Бог из клетки

Глава 24

Талла слышала, как он ходит, как чем-то шуршит в другом конце комнаты – пишет письмо отцу? Уже спустя час или около она начала с ума сходить от невозможности хотя бы просто повернуть голову. Когда закончится действие яда? Закончится ли вообще когда-нибудь? Вдруг отцу всё равно, в каком виде он получит дочь?

Страх чёрной густой смолой потёк внутрь, заставляя задыхаться, захлёбываться. Невозможно!

Она бессильно смотрела в потолок над собой. Асир положил её на кровать, не связывая. А вдруг как раз потому, что двигаться она так и не сможет?

Глаза начали болеть от созерцания одного и того же куска потолка. «Плохой путь». Когда же, когда она научится ему верить? Талла прикрыла веки, удивляясь, что хотя бы это ей доступно. Слышался всё тот же шорох, напоминающий поскрипывание пера по бумаге? Место зрения тут же сменило обоняние, вбирая горьковатые запахи масел, каких-то лекарств – ядов? Талла не заметила, как все ощущения стали далёкими, а потом утонули во сне.

Когда она проснулась, то обнаружила себя лежащей на боку. На мгновение её сковал пронзительный ужас – это он её перевернул? Касался, пока спала? Но тут же ощутила, как мягко проваливается в перину рука, как холодит ноги пробравшийся через окно ветерок. Тело слушалось, мгновенно отзываясь на её волю движениями. Какое блаженство! Просто шевельнуть пальцами, пройтись языком по внутренней стороне зубов.

Талла села на кровати, сладко повела затёкшими плечами и тут же съёжилась. Возле дверей стоял Асир и неотрывно глядел на неё. Как могла забыть? Будто возможность шевелиться напрочь отбила ум и память.

– А знаешь, – вдруг заговорил он уже не тем отрывистым грозным тоном, – я легко тебя узнал. Ты почти не изменилась, хотя сколько уж прошло? Лет одиннадцать? Двенадцать?

Талла смотрела в это жёсткое смуглое лицо, в глаза, где, казалось, не таилось и капли сочувствия, участия. Разве могла она знать такого человека? Да ещё и столь давно…

– Не помнишь? – он улыбнулся, но от этой улыбки не становилось теплее, будто она предназначалась лишь для насмешки, не для радости. – Конечно, дочке Великого ни к чему помнить таких.

Талла не понимала, каких “таких”. Она никогда не делала особой разницы между собой и теми, кто становился участником её детских игр. Чаще они сами... Да и с кем она играла, если разобраться? В шесть лет дети прислуги уже не могли болтаться без дела. Все девочки отправлялись на кухню или бельё стирать, а мальчишкам и вовсе не было ходу во дворец и допуска к дочери Великого. Кроме одного…

Мальчик со смешным именем. Теперь она вспомнила – каким. Аси... Просто Аси, ведь ей долго не давалась буква “р”. Наверное, потому и не догадалась сразу, услышав “Асир”. Не просто мальчик, а единокровный брат, поэтому, хоть он и незаконный, можно. Но тоже до поры. И до этой поры они радовались обществу друг друга, потому что ни у кого из них не было иного. И вот теперь…

– Я помню, Аси… – сказала Талла, ища в его взгляде хоть крошечный огонёк отклика на прежнее имя. Ничего.

– Без разницы на самом-то деле. Просто забавно было, что не узнала, хотя я тебя – сразу.

– Ты изменился. Очень сильно.

Она старалась говорить мягко. На что только надеялась? Что этот мужчина с жёстким взглядом вдруг оттает из-за детских воспоминаний?

– Говорю же: без разницы. Сегодня домой едешь, сестричка.

Руки, ноги, само сердце налились невыносимой тяжестью, будто ещё одна игла впилась в кожу, разливая по телу яд. Сегодня. Она-то думала… Надеялась… На что? Сбежать? Всё равно Марбл забрала браслет, так какая разница? Что стены дворца, что дорога до Соланира…

А потом до неё вдруг дошло: сегодня. Сегодня на её родину отправляется Дэй. Асир что, решил ехать с ними? Мгновение радости тут же окрасилось чёрным отчаянием. Нет, даже если Дэй узнает, он наверняка не простил её и не станет спасать. Да и сама Талла не хотела бы стравить его с этим ужасным человеком – давным давно бывшим весёлым мальчиком из детства. Слишком давно.

– Раз уж ты примелькалась здесь, не буду тебя позорить, – эхом её мыслей отозвался Асир. – На, переоденешься.

