Бог из клетки

Глава 18

Сине-золотые цвета Дэя вели их сквозь парк там, где простым перепуганным до смерти людям не было ходу. Ради молодого господина Блауна стражи убирали заграждения, расталкивали рыдающую и негодующую толпу. Талла хотела испытать стыд, но никак не могла. Она мечтала уйти и… не помнить, быть может. Но это уже вряд ли могло сбыться, и звучная фамилия Дэя никак не могла помочь..

Вестница, похоже, улетела, но парк всё ещё бился в агонии. Захочет ли хоть кто-нибудь туда вернуться в ближайшее время или боги смогут получить хоть немного отдыха?

– Где ты живёшь? – Дэй придержал её за локоть, когда Талла чуть не шагнула под колёса экипажа.

– А? Зачем это?..

– Я провожу тебя, – он указал на израненную руку.

Талла и сама понимала, что выглядит неважно, да и чувствует себя – тоже.

– Это совсем ни к чему, правда. Я сама.

– Ты серьёзно считаешь, будто я отпущу тебя такую? Это же из-за меня! Если бы не моё приглашение…

Дэй выглядел одновременно виноватым и решительным – опасная смесь, если решишь перечить. Но Талла никак не могла позволить ему провожать себя. Он не должен был видеть Итера, не должен был вообще знать о ней ничего лишнего! Достаточно уже, что Дэй видел Марбл. Марбл… Что там она говорила?

– Ты знаешь, где проходит праздничная ярмарка? – спросила Талла.

– Ярмарка? Ты шутишь? Тебе нужно домой или к лекарю даже лучше, давай я…

– Давай я! – чуть резковато одёрнула она его. – Давай я решу за себя. Прости, – Талла вдохнула, чтобы слова текли мягче, – ты мне правда очень помог, но я не иду домой. Не хочу, не сейчас…

Взгляд Дэя почему-то на мгновение дёрнулся к её щеке. Чего это он?.. Но Талла слишком устала, чтобы думать ещё о чём-то. Ей бы и в самом деле стоило вернуться, прилечь.

– Пожалуйста, просто отведи меня на ярмарку. Я не собираюсь по ней гулять, там моя подруга Марбл, она поможет.

На это он согласился, а потом молчал всю дорогу в повозке. Или это Талла выглядела так, будто не желает ни о чём говорить? Она и правда не желала, просто глядела в окошко, как спокойно идут по своим делам люди, не подозревая, что над городом летает разъярённая богиня. Это хорошо, что Дэй такой чуткий.

Они проехали ещё немного, и Талла ощутила нервозное движение рядом с собой. Дэй крутился, будто отчаянно чего-то хотел, но пересиливал себя. Она повернулась к нему, будто разрешая не сдерживаться.

– Почему она напала на тебя?

Талла не сразу сообразила, о чём он. Будто и правда сумела забыть… Всего на мгновение.

– Потому что она ненавидит заковавших её людей и хочет отомстить?

– Ты ведь знаешь, о чём я? – слишком уж осторожно заговорил Дэй. – Она назвала тебя воровкой… Талла, я не обвиняю, просто не понимаю, почему ты. Ведь тот мужчина…

– Я не крала. Больше ничего не могу сказать, если тебе мало, то…

– Нет, нет, послушай! Мне важно только одно – чтобы с тобой ничего не случилось.

– Со мной уже случилось, – отозвалась она. – Вестница ошиблась и признала это, лишь потому я жива.

Талла снова отвернулась к окну. Всё же это была дурацкая идея – пойти на свидание, надо было посоветоваться с Итером, тот наверняка бы сразу вынес вердикт: “плохой путь”. Дэй вряд ли захочет увидеться ещё раз, а ничего полезного она так и не узнала. Лучше было остаться с приятными фантазиями о синих глазах, а теперь и их не будет.

Ярмарку Талла заметила издалека – по ярким флажкам, пёстрыми птицами вьющимся в воздухе, по загустевшему потоку народа, нарастающему гаму... Вот здесь бы она побродила в удовольствие, но теперь уже не было ни сил, ни настроения. Дэй помог ей спуститься на дорогу.

– И где твоя подруга?

– Она торгует талисманами. Такая тёмная палатка с причудливыми символами, думаю, смогу узнать её...

