Бог из клетки

Глава 21

– Я побывала во дворце, – сообщила Талла, едва прикрыв за собой дверь.

Итер сидел на циновке. Опять. Как только ему не надоедало? Сама бы она начала сходить с ума от безделья, бездействия, однообразия уже на второй день. Невольно вспомнилось его многовековое заключение… Пожалуй, несколько дней в светлой просторной комнате – не худшее время в его жизни.

– Узнала, где мой глаз? – Итер поднялся ей навстречу, его лицо, только что казавшееся расслабленным, хищно заострилось. Он всё же устал ждать.

Что Итер сможет увидеть, когда, наконец, обретёт свое зрение полностью? Перестанет ли она, Талла, казаться ему такой неприятной?.. Может, он, наконец, увидит то, что видит Дэй? Да о чём она только думает?! Талла мотнула головой.

– Не совсем… Спрашивать прямо, сам понимаешь, невозможно, а бродить где попало мне никто не позволил. Но я узнала, где покои Великого. Наверняка, он держит твой глаз поближе к себе. У дверей его крыла охрана, так что внутрь я не смогла проникнуть.

– Уже кое-что, – без особенной радости отозвался Итер.

Кое-что?! Неужели его совсем не волнует, как ей удалось пробраться во дворец? Мог бы вообще довольствоваться горсткой бесполезных знаний, собранных тут и там на улицах Амстрена! Триумфальная новость, которую Талла принесла, с его реакцией стала будто бы само собой разумеющимся и не таким уж выдающимся фактом. Ну и ладно, будто от Итера можно было ожидать чего-то другого…

– Это не всё... – желание разбить его равнодушие подстегнуло мысли. А ведь верно, как она сразу не подумала? – Через неделю из дворца уезжает делегация в Соланир. Я воспользовалась чем-то подобным дома, когда выкрала твой первый глаз. У отца были почётные гости, которых он отправился провожать, взяв с собой большую свиту. Наверняка и здесь будет прощальная церемония, все будут заняты.

– А внутри – много посторонних, – подхватил её идею Итер. Он прошёлся по комнате и остановился за спиной Таллы. – Мы смогли бы воспользоваться суетой. Через неделю… Через неделю я верну свой глаз, и всё это, наконец, закончится.

Талле не очень понравилась последняя его фраза, будто он… Нет, такого не может быть. Ведь правда хорошо, что скоро они достигнут первой своей цели, а ещё у них как раз будет время приготовиться.

– Значит, у дверей стража? – продолжал рассуждать Итер. – А вокруг? Много там ходит людей, есть места, где мы могли бы пройти, ни с кем не столкнувшись?

Пустой коридор… соланирец и железная хватка его руки.

– А ещё меня ищут, – сказала Талла невпопад. – И почти нашли. Тот человек, спасший нас от разъездных, стрелявший иглами… Ему нужна была я.

– Кто он?

– Не знаю… – почему-то, когда Итер стоял позади и не надо было смотреть в его лицо, говорить стало проще. – Наверняка его послал отец, иначе как бы этот человек понял, что это именно я? Ему достаточно было увидеть меня – что в мальчишеской одежде, что теперь, как девушку, – чтобы узнать. Значит, ему известно, кто я такая. Похоже, отец решил скрыть от всех, что воровка – именно его дочь. Послал своего человека, чтобы тот нашёл меня и тайно вернул? Сомневаюсь, правда, что из любви ко мне…

– Ты убежала? Он не выследит тебя?

– Я была у него в руках, но мне повезло, и я смогла уйти. Если ещё раз найдёт – больше не отпустит.

– Не найдёт.

Ладонь вдруг легла на плечо Таллы. Она едва не вскрикнула от неожиданности. Итер почти не касался её с тех пор, как смог передвигаться самостоятельно. Почему он... Зачем?.. Дрожь – от плеча, между лопаток, до подгибающихся колен. Случайность или?..

Талла развернулась к нему – подняв глаза, закусив губу, чтоб та не выдала её смятения. Лицо Итера было спокойным, обычным. Она не нашла даже нечаянного тока тепла – ничего. Талла привстала на цыпочки – хоть на мгновение увидеть в нём что-то… Хотя бы одну песчинку из бархана того обожания, что дал ей Дэй!

Итер понял, не мог не понять кричащий отчаянием жест, но только снял руку с её плеча.

– Почему? – уже не скрывая обиды выпалила она.

– Почему что?