Он бросил на кровать тёмное платье, перчатки, вуаль. Талла не хотела к ним даже прикасаться. Только не снова… Лучше бы связал, чем это.

– Мне всё интересно, – сказал он, видя, что Талла не спешит примерять обновку, – кто же тебе помог, сестричка?

Она молчала, угрюмо глядя на Асира. С чего он решил, что может её так называть? Никакой он не брат! Ведь он не сын её мамы… А после того, каким стал – не брат тем более!

– Что, не хочешь выдавать? Не верю, что девчонка одна украла глаз у отца, а потом и бога ещё, – усмехнулся Асир. – Помню, какая ты была трусиха.

Талла открыла было рот, сказать, как она изменилась, что это всё сама, что никто… Только зачем? Даже если получится что-то доказать ему – зачем?

– Нет, так нет, – голос его вдруг стал отдавать металлом. Талла и забыла за его насмешливыми репликами, что находится в плену. Зато теперь – вспомнила. – Одевайся, у тебя десять минут.

Асир вышел, оставив её в комнате одну. Сверкнувшие падающей звездой надежда и радость мгновенно погасли, словно упали в мутную воду. Окно закрыто ставнями, а в комнате одна только мебель – добротная – не отломаешь и кусочка. Все свои вещи Асир уже наверняка собрал и отправил вниз к лошадям и повозкам.

Талла поняла, что бесцельно озирается вокруг вместо того, чтобы переодеваться. А ведь времени у неё осталось хорошо если половина.

Длинный подол скрыл стопы, под тёмными тряпками спрятались руки и волосы. Когда вошёл Асир, она возилась с вуалью. Непослушные пальцы в перчатках никак не хотели находить нужную петельку.

– Давай, шевелись!

Асир схватил её под локоть, и от испуга Талла одним мгновением приладила на место вуаль. Сразу стало нечем дышать. Мир вокруг окрасился в тёмно-серый. Она следовала за Асиром по коридорам, задыхаясь беспомощностью и неотвратимостью происходящего. А ведь уже утро… Смогла ли Марбл сбежать? Отдала ли глаз Итеру – конечно, отдала! Но почему тогда… Почему тогда он, получив своё, не пришёл спасти? Неужели она была права в своих опасениях?

Талла запнулась о выступающий камушек. Асир держал крепко, чуть локоть не вывернул, и она устояла на ногах. Вот и двор, ворота – тоже в серую сеточку. Вокруг толклись люди, больше мужчины, кто-то просто нервно прохаживался кругами, кто-то прощался с родными, слуги таскали туда-сюда сумки и ящики. Пахло лошадьми и суетой. Если бы не железные тиски пальцев на предплечье, Талла рискнула бы рвануться. Раствориться в толкотне, а потом… Куда потом? Она остро ощутила пустоту на запястье. Браслетик был почти невесомым, но его лёгкое прикосновение всегда приятно щекотало кожу. Как простое знание о том, что мама жива, грело сердце, а теперь...

Асир потащил её через толпу. Она едва не ткнулась в кого-то, неожиданно выскочившего на пути. Подняла глаза и сразу опустила. Только бы не узнал! И тут же вспомнила – вуаль… Дэй едва глянул на неё. Зато она успела рассмотреть и глубокую тень под глазами, и сжатые, будто никогда не были добрыми и улыбчивыми, губы.

Асир помог ей забраться – скорее уж запихнул – в открытую дверь экипажа. Кажется, единственного на всём дворе. Неужели потребовал такой специально для себя и Таллы? Остальные, кажется, собирались путешествовать верхом.

Она села на скамью и тут же стащила вуаль. Внутри и без того царил полумрак из-за задёрнутых чёрной тканью окон. Асир влез в экипаж следом, убивая любые фантазии относительно того, чтобы выбраться, пока он будет ехать на лошади.

– Зачем сняла?

– В ней душно, а ты всё равно меня уже видел, – буркнула Талла.

Глаза начали привыкать к темноте, но всё равно смотреть тут, кроме как на Асира, было не на что.

Снаружи послышались выкрики приказов, перестук конских копыт. Экипаж тронулся. Никто, конечно же, не прибежал спасать Таллу. Асир просто увозил её прочь из дворца, из города, из свободной жизни.

– Ты стала больно дерзкая, сложно тебе будет привыкать. Хотя, может и не придётся. Как думаешь, что папочка с тобой сделает?

Талла решила ему не отвечать. Почему он стал таким мерзким? Из-за того, что не наследник? Наверняка отец сможет это исправить, если у него не появится других детей, кроме бесполезной дочери. Она отвернулась к окну.

– Он так сильно не хотел, чтобы кто-то узнал, будто ты украла глаз. Так злился. Твоя мамаша рассказала бы тебе, как, если б могла.

– Не смей! – выкрикнула Талла так пронзительно, что если бы не гомон снаружи да не стенки экипажа, её бы услышал каждый вокруг. – Не трожь её.

– Ну точно дерзкая. Прежде, чем тебя к ней в камеру бросят, может, папочка поучит чему, чтобы не забывала, как себя вести. А может, и не бросит, а то больно вам там будет весело вместе.

Плещущая вскипающим молоком ярость никак не давала разобрать слов Асира. А ведь что-то в них… Что? Мама? В камеру к ней?..

– Но ведь она… – только и смогла проронить Талла.

– Ну, а ты что думала? Золотом её осыплет за предательство? Не одни вы такие умные выискались, отец мигом смекнул, кто тут кукла, а кто кукловод. Сразу за решётку, она даже слова поперёк не сказала. Учись.

– Так её не?.. То есть она?..

– Не сбежала, не надейся. Хотя пыталась, говорят стражнику предлагала разное, хорошо, тому ума хватило не поддаться. Доложился Великому, мамашу твою плетками отходили и обратно в камеру.

Наверное, Асир ошалел, увидев улыбку. Счастливую, будто Таллу помиловали прямо в петле. Он ведь тут про наказание, про плети, а она смеётся, как безумная. Может, так и решил – с ума сошла? Но Талле было всё равно. Она запрокинула голову, сияя, с наслаждением хватая ртом воздух, точно тот был взбитыми сливками. Жива, жива, жива!

Жива!

И пока ещё не отпела радость – вороной каркнула тревога. Почему же Марбл сказала про казнь? Ведь если не мама, то разве найдёшь в Соланире других светловолосых женщин, кого вывели бы на площадь? Неужели солгала? Но зачем? Зачем делать так больно?

– А я уж думал, совсем сбрендила, – Асир чуть склонил голову, вглядываясь в лицо Таллы. – Жизнь сурова, особенно с непослушными девочками, которые не знают своего места.

На этом он замолчал, откинувшись на спинку сиденья. Будто бы даже задремал, но стоило Талле заёрзать, потянуться к ручке дверцы, как сразу распахнул тёмные глаза. Будто видел сквозь веки. Зато не говорил больше ничего, и она была рада. Слишком многое прыгало, скакало в голове, раздёргивало мысли в стороны, мешая думать.

Марбл – наврала или ошиблась? Итер – ему совсем всё равно? Дэй наверняка не помог бы теперь, даже если бы узнал под вуалью. И только одно слово пульсировало внутри светом – мама. Как могло в этом кромешном отчаянии произойти что-то настолько хорошее? Лишь сейчас Талла ясно осознала, какую чёрную рану, впрыскивавшую в тело яд каждый миг, оставила весть о маминой смерти. Теперь она исцелялась. И всё же… Асир вёз её домой, они могли бы увидеться, но… Но Талла не хотела увидеться так. Она должна что-то придумать и сбежать!

Что если закричать, молить амстренцев о помощи? Встанут ли они против важного гостя из Соланира? Наверняка Асир придумал историю о том, кто она такая… Разве Дэй мог бы вступиться просто потому, что он хороший парень, но этого Талла всем сердцем не желала. Она и так нанесла ему слишком много вреда.

Может, попробовать выскользнуть ночью, когда экипаж остановится? Двери-то не закрыты, а она – не связана. Нет… Может, Асир её и недооценивает, но он слишком чуткий и вряд ли – глупый. Так странно, тело ничем не сковано, а разум знает, что в клетке.

Тряский экипаж увозил Таллу всё дальше от Амстрена. Всё ближе – к Соланиру. И хотя дорога должна была занять не меньше месяца, Талле казалось, что каждая минута фатальна и бесповоротна. После того, как Асир упустил её дважды, третьего раза не допустит. Как и Талла не допустила бы третьего раза, если бы могла шевелиться. Да, вот бы и ей такую иглу… Асир сидел, сложив руки на груди. Рукав задрался, обнажив кожаный наруч с иглами, будто приглашая. Если бы он хранил их в отдельном чехле, можно было бы попробовать подобраться к нему… Но украсть прямо с руки? Талла понимала, что не осмелится. Или…

Какой у неё выбор? Ждать случая? Но если сейчас она ещё может надеяться добраться до Амстрена и затеряться там, то потом окажется непонятно где. Свернув с тракта, попросту заблудится и погибнет, а на дороге Асир догонит и… И даже призрачных шансов больше не останется.

– Чего смотришь? Нам ещё долго ехать, глаза сломаешь, а во мне дыру протрёшь.

– Удивляюсь, почему ты так охотно служишь отцу, – Талла нарочно выбрала самый нахальный, обидный тон. Говоря, она чуть заметно двинулась в сторону дверцы. – Наследником тебе не быть, так чего ради пытаешься угодить? Чтоб поесть с его руки?

Она заметила, как сжались челюсти Асира, но он сохранил видимость спокойствия.

– Не собираюсь обсуждать это с девчонкой. Тем более безмозглой, которой не сидится на месте. И чего добилась? Всё равно едешь назад. Только больше никаких подушек и пирожных, ну и папочка наверняка поспешит выдать за первого, кто больше даст.

Талла сдвинулась ещё немного, пока стараясь делать это незаметно. Асир прищурился – всё же углядел? – но, кроме огонька настороженности, ничего не изменилось.

– А вдруг добилась, тебе откуда знать? – она решилась на отчаянный шаг. – Мы ведь не просто так были во дворце, ты не мог не понять, зачем, иначе бы не оказался в Амстрене. Но ты отпустил ту, с которой я была… Может, зря?

– У меня приказ – найти и вернуть тебя, остальное не моя забота.

Вот как… Значит, не зря рискнула, нет ему дела ни до Марбл, ни до глаза, разве бы тот оказался прямо в кармане Таллы.

– Что-то твоя подруга не спешит тебя выручать, – хмыкнул он. – Похоже, и друзей ты из рук вон плохо выбираешь.

– Да уж, с тобой мне дружить точно не стоило! – выплюнула она в Асира.

Взгляд метнулся от его лица к дверце экипажа. И тут же – Талла рванулась, толкнула. Асир налетел на неё коршуном. Такой же чёрный, стремительный. Одна рука впилась в её запястье, другая перехватила поперёк талии. Успеет? Талла в ответ тоже вцепилась в его предплечье, как раз в наруч. Будто пыталась оторвать Асира от себя. На деле же пальцы шарили по кожаной кромке. Как-то же он извлекал иглы? Причём быстро, чтобы мгновенно послать в жертву вторую, если первая не попала в цель. Наконец, Талле удалось подцепить тонкую полоску кожи, под которой она ощутила что-то тонкое, прохладное. Но выдернуть не успела. Асир рывком усадил Таллу на сиденье, её пальцы схватили воздух.

– Хочешь связанной ехать, – прорычал он, с силой выплёвывая воздух и втягивая взамен новый. – Устрою.

– Не надо! – взмолилась Талла, – Прости, я больше не буду, клянусь.

Блеснувшие на глазах слёзы были неподдельными. Не вышло, не вышло… Проклятье! Куда спешила? Второго раза не будет, а если и попытается, окажется связанной. Тогда уже можно будет забыть про побег навсегда.

– Не надо, – ещё раз прошептала она.

– Ты всерьёз собралась выпрыгнуть на ходу и надеялась, что сможешь от меня сбежать? Тебе, похоже, страшно везло, раз ты забралась так далеко. Или раньше с тобой был кто-то поумнее.

Слова – злые, резкие, обидные, переполняли рот, но Талла не позволила им вырваться. Ради остатков свободы – нельзя. Может, Асир и вовсе прав? Никто не спешит спасти её, она никому не нужна.

Дорога впереди стала ухабистой. Талла не помнила такого участка по пути к Амстрену, но от Хоолы они с Итером и Марбл добирались не по тракту. Её тряхнуло сначала немного, потом так, что Талла подскочила над сиденьем. Асир сидел спокойно, значит, ничего необычного не происходило.

Ещё через мгновение экипаж снова подбросило. Тряхнуло из стороны в стороны. Талла полетела вперёд, прямо на Асира, удержалась только, схватившись за его запястья. Охнула. И тут пальцы будто сами легли на наруч. Теперь-то она знала, где искать! Дёрнула на себя иглу, сжала в кулаке, надеясь, что острый конец не вопьётся в кожу. А потом обмякла, будто неожиданное падение лишило сил.

– Это что за нежности?

Асир стиснул её плечи и толкнул в сторону сиденья. Талле едва сдержала желание воткнуть в него иглу прямо сейчас. Но толку? Экипаж едет, куда она денется? Ждать, ждать… Дрожащими пальцами она незаметно вогнала иглу в плотную ткань рукава. Вот так. А теперь – быть тихой смирной девочкой, принявшей свою судьбу.