Одну из десятков. Над площадью висели тряпичные куклы в кандалах из нитей, не позволяя забыть, в честь чего устроена ярмарка. Наверное, в менее людном месте Талла заполучила бы всё людское внимание своей растрепавшейся причёской и подранным рукавом нарядного платья. Здесь же на неё едва смотрели. Все взгляды были прикованы к прилавкам. Такие ярмарки ей нравились больше всего – никаких овощей и скучных плетёных корзин, даже выпечка здесь, и та была фигурной и глаз радовала не меньше языка. Талла охотно рассматривала изделия резчика по дереву, фарфоровых кукол… Дэй купил ей шёлковый веер с кружевом-паутинкой, и она прикрыла им раненую руку. На платке уже начинали проступать алые пятнышки. Только бы не запачкать кремовый шёлк…

– Смотри, эта? – Дэй указал куда-то вперёд, и Талла узнала знакомую палатку.

– Точно! Я… тогда пойду?

– Нет уж, сдам тебя из рук в руки.

Талла не стала спорить, всё равно через десяток шагов она с ним попрощается. Чуть позже, чуть раньше…

– Талла, – остановил её Дэй, когда бока палатки уже можно было коснуться рукой, – раз уж ты не позволила мне узнать, где живёшь, и мне некуда выслать приглашение… Через два дня моему племяннику исполняется месяц, будет церемония, где ему дадут наследное имя. Ты пойдёшь со мной?

– Ты ведь говорил, у твоей сестры близнецы? – невпопад спросила Талла.

– Вторая девочка…

Да, девочкам не положено иметь наследное имя. И тут Талла осознала, что ей на самом деле сказал Дэй. Он хочет снова её видеть? После всего? Она подняла на него глаза.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой пошла?

Оказаться во дворце! Просто так, без хитростей и обмана, получить возможность разузнать про глаз…

– Именно это я и сказал, – Дэй засмеялся. Славным, искренним смехом.

Будь она просто Таллой, сколько отдала бы, чтобы такой чудесный парень в неё влюбился? Сейчас ей хотелось найти в нём хоть один изъян. И лучше – большой и страшный. Чтобы не было так противно за себя, и так уютно от взгляда синих глаз.

– Хорошо, то есть… Я бы с радостью.

– То есть ты пойдёшь со мной? – изумился Дэй.

– Именно это я и сказала, – поддразнила она.

– Если бы ты соизволила сказать, где живёшь, я прислал бы за тобой экипаж. А раз хочешь быть скрытной, то и добираться придётся самой, – строго начал Дэй, но тут же не сдержал мягкой улыбки, – Приходи в полдень, ладно? Я распоряжусь, чтобы тебя пустили.

– Ладно!

Она невольно подняла голос, и это “ладно” вышло слишком громким. Из-за стенки палатки выглянула Марбл:

– Талла, ты что ли? Вот так новости! Навестить или стряслось чего? Ох ты…

Она, наконец, вгляделась в пострадавший наряд, заметила и перемотанное предплечье.

– С тобой всё будет хорошо? Я тогда пойду… – Дэй помедлил, будто ждал, что Талла шагнёт за ним, чтобы ещё хоть на секунду остаться вдвоём. Но Талла лишь кивнула. – До встречи.

– Что с тобой, девочка? – Марбл выбралась из-за прилавка и принялась разглядывать раненую руку. – Тебе не сюда, а в гостиницу надо было…

– Надо было, но я не хотела… не знаю, не хотела показать Дэю, где живу и… И с кем. Но он не хотел отпускать, а я…

– Ладно, ладно тебе, всё с тобой ясно. Иди-ка сюда, дай хоть посмотрю, что там у тебя.

Марбл принялась осторожно развязывать платок. Покачала головой, увидев уродливые полосы с запёкшейся кровью.

– Это что за зверь с тобой так?

– Не зверь, – ответила Талла. – Бог.

И она пересказала подруге всё, что случилось в парке. Говоря, смотрела в лицо Марбл, и оно неуловимо менялось от настороженности до удивления, а иногда Талла и вовсе не могла разобрать его выражения. Будто облегчение с сожалением сражались за право отразиться в её чертах. А потом она проронила:

– Значит, Ярен…

– Да. Тебе разве жаль? Он ведь хотел…

Талла ойкнула, когда Марбл прошлась по её коже мокрой тряпицей. Хотя теперь, когда кто-то со знанием дела заботился о руке, та стала болеть будто бы меньше.

– У нас всё непросто было, – сказала Марбл. – Сейчас мы разругались, но были и близки. Я думала, что спустя время мы снова могли бы… Что ж, теперь уже не важно. А я ему говорила, чтоб был осторожнее…

– Значит, он давно этим занимается? И ты знала?

Марбл невыразительно дёрнула плечом и достала из-под прилавка отрез ткани.

– Давай-ка я перевяжу, да надо уже к делу вернуться. Мне жаль, что произошло с тобой и с Яреном.

Она отвернулась к покупателям, уже толпившимся около прилавка. Талла потрогала предплечье под тканью. Наверное, останутся шрамы… И что теперь делать с платьем? В чём она пойдёт во дворец? Какие глупые мысли.

– Торговка богами! – яростный выкрик откуда-то сзади.

Талла метнулась к Марбл. Голос другой, но интонации – те же. Гневные, требовательные, как у бушующей над парком Вестницы. У прилавка с аккуратно выложенными амулетами и оберегами стоял человек, ещё двое позади него пробивали себе путь в толпе. Талла без труда узнала эти простые одежды, эти кулоны в виде фигурок в клетках – жрецы. Те единственные, кто должен был стать её союзниками. Они почему-то вызывали страх. Звериными позами, напором, будто готовы были броситься и растерзать. Марбл лишь сложила руки на груди:

– Если не покупаете, проходите, нечего другим обзор загораживать.

Жрецы не ушли. Облепили прилавок, точно тигры, перед которыми за хлипкой преградой лежал кусок мяса. Ярмарочные зеваки отступили, не желая ввязываться.

– Может, позвать стражу? – шепнула Талла.

– Ещё не хватало! – в полный голос ответила Марбл и продолжила, обращаясь к жрецам: – Чего вам, пожертвований подкинуть?

Талла помнила, что подруга говорила о беззубости, бессилии… У неё были все причины не бояться этих людей, но сейчас… Они выглядели решительными. Они выглядели злыми.

– Позовите стражу, – крикнула Талла в толпу.

И плевать, что Марбл не хотела. Сегодня пострадало слишком много людей. Эхо её просьбы раскатилось по ярмарке, но страж не вырос из-под земли и, наверняка, появится ещё нескоро. Что жрецы успеют? Они не испугались её выкрика, как Талла надеялась. Надвинулись на них с Марбл.

– Ты продаёшь богов! Ни ты, ни кто-то другой не имеет права на части бога!

Лёгкий толчок в ребро прилавка. Почему жрецы переменились, решили действовать? Из-за освободившейся Вестницы? Но ведь и перед праздником они… То предупреждение! Которого Талла ослушалась и едва не поплатилась за это жизнью. Неужели это всё они? Не могла же Вестница сама после стольких веков…

Кулак грохотнул по прилавку. Прочное дерево и опоры выдержали, но амулеты и фигурки высоко подпрыгнули. Что-то звякнуло о камни мостовой. У Таллы всё внутри сжалось – хрупкие красивые вещицы, с разбитыми рамками, потрескавшимися бусинами...

Другой жрец попытался опрокинуть прилавок, Марбл изо всех сил упёрлась в него руками с другого конца, но товары покатились, как по горке, ссыпаясь ей под ноги. Талла принялась подбирать. Быстро хватать горстями, чтобы сверху их не накрыло досками. Рук не хватало. А Марбл не хватало силы против мужчины. Прилавок повалился, придавив нежный амулет из совиных перьев, затрещали диковинные раковины, нанизанные на шнурок… Талла стиснула пальцы и с трудом заставила себя разжать, чтобы не повредить то немногое, что удалось спасти.

– Прекратите!

Никто не слушал. Жрецы и Марбл кричали, люди толклись вокруг. Талла хваталась за выступы и рельефы амулетов под пальцами. Перебирала, точно чётки. Только бы жрецы ушли, только бы ушли! Чтоб больше никогда, никогда их не видеть.