– Почему ты! Почему – так?! Ладно люди, они поступили с тобой, всеми вами, ужасно, непростительно. Ладно Марбл, тебе она не нравится, и хотя сильно помогла нам… ладно! Но я? Почему?! Я освободила тебя, я столько отдала для этого! Неужели я не заслужила хоть чего-то от тебя?!

– Чего-то? – прохладный смешок. – Ты ведь хочешь не чего-то? Так? Смотришь, как женщина на мужчину.

И хотя лицо заливала краска пополам со слезами, Талла не отвела взгляд. Ну и что?! Ну и пусть! Он и так уже знает, так какая разница? Талла сжала кулаки, не отводя взгляда от тёмно-зелёного глаза Итера.

– Я и есть женщина! Если ты этого не видишь, то…

– Только я не обычный мужчина.

– Точно! – выкрикнула она. – Ты не обычный, ты хуже! Ты бесчувственный, пустой, слепой!..

Талла осеклась. Эхом её слов на лице Итера проступил гнев. Он шагнул ближе. Ей пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд, чтобы не казаться маленькой – ни ему, ни самой себе.

– А чего бы ты хотела? – опасно вкрадчиво спросил Итер. – Чтобы я видел в тебе женщину? Только женщину?

Талла следила за движением его губ. Почему-то стало и страшно, и жарко, и сразу же – очень холодно. И хотя она отчётливо ощущала подвох в его вопросе, кивнула, сглатывая:

– Да.

Итер всё ещё смотрел на неё, чуть прищурив глаз. Что-то внутри твердило, приказывало остановиться, не говорить больше ни слова, чтобы не случилось чего-то непоправимого. Но Талла не могла. Не сейчас! Если она не может принять сердце доброго, нежного Дэя, то должна понимать, с чем остаётся взамен. С кем… И почему только… почему только его близость переворачивает всё внутри, даже когда он злится, отталкивает?

– Да, – повторила она. – А почему нет? Что в этом такого? Или просто человеку нельзя, ведь ты бог. В этом дело? Да? Так мне всё равно! Ты ничем не лучше, даже хуже, ты ведёшь себя….

– Значит, всё же этого хочешь?

Талла и вздохнуть не успела. Пальцы Итера стиснули её подбородок, губы впились не то поцелуем, не то укусом. Ей не хватало воздуха, вместо него был только жар. Заливающий лёгкие, голову, путающий мысли. Больно, колко и вместе с тем сладостно до невозможности, будто она становилась заполненной и законченной.

Руки Таллы сами потянулись, чтобы обнять, прижаться, но Итер перехватил её запястье прямо поверх браслета. Она застыла так, в полупоцелуе, полуприкосновении. Посмотрела с мольбой – почему нельзя? Почему? Но Итер резко выпустил её, отстранился, глядя без тени нежности. Её губы – саму душу – обдало холодом. Будто из груди вырвали счастье и любую надежду.

– Я думал о тебе лучше, – сказал, точно выбросил.

Талла не могла сомкнуть губы, даже моргнуть – не могла. Почему так много слёз, что они текут не медленными дорожками, а срываются с подборожка крупными каплями и летят под ноги. Кап, кап, кап – она почти слышит. Он ведь хотел унизить её? Своим поцелуем, да? Тогда почему же от него было так хорошо, что хотелось молить ещё об одном, а потом ещё… Черты лица Итера стали жёсткими, острыми. Отточено красивыми.

– Знаешь, почему моим жрецом никогда не была женщина? – отчего же он говорит так хладнокровно? Так, будто ничего не чувствует? – Из-за этого. Не так, значит иначе, оно всегда происходит. С вами. Я не могу доверить себя человеку, который не может обуздать своих чувств, который зависим от них. Ты даже не пытаешься… А когда разлюбишь или разочаруешься – предашь.

Талла не ответила. Говорить было слишком больно. Значит, поцелуй – просто оскорбление, а она – просто дура? Ей хотелось возненавидеть, разлюбить, разочароваться! Но даже на это не осталось сил.

– Я больше, – запинаясь, проговорила Талла, – не ошибусь.

И, не глядя на Итера, вылетела из комнаты. Как хорошо, что у неё не было вещей… Можно просто сбежать. Сбежать и не возвращаться никогда. Никогда, никогда, никогда… Талла знала, что придётся, но можно хотя бы сейчас – представить, поверить, что не надо.

Она кинулась было к лестнице, чтобы вырваться на улицу, на воздух. Дышать, дышать, рассеять боль и горечь в ветре, в стеклянных бликах окон верхних этажей, в разговорах прохожих и шелесте листьев. Но остановилась. Почему-то перед глазами встал хищный жестокий взгляд соланирца, поглощающая свет чернота заплетённых в косу волос. Будто покажись Талла на улице, он немедленно обнаружит её, схватит, увезёт к отцу. И тогда она бросилась к Марбл.

