Бог из клетки

Глава 14

Что помешало Марбл бросить их у самых ворот Амстрена? Ответа у Таллы не было, но она ощущала страшную благодарность. Особенно, когда торговка тепло улыбнулась стражу на воротах и, положив ему в ладонь нагретую в руке монетку, провела спутников в город без лишних вопросов и досмотров. Как же у неё легко всё это получалось! Талла так никогда не смогла бы.

Марбл по-прежнему не надевала вуаль, и теперь Талла начинала понимать, почему. По выложенным плиткой улицам Амстрена ходили женщины с открытыми лицами, без сопровождения мужчин. Длинные подолы платьев, застёгнутые под самой шеей воротнички, убранные волосы – скромно и пристойно, но для выросшей в Соланире Таллы такой облик казался едва ли не распутным. Как же здорово!

Она никогда не была так далеко от дома и не подозревала, что где-то живут иначе. Разве что на маминой родине, но её Талла воспринимала, как отдельный маленький мирок. Знала ли мама, что здесь, вдали от Соланира, жизнь настолько отличается?

Талла глазела на хорошо одетых людей, чинно прохаживающихся в тени аккуратно высаженных вдоль дорог деревьев. Женщины укрывались кружевными зонтиками и подолы их платьев напоминали пышные перевёрнутые соцветия, совсем не похожие на струящиеся, льнущие к ногам Соланирские наряды. У мужчин же, наоборот, вместо широких шароваров – прямые брюки, а жилеты не яркие и пёстрые, а коричневые или серые. Даже снующие всюду мальчишки в потёртых кепках казались сносно одетыми. Талла ощутила себя ужасной оборванкой, на которую даже смотреть стыдно. Люди, и правда, либо с отвращением таращились, либо отворачивались. Дочь Великого… Ха! И как только её в город-то пустили… Она снова с благодарностью посмотрела на Марбл. Вот уж она-то смотрелась здесь своей. Среди этих высоких статных домов, в каждом из которых жила не одна семья, а наверняка не меньше десятка, среди открытых экипажей, запряжённых легконогими лошадьми…

И всё же, несмотря на унижение от собственного внешнего вида, Талла чувствовала, что дышит, что живёт. Почти летит! Никто не может узнать её лица, не пытается немедленно изловить и сдать за награду, никому до неё попросту нет дела, и это замечательно! Она даже хотела в каком-то детском, задорном порыве сбросить с Итера капюшон, но он, будто ощутив её намерение, глубже натянул его на лицо.

– М?..

Только и успела уронить Талла, как в проулке впереди, прямо за ажурной вывеской с большими ножницами, кто-то высунулся и пропал. Потом закричали:

– Слепой? Точно! Хватай его!

Из-за дома выскочил, подволакивая ногу, человек. Старый, на грани немощи, и всё же он изо всех старался бежать, выставив вперёд руки.

– У меня ничего нет, я не…

На него прыгнул страж в красной с чёрным форме, другой догнал и ткнул под рёбра дубинкой. Старик охнул, но всё равно рыпнулся, пополз.

– Ага, смотри, не видит ни пса, а шустрый какой...

Второй удар. И ещё один стражник, налетевший с другой стороны. Они подхватили старика под руки, вздёрнули вверх. Один из них придирчиво оглядел пленника:

– Вроде маленький какой-то, а тот – высокий...

– А нам что за дело? Сказано: слепых, одноглазых – всех тащить. Так что заткнись и тащи.

Стражи поволокли разом обмякшего старика за собой, даже не глянув ни на Таллу, ни на Итера. Пока не глянув.

– Я же ничего не делал, пожалуйста, – взмолился слепой. – Я ж только…

Когда стражи расслабились и начали переговариваться, он снова рванулся. Чуть не упал от неожиданно свалившейся свободы. Но незрячие глаза подвели. Старик ткнулся в стену дома. И тут… Талла не поняла, что случилась. Видела только краем взгляда, как подался вперёд Итер, дёрнулась его рука. А потом стена дома будто распахнулась парадной дверью, заглотила старика и сомкнулась вновь.

– Что? Где он?

Стражники принялись озираться, один бросился к входу, другой – за угол. Поднялась суматоха, и Талла решила, что самое время им убраться подальше.

– И сюда, значит, вести докатились… – хмыкнула Марбл, когда они оказались за квартал от стражей и их добычи. Торговка как-то странно глянула на бога, но тут же равнодушно повела плечами.

Талла думала о том же. Значит, отец послал весть другим Великим, и безопасно уже не будет нигде. И всё же… Она вспомнила стену, в которую провалился старик. Неужели это Итер сделал? А что ещё он теперь может? Ей не терпелось узнать, но пока Марбл была рядом... Да, “пока”. Как бы ни ныло в груди от предчувствия одиночества, но нельзя платить за добром своими неприятностями. Талла встретилась взглядом с рысьими глазами торговки:

– Знаешь, мы не обидимся на тебя, если ты решишь сейчас пойти своей дорогой. Ты и так сделала для нас очень много, слишком много, чтобы подвергать тебя даже малой опасности. Но сначала… – она приложила ладонь к груди, под слоями повязки едва-едва угадывались контуры последних драгоценностей. Пора прощаться. – Могла бы ты сделать для нас последнее одолжение?

– Вообще-то я не собиралась сбегать, но и в одолжении не откажу, – Марбл улыбнулась, – Давай, милая, не робей!

– У нас не то чтобы совсем не было денег. У меня есть дорогие вещи. Две. Если их продать, можно получить достаточно, чтобы мы смогли здесь обосноваться и не выглядеть последними голодранцами. Понимаешь? Но я уже пробовала продать другие украшения в Соланире и… Если коротко – вышло из рук вон паршиво. Они по-настоящему ценные, можешь мне верить.

– Я всё поняла, не поясняй. Сделаем тебе денег!

Талла отвернулась к глухой стене дома и вытащила золотой кулон и оставшуюся серьгу – одинокая, она напомнила о Фади. Как она там? Счастлива ли?

Марбл покрутила в руках украшения:

– Где же ты взяла такие? Мне было бы жалко с ними расставаться… Надо же…

– Мне жалко, – сказала Талла, