпрыгивало до самого горла.

Зато когда Талла возвращала заколку Агнессе, та смотрела едва ли не с восторгом. Неужели яд кончился или это временное перемирие? Знать бы ещё, за что шла война.

Они по одному зашли в дом, тускло освещённый просеянным через розовые занавески солнцем. Здесь действительно оказалось красиво – свежие цветы в вазах, пёстрые плетёные коврики, тысячи полочек с расписными тарелками и фигурками морских животных. Марбл не могла выбрать другое жилище. Как хорошо, как чисто и мило – захотелось даже развернуться и умчаться прочь, чтобы не осквернять...

– Разделимся, – сказал Расс, оглядываясь деловито, совсем не как Талла.

Она хотела было удивиться – зачем? Но потом поняла. Наверх уводила лесенка с резными перилами, сама гостиная – большая, с несколькими дверями и люком погреба. Какой им смысл осматривать всё толпой? Но, если вдруг…

– Рыжуля, ты здесь караулишь, – обогнал её мысли Расс. – Если вернётся…

– Ага, – кивнула Агнесса, – тут заодно осмотрюсь.

Талла решила отправиться наверх. Если Марбл работала, то, наверняка там, где больше света, и где её сразу не застигнут нечаянные гости. Оглянувшись на жрецов, Талла положила ладонь на перила. Шаг, другой по светлым деревянным ступеням до солнечной мансарды. Вдох не принёс привычного в таких местах запаха смолы и древесины. Пахло морским побережьем, на которое, точно на алтарь, волны принесли своё подношение из водорослей.

На круглом столе около окна покоилась чаша с затуманенной жидкостью, рядом с ней – открытые баночки и развязанные мешочки с порошками и серыми сморщенными кусочками чего-то непонятного. Здесь будто мгновение назад была хозяйка… Вот она отложила длинную фарфоровую палочку, которой перемешивала жидкость, пошла к полке, чтобы заглянуть в книгу – не забыла ли чего. Талла склонилась над чашей, задержав дыхание. Интересно, что это в ней? Лучше, наверное, не трогать.

Могла Марбл забрать глаз с собой или оставила где-то здесь? В баночках на столе поблёскивали жидкости или что-то густое вроде масла, а в одной даже плавал мёртвый птенец. Конечно, прямо на столе такую ценность, как глаз, не оставляют. В шкафчиках и на полках тоже ничего. Только шкатулка – та самая, которую Марбл прятала.

Талла заглянула туда – волоски, кусочки ветхих тряпок, даже обрезки ногтей. Желудок скрутило, и скудная пища, которой поделился с ней Расс, попросилась наружу. Талла захлопнула крышку. Это всё от богов? Какая мерзость…

Она присела на корточки, чтобы поставить шкатулку на место. Её край чуть сильней, чем Талла рассчитывала, ударил по задней стенке. Гулкий звук – словно за шкафом пустота, а ведь он стоял вплотную к стене! Талла прощупала стенку, и ей показалось, что под пальцами слегка качнулась дощечка. Или не показалось? Надавила сильней с одного края – и дощечка поддалась, вывалилась. А за ней…

Нет… Не может быть… Откуда?..

Их оказалось два. Оба глаза Талла раньше уже держала в руках, но одного – тёмно-зелёного – никогда не должна была больше касаться. Никогда… Почему?

Трясущиеся пальцы никак не хотели подцеплять круглые гладкие шарики. Соскальзывали, промахивались. Грудь будто опутали ремни и кто-то тянул их, сдавливая всё туже, пока воздуха совсем не осталось. Как же так?..

В голове зашумело, свет куда-то делся – просто забыла сделать вдох! Талла, наконец, подхватила глаза Итера, крепко-крепко стиснула пальцы на гладких боках – до боли.

Почему два? Почему же их два?!

Она, пошатываясь поднялась. Ещё прежде, чем успела развернуться к лестнице, ощутила, что там кто-то стоит.

– Расс, я наш…

Ноги перестали держать. Спина ткнулась в деревянные рёбра полок. Звякнули баночки и миски, но ни одна не упала. Не упала и Талла. Налегла лопатками на шкаф, глядя, как в странном танце движутся к ней Марбл и Агнесса. Жрица первая. Медленными пугливыми шажками – на цыпочках и вытянувшись цаплей. Поперёк белой шеи лезвие клинка. Того красивого, узкого с ониксовой рукоятью – очень острого, Талла помнила.

Сзади легко ступала Марбл. Улыбалась из-за плеча Агнессы.

– Вернулась, милая? Ещё и с подружкой… Молодец, смогла сбежать от этого своего соланирца? Да ещё и память у тебя, я гляжу, хорошая.

– Марбл… – Талла не верила, что та способна надавить на лезвие, но не посмела шевельнуться.

– А эти милые шарики ты, пожалуйста, положи. Сломаешь ещё, а? После того, что ты сделала с моим амулетом от воров, я тебе, знаешь ли, не готова доверить хрупкие вещи.

Талла замотала головой. Один раз она уже отдала – своими руками и по доброй воле. Больше не имеет права. Марбл выгнула бровь:

– Совсем не жалко подружку? Милая, я ведь всё равно заберу, только рыженькой больше не станет.

– Зачем ты так? – прошептала Талла. – Мы ведь… Мы же друзья, разве нет? Я доверяла тебе. Зачем?

– Мне, знаешь ли, очень хочется жить. А ты чудо, правда, если бы мне так не хотелось немного подправить свою судьбу, мы бы так и остались подружками, честное слово. Собственно, нам ничто и не мешает, правда? Но сначала шарики.

Агнесса, такая бледная, во все глаза смотрела на Таллу. Умоляла отдать или наоборот? Где же Расс? Он же должен был услышать...

– Марбл, ну зачем же вот так? Я бы помогла тебе. Мы со Странником, – “Итером”... только бы Марбл не вспоминала это имя! – вместе помогли бы. За всё то, что ты для нас сделала. Зачем было красть?

– О, я очень сомневаюсь, что твой дорогой бог позволил бы мне уничтожить свой глаз. Но ты права, он мне очень поможет – прямо сейчас, – Марбл двинулась вместе с Агнессой к чаше с туманной жидкостью. – Подсоби-ка мне, рыженькая, а то у меня рука занята.

Та едва-едва кивнула, чтобы лезвие не царапнуло кожу. Марбл всучила ей сумку.

– Достань мешочек. Ага, да поосторожней, еле выторговала его. Так, а теперь доставай оттуда… Та-а-ак…

Талла смотрела, как Агнесса нервно дёргает завязки, извлекает на свет коричневый засохший корешок. По команде Марбл она раскрошила его над чашей, и что-то произошло. Жидкость будто взбесилась, пошла пузырями, брызнула в стороны. Несколько капель попало на кисти Агнессы, и та тихо вскрикнула. На белой коже, там, куда попали брызги, проступили красные пятна. Ей, наверное, так больно… Но Агнесса не скулила, только слёз не удержала, и они бежали по щекам, соскальзывали с остренького подбородка на ониксовую рукоять.

– Ну всё, милая, – Марбл протянула Талле свободную руку, – понимаю, глаза любимого и всё такое, но давай-ка их уже сюда, натискалась.

Талла прижала их к груди, затрясла головой. Она смотрела в белое-белое лицо Агнессы, чувствовала, как и у самой щёки становятся мокрыми. Как можно отдать? И как можно не отдать?..

– Думаешь, я не сделаю? Сделаю, ещё как. Просто девку жалко резать зазря, а то потом ещё и тебя придётся. – Марбл легко надавила на кинжал. Так, что кожу под ним украсила алая царапина. – Ну, не стой столбом, давай сюда.

Сделает. Может, глаза бога и стоили больше жизни обычной девушки, но не Талле оценивать. Она не могла, не могла вот так разменять. И протянула раскрытую ладонь. Марбл схватила глаза, оттолкнула от себя Агнессу. Та, рыдая, повалилась на пол. Талла не успела дёрнуться, помешать. Глаза полетели в бурлящую чашу. И будто посмотрели на прощание, сверкнули голубым и тёмно-зелёным.

– Мои глаза! – раздирающий воздух и время вопль.

Рычание могучего зверя, пронзённого мечом. Итер?!

– Как думаешь, какова будет моя новая судьба? – Марбл прошлась по мансарде так спокойно, будто дикие крики бога были не громче жужжания бьющейся о стекло мухи, – Может, стоило приберечь второй, если новая будет не очень… Но я решила, что два-то уж наверняка, да?

Талла в ужасе глядела то на кипящую, плюющуюся поверхность, то на лестницу. Где-то там, внизу – в подвале? – кричал от боли и злости Итер. Как она могла позволить? Как?! Глаза… Его глаза!

Она кинулась к чаше. Пузыри лопались, шипели, обещая нечеловеческую боль. Плевать! Талла сунула левую руку – до локтя – прямо в кипящее нутро. Словно стая бешеных собак вгрызлась в кожу, в мясо. Она, наверное, кричала. Сливаясь в единой агонии с богом. С Итером.

Пальцы коснулись чего-то твёрдого, округлого. Это они, они? Ещё мгновение, и сознание не удержится, рухнет в чёрную бездну. Талла схватила глаза, едва ощущая саму себя. Выдернула сжатую в кулак руку. Руку ли? Что-то страшное, красное, чуть живое… И глаза.

Талла отпрянула от стола. Разум не желал повиноваться – сбежать, ускользнуть в беспамятство. Но нет, сейчас – нельзя. Как же больно!

– Ах ты дрянь! – голос Марбл прорвался сквозь красно-чёрное мутное полотно, норовившее застлать мир вокруг.

Талла дёрнулась к лестнице. Но Марбл перехватила. Навалилась, потянулась к сжимавшей глаза руке. Словно спицей пронзила новая боль – ошпаренной кожи коснулись чужие пальцы. Талла вцепилась в руку Марбл, отдирая её от себя. Та сжала крепче. Талла вскрикнула, повалилась на колени, увлекая Марбл за собой. Где-то на краю зрения мелькнуло рыжее. Агнесса? И тут же что-то грохотнуло об пол и следом – крик. Уже Марбл.

Талла извернулась, чтобы увидеть – опрокинутая чаша катилась по мансарде. Пролитая жидкость шипела на столе, досках, на ногах Марбл.

– Вставай, скорее! Бежим! – Агнесса поднимала Таллу под руки, вытаскивая из под орущей от боли Марбл.

Та пыталась ещё хватать, грозить. Но прежде, чем успела подняться, они уже очутились на лестнице. Талла баюкала обожжённую руку, Агнесса помогала спускаться, придерживая за плечи. Они двигались, больше глядя назад, чем вперёд. И в тот момент, когда, наконец, посмотрели перед собой – увидели Расса. Он кинулся навстречу, подхватил обеих, обнимая, обещая защиту от всего на свете.

Где же, где он был? Почему только сейчас? Почему не избавил от всего того, что с ними случилось? И тут же, стоило подумать, пришёл ответ:

– Странник там. Я пытался его освободить, но не смог… Она, – краткий взгляд наверх, – что-то сделала.

– Идём, – Талла больше всего мечтала уйти, сбежать из этого ужасного дома, или хотя бы просто позволить разуму уплыть, спасая от боли. Но если не ради Итера, то зачем тогда всё это было? – Идём.

Расс повёл их к подвалу. Сзади слышались неровный топот вперемешку с проклятиями, но Талла уже не боялась. Что Марбл, раненая, сделает им троим? Если вообще сможет спуститься, догнать. Талла сама-то едва могла идти из-за руки.

В подвале горела свеча – Расс где-то раздобыл? Там было тесно и пахло сухой травой и мышами. Талла щурила глаза, умоляя их быстрей привыкнуть к полумраку. Дальние стены тонули в темноте, обманывая смутными силуэтами, дразня и тут же отнимая померещившийся образ.

Наконец, она увидела. В самом дальнем тёмном углу. Итер стоял на коленях с вытянутыми в стороны руками. Запястья перевивали верёвки, уходящие куда-то к стенам.

– Почему ты не освободил его? – Талла вырвалась из рук Расса и кинулась к Итеру. Дёрнула толстые путы. – Ну же, найдите нож или что-то…

– Я пытался, никак…

– Талла? – Итер закрутил головой, будто пытался найти её по голосу, “увидеть” пустыми тёмными глазницами.

– Я здесь! Мы сейчас что-нибудь придумаем, разрежем верёвки!

– Нет. В них мои волосы и моё имя.

Что? Имя… Талла качнулась. Руку снова будто сунули в кипящую чашу. Из-за неё, из-за неё… Всё это из-за неё самой!

– ...ну же!

– А? – она поняла, что потонула в бурлящей смеси боли и вины, не услышала, как Итер что-то говорил.

– Глаза! Верни мне глаза!

Конечно! Глупая… Они так нагрелись в ладони, и Талла забыла, что держит их в руке. Сзади послышался голос Расса – непривычно резкий и злой. Скрип ступеней. Талла не оглядывалась. Что там? Кто там? Марбл? Неважно. Она заглянула в лицо Итера – вопреки всему такое красивое.

– Сейчас…

И Талла вложила его глаза обратно в глазницы. Как помнила по той картинке из книги – слева тёмно-зелёный, справа – голубой. Встретила его взгляд. Одно мгновение в полумраке. Было ли? Было ли там что-то новое теперь, когда Итер стал целым и законченным? Когда видел её по-настоящему? Талла не успела понять.