Короткий стук – можно к тебе? – слёзы ещё сильней, хотя казалось, Талла уже выплакала их все. Тёплые объятия – как у мамы. Тёплые слова – как у мамы. И пусть Марбл – не мама, но она здесь и сейчас, она гладит и слушает бессвязные всхлипы.

– Он… Он… Я для него, а он… Зачем тогда вообще, если я…

– Ну-ка тише, милая. Эй? Ты же вроде на свидание отправлялась, неужто твой Блаун подлец?

– Нет, нет что ты! – Талла потянула носом воздух с отчаянным подвыванием. – Наоборот, он… Не в нём дело! Это… Это… Итер.

– Кто?

– А, да будь он проклят! Итенерий, Странник! Поверишь ли ты мне? Он бог, а я… Я, как дура! Мы должны были добыть его глаз, чтобы он помог мне всё исправить. Но он… Как глупо-то, Марбл! Он ни во что нас не ставит! Вдруг я ошиблась? Я уже ничего не хочу, ничего-ничего… Может, я просто не способна? Это слишком сложная задача для одной меня. И зачем, скажи? Вот ты живёшь свободно… Даже я теперь живу свободно! Здесь в Амстрене всё не так, а в других городах? Вдруг я просто ничего не знаю о жизни, о мире?

Талла говорила всё подряд. Уже не для Марбл – для самой себя. Вся её цель… Словно детская игра. Глупенькая игра ребёнка, который пытается подражать взрослым и сам себе кажется почти таким же большим и важным. А на деле на него смотрят со снисходительным умилением.

– Дэй просит меня стать его женой. Может, мне просто согласиться? Бросить своё бесполезное занятие и согласиться? Сделать счастливым хотя бы одного человека и самой получить немного счастья?

Почему-то Талла не сомневалась, что Марбл поддержит её намерение. Наверное, поэтому и сказала – как есть. Практичная, разумная Марбл, которая предпочтёт спасительный побег глупому геройству и будет уверена, что поступила самым правильным образом. Но та нахмурилась, убрала за спину руки.

– Этот Блаун что, похитил тебя и прислал взамен какую-то другую Таллу? Милая, да разве можно так отказываться от себя?

– Ты серьёзно? Я думала…

– Ещё как, – Марбл фыркнула. – Тем более из-за мужика. Подумаешь, что-то он там не оценил, не понял.

– Он не просто “мужик”, – тихо вставила Талла.

– Бог? Да всё одно – такой же мужик. И сколько ещё всякого будет… Запомни, нельзя отказываться от своей цели вот так запросто. Особенно – из-за кого-то другого. Или ты в самом деле больше не веришь в то, что хотела сделать?

– Верю, но…

На краешке сознания засела мысль о том, как же легко Марбл приняла весть, что Итер – бог. Будто Талла сказала, что он кузнец или капитан корабля. Наверное, она и правда столько повидала, что удивить её почти невозможно.

– Дело не в том, – Талла потёрла лицо ладонями. Слёзы, наконец, прекратились, и сырые щеки неприятно защипало. – Без него я просто не смогу ничего сделать. Он – главная часть нашего с мамой плана. Красть глаз безумно опасно, но мне самой он не нужен, а Итер… Зачем тогда весь этот риск?

– Знаешь, о твоей маме... – как-то непривычно тихо и осторожно проговорила Марбл.

– Что о моей маме?

– Я не хотела тебе рассказывать, ведь ты с такой любовью говоришь о ней. Но ещё тогда, когда ты мне говорила о своих опасениях… Я кое-что видела прежде, чем мы выехал из Соланира. Казнь. И светлые волосы той, кого…

– Нет, нет, нет… – Талла затрясла головой, будто так могла вытрясти из неё ужасные слова Марбл.

– Я не знаю, она ли это, но… Мне так жаль…

– Нет же, нет! Как же…

Она перестала видеть комнату, лицо Марбл расплывалось. Расплывался весь мир. Нет, нет, нет, такого быть не может. Талла услышала собственный надсадный вой – будто из-под толщи земли. Она, кажется, падала, руки подхватили, крепко-крепко обняли, не давая Талле растерять всю себя. Её куда-то вели. Усадили? Мягко... Кровать?

– Мама, мама, мама….

Одеяло, горячий пар обжёг лицо, а чай – губы. Глотать невозможно, горло сдавило так, что через него не пробиться и струйке. Голос, ласковый – не мамин – что-то говорил. Что-то, чего Талла не слышала.

Она вообще не слышала ничего кроме боли. Колотящейся в груди, рвущей, режущей. Будто та пыталась выбраться наружу прямо сквозь тело.

Одеяло легло на плечи, побуждая лечь. Лечь, закрыть глаза, которые всё равно ничего не видят. Слишком много всего, слишком много… Для неё одной. Теперь – совсем одной.

Мама, мама… Как же так…

Сон – тревожный, полный слёз. Ночь, утро, ночь. Окно, глядящее на чужой город, завтрак – нет. Обед – нет… Есть не хотелось совсем, будто боль наполнила желудок, всё тело так, что больше в него ничего не вместить. Только немного воды, чай. Ещё одно утро. Талла слишком устала, чтобы снова чувствовать боль. Она была всё ещё там, внутри, но будто затаилась, ждала, когда появятся силы, чтобы снова отнять их все до капли.

Марбл, чай, посыпанные маком булочки на странной коричневой тарелке, солнечный свет за окном. Талла посмотрела на себя в зеркало и с трудом узнала. Маме бы не понравилось, до чего она себя довела.

– Прости, милая, – тихо произнесла Марбл. – Не лучшее я выбрала время, чтобы рассказать, да?

– Не может быть хорошего времени – голос тоже какой-то незнакомый, осипший от рыданий. – Спасибо, я должна была узнать. И… Если она… – слёзы… Откуда, откуда они всё ещё берутся? – Тогда ты права. Я не могу. Просто не могу взять и отказаться. Даже если всё зря. Она… Она не должна оказаться зря.

Марбл накрыла её руку своей. Одобряла? Вернувшая цель придавала сил. Талла уцепилась за неё, чтобы окончательно не утонуть в накрывающем с головой горе. Марбл подхватила, уводя подальше от опасного края:

– Что, помиришься со своим туголобым дружком?

– Не знаю, – отозвалась Талла. – Без него никак, но… Я боюсь, ему важен только глаз. Вдруг его слова, когда мы говорим о наших настоящих целях, ничего не значат? А другие как раз и имеют значение – о том, как он ненавидит людей за то, что с ним сделали, как хочет заполучить свой глаз и свободу. Вдруг он обретёт их и уйдёт, а я останусь ни с чем?

– А если забрать глаз и не отдавать ему? Хотя бы пока не убедишься, что он не собирается обмануть тебя.

– Не знаю, – вздохнула Талла, сделала глоток чая. В этот раз он был необычный, терпкий, и от него хотелось дышать глубже, вскочить, срочно сделать тысячу дел. – Я не уверена, что имею право так поступить. Это ведь действительно его глаз. Да и разве я смогу достать его сама, без силы бога?

– А если я помогу? – неожиданно предложила Марбл.

– Ты? Но… Это ведь ужасно опасно, зачем тебе? Нет, Марбл, так нельзя. Я и без того, кажется, сделала слишком много глупостей, чтобы согласиться ещё на одну. Нет. Если и с тобой что-то случится из-за меня…

Горло снова сдавило, сделать даже обычный вдох – пытка. Талла прикрыла глаза.

– Недооцениваешь ты меня, – ответила Марбл, – ну ладно. Просто не спеши, хорошо? Ты ведь не зря беспокоишься, я бы тоже на твоём месте задумалась, стоит ли сразу отдавать богу то, что ему нужно. Это ведь его вещь силы, так? О, если жалкий волосок способен на многое, то уж глаз…

– О чём ты?

– Ай, не бери в голову. Ты просто имей в виду, что я ничего просто так не предлагаю и всякое там “из вежливости” со мной тоже не работает. Да и, в конце концов, никто из вежливости не предложит тебе забраться во дворец Великого, правда?

– Да, только… Мы с Итером уже выбрали время, когда всё произойдёт, оно слишком удачное, чтобы не воспользоваться. Дэй с сопровождением уезжает в Соланир, часть стражи покинет дворец. Быть может, даже сам Великий…

Дэй… как она могла забыть? Они ведь договорились о встрече… Уже завтра? Завтра надо что-то ответить ему. Не “что-то”, а “нет”. Зачем только заставила его мучиться неизвестностью так долго? Наверное, Дэй тоже скажет, что думал о ней лучше...

– Значит, мы отправимся за глазом немного раньше. Суета подготовки тоже отлично подходит.

Планы – они отвлекали. Лучше думать о них, чем… Думать о том, что должно быть сделано, направить мысли, силы – туда. И всё же...

– Я всё равно не понимаю, зачем тебе это… – проронила Талла, опустив глаза.