Кто-то расталкивал толпу. Нарастающий шепоток: “Стража, стража”... Когда он коснулся жрецов, те закрутили головами, кинулись в стороны, врезаясь в людское кольцо. Будто их и не было. Кто-то бросился за одним, наверное страж, но только один. А остальные? Неужели не поймают?.. Но Талла поняла, что ей безразлично. Просто хорошо, что они ушли. Никогда, ни за что она не придёт к этим людям добровольно!

Марбл уже объясняла стражнику, что стряслось, указывала рукой на разваленный по мостовой товар. Тот кивал. Непоколебимо спокойно… Наверняка такое случается не в первый и не в последний раз.

– Мы всё починим, я помогу! – затараторила Талла, показывая спасённые вещицы.

– Ладно, милочка, не смертельно. Пойдём-ка лучше домой? Сегодня я вряд ли ещё что-то продам…

Вместе они быстро попрятали уцелевшие амулеты в сумки, свернули лёгкую палатку и не без труда пробрались к дороге через шумную ярмарку, равнодушную к чужому горю.

– Ты очень смелая, – сказала Талла, глядя, как спокойно, гордо задрав подбородок, Марбл шагала к повозкам, ожидающим пассажиров. – Неужели жрецы совсем тебя не напугали? Их ведь было трое, и они сильнее.

– Напугали? Вот ещё. Что они мне сделают-то?

– Ну, выглядели они так, будто что-нибудь могли. Уж точно хотели. Мне вот было страшно.

– Знаешь, милая, я уже давно не боюсь, – Марбл забросила вещи в повозку. – Легко не бояться, когда знаешь, что так или иначе скоро всё закончится. А ты бойся, бояться полезно для жизни.

Пока они рассаживались, Талла думала, каково это – знать, что вот-вот умрёшь? Когда она крала глаз, то понимала, что может погибнуть. Но это ведь не то же самое? Как кто-то вообще может знать такое наверняка? Повозку затрясло по мостовой, город неторопливо поплыл мимо.

– Марбл, скажи, ты ведь это выдумала, дурачишь меня, да? Разве кто-нибудь – молодой, здоровый, как ты – может всерьёз считать, что не доживёт до старости?

– Может, если предсказано. Ладно уж, девочка, ты ведь теперь не угомонишься, пока не узнаешь, так? Однажды ко мне попала одна особая вещица. Редкая – если бы продала, могла много за неё выручить, но я решила, что такие попадаются раз в жизни. Продать ещё много всего успею, а вот узнать взаправдашнюю судьбу… Эх, сейчас бы, наверное, продала, а тогда была такая же восторженная, как ты. Ну и доигралась. Узнала, что будет и любовь, и чудеса вокруг меня, но проживу совсем мало.

Талла не поверила. Конечно, странно не верить, когда сама путешествуешь с богом, да ещё и надеешься на его дар видеть будущее, но ведь Марбл и не бог. Разве можно настолько верить простому предсказанию, что потом ничего не бояться и жить, как последний раз? Последние слова она так и не удержала в голове – высыпала их подруге.

– Не простое предсказание, милая. Сама его делала, а уж себе-то я могу верить. И ты поверь, знаешь ведь, что я не из таких, кому только предложи повод пострадать. Думаешь, не хочу до старости прожить? О, ещё как хочу! Мне только дай, так я и сто лет проживу, и двести. Только дай...

– Я понимаю, но всё же...

– Знаешь, милая, дело твоё. Рассказать – рассказала, а дальше, как знаешь. Верь, не верь, – отрезала Марбл. – Я не больно-то люблю про это говорить. У тебя забот, что ли, мало? Опять вон рука кровит.

Талла опустила глаза на свежую повязку, на которой проступило красное пятнышко. Она сама-то сегодня едва жива осталась. Марбл хотя бы готова… Наверное, стоило этим и успокоиться, но не вышло.

– А разве нельзя, совсем никак нельзя судьбу изменить?

– Отчего же нельзя, – ухмыльнулась Марбл, – как-нибудь наверняка можно.

– Так нужно искать, что-то делать! – затараторила Талла, не понимая, отчего сама колдунья говорит об этом так спокойно.

– Вот уж не зря я сказала, что больно ты восторженная. Угомонись, милая, это не твоя печаль. А уж я своего не упущу, так и знай.