Он заревел – яростно и победно. Пробуждая в её душе восторг и ужас. Талла шагнула назад, хотя хотелось – к нему, вперёд. Прикоснуться, поверить… Итер сжал кулаки и рванулся. Путы, мгновение назад толстые и тугие, распались, точно сгоревшая паутина.

Талла не отрывала от него взгляда. Словно весь мир собрался в одну единственную точку. И нет ничего кроме. Ни тёмного подвала, ни израненной, но упрямой Марбл в хватке разъярённого Расса, ни благоговейно застывшей Агнессы. Только он. Бог. Настоящий, исполненный силы бог. Непостижимый и недостижимый, как звёзды, как забытый поутру сон, как перепутанные дороги судеб.

Стало вдруг очень тихо, словно все разом затаили дыхание и смирили стук сердец. Расс держал руки обмякшей Марбл. Она тоже взирала на Итенерия, и впервые в её лице был такой абсолютный, незамутнённый страх.

Талла не могла понять, жаль ей Марбл или нет. Она обманула, предала, лишила Итера глаз, она заслужила. Заслужила всё, что он решит сделать с ней. И всё же…

Итер двинулся к ней медленно, величественно, как пристало богу. Ему некуда было спешить, все дороги покорялись ему, он мог бы оказаться рядом с Марбл в одно мгновение. Каждый его шаг множил её ужас. Наконец, она зашептала мольбы. О пощаде, о прощении. Может, вот так и должно было сбыться её пророчество?

В лице Итера – лишь ярость. Обещание расправы. Такой ужасной, что человеку и не представить. Талла зажмурилась, чтобы не видеть. Но вместо воплей Марбл услышала голос Итера:

– Ты и правда готова на всё ради жизни? – то ли вопрос, то ли утверждение.

Согласный лепет в ответ. Неужели она, такая умная, не ощутила подвоха? Даже Талла поняла. Открыв глаза, она смотрела то в спину Итера, то на лицо Марбл. Её мягкие полные губы уродливо искривились, по лбу стекал пот.

– Я, пожалуй, и правда изменю твою судьбу. Ты ведь этого хотела? Новой судьбы, в которой не будет скорой смерти? Я дам тебе больше – новую судьбу без смерти вовсе.

Теперь и Марбл почувствовала. Её рысьи глаза стали шире, она затрясла головой. Итер сделал ещё один шаг. Расс выпустил Марбл, отшатнулся, словно боялся, что гнев бога, словно зараза, перекинется и на него.

– Ты ведь не надеешься на мою щедрость? Конечно… С чего мне быть щедрым с тобой?

– Я ведь помогала вам… – Марбл попыталась отползти.

– Себе, – Итер что-то сделал. Один взгляд – и все её попытки отодвинуться превратились в бесплотное дёргание израненными ногами. – Ты помогала только себе. Так вот, чтобы ты могла оценить мой дар, каждую секунду своей новой вечной жизни, я буду щедр до конца. Я открываю тебе все мои владения, все дороги мира. Иди и знай, что с этого мгновения твои ноги принадлежат мне. И они не остановятся ни на миг. Даже когда ты устанешь, когда готова будешь упасть без сил, даже когда захочешь умереть от изнеможения. И так будет с этого момента и до конца веков.

Все молчали. Талла пыталась осознать – по-настоящему, до истинных глубин – что означало его проклятие. Но не могла. Из них четверых, кажется, только Марбл понимала. Она поднималась на ноги. Шатаясь, взмахивая руками, словно её вздёргивала вверх чужая воля. Или так и было?

Неловкий марионеточный шаг, другой. Марбл ухватилась за уводящие вверх перила. Вгрызлась пальцами в гладкую древесину. Ноги шагали по ступеням, не замечая её попыток остаться, удержаться. Руки, тело неестественно вытянулись, и Марбл с надрывным рыданием выпустила перила. Грянулась о лестницу. И тут же волоком ноги потащили её дальше. Вверх, вверх… Глухие удары о доски где-то над головой.

Талла подняла взгляд к низкому потолку подвала, провожая глазами удаляющиеся звуки. Её трясло. Вернулась боль – острая, подрубающая колени. Теперь уже можно? Можно, наконец, ей отдаться? Талла удержалась за столешницу, чтобы не упасть. Осела на пол, привалившись боком к ножке стола. Прикрыла глаза. Знакомые голоса пытались до неё достучаться, но она сбежала от них вглубь себя. Как же Марбл сможет так вечность?..