Наверняка звучало ужасно неблагодарно. Но ведь дело не только в недоверии! Даже совсем не в нём. Особенно, после того, как Марбл рассказала про свою раннюю смерть. Ей надо не головой в петлю лезть, а держаться подальше от таких дел.

– Прости, если тебя обижают мои вопросы, – теперь уже Талла извинительно трогала руку Марбл, – но ты ведь правда не из тех, кто больше всего заинтересован в моей цели. Ещё и предсказание это...

– Знаешь, милая, если кто-то хорошо устроился в плохих обстоятельствах, это не значит, что он ничего вокруг не замечает, ага? Быть может, мои мечты не такие возвышенные, как твои, но если я могу что-то сделать, чтобы к ним приблизиться, то должна это сделать, разве нет?

Талла улыбнулась. Сейчас это было всё ещё трудно, но она постаралась. Помощь Марбл… Быть может, иметь на своей стороне отважную женщину, так много знающую о жизни, лучше, чем бога с ненадёжной силой? Правда, Талла никак не могла представить, как она сможет договариваться с Итером, не отдавая ему глаз. Да он в бешенстве будет! Но думать об этом – потом. Пока нет глаза, рассуждать всё равно не о чем.

– С силой Итера мы могли проникнуть во дворец просто так. Он теперь умеет открывать путь даже там, где его нет. А как проникнуть без него?

– А твоё “я гостья господина Блауна” больше не сработает?

– Не думаю… Особенно после того, как завтра я откажусь стать его женой.

– А ты откажешься? – Марбл глянула на неё по-лисьи хитро.

– Нет, это исключено, даже не предлагай! У меня и без того на душе хуже некуда. Просто не могу с ним так поступить. Это сломает его самого, его жизнь, я чувствую. Наверное, было бы легче, если бы я умела заглушать сердце, но я пока не научилась и не знаю, научусь ли.

– Ладно уж, просто будет немного сложнее, но по-прежнему ничего невозможного. Ну так что? Или рискнёшь со своим Странником?

– Я скорей бы решилась одна, – призналась Талла. – Я провела у тебя два дня, не приходила к нему, а он даже не побеспокоился, не искал. А ведь я говорила, что на меня охотятся, вдруг бы меня схватили? А он что? Просто бы пошёл один, забрал глаз и забыл о моём существовании?

Это казалось хуже всего. Хуже даже его унизительного поцелуя. Неужели она это заслужила?

– Кто ж его знает, меня-то он и вовсе близко не подпускает. Кстати, тот браслетик у тебя… – Марбл одними глазами указала на запястье Таллы, – часом, не из его волос? Я ведь могла бы, знаешь…

– Что ты могла бы?..

Талла невольно накрыла браслет рукой – как же глупо беречь подарок того, кто ни во что тебя не ставит. Может, отдав несколько своих волосков, он решил, что сполна отплатил ими за спасение? Её пальцы соскользнули с запястья, но сердце всё равно тревожно колотилось, когда Марбл беспрепятственно рассматривала край рукава, под которым скрывался браслет.

– Он ведь Странник, так? Если дашь немного потрудиться над этой твоей штучкой, сможем зайти во дворец, как в праздник на базар.

– Если честно, я уже кое-что сделала сама, – почему-то, признаваясь Марбл, Талла ощутила стыд. Может, из-за того, что использовала уроки втайне от наставницы?

– Шустра! Покажешь?

Талла, всё ещё нехотя, задрала рукав, но, заметив удивлённо одобрительный взгляд Марбл, расслабилась. Даже чуть покрутила рукой, чтобы та могла рассмотреть со всех сторон.

– Не знаю, могло ли у меня выйти лучше, – заговорила та, всё ещё глядя на браслет. – Учитывая, что ты вплела свой волос… Свой же? – Талла кивнула, вновь смутившись. – Точно бы не вышло. И звезда из аметиста… очень хорошо, правда. Ты уловила самую суть его дара. С этим мы смогли бы пройти даже там, где никакого хода и нет. Сейчас почти не встретишь таких мощных вещей, и чем дальше, тем реже они будут попадаться. Другие боги теряют и теряют силу, а этот – набирает. Теперь я думаю, мы с тобой уж точно справимся. И даже без твоего Странника. Ну, почти без него…

Марбл подмигнула и аккуратно прикрыла браслет рукавом. Справятся? Как бы хотелось, чтобы это оказалось так просто. В любом случае, самой Талле для начала нужно справиться ещё кое с чем. И это уж точно, она знала наверняка, простым не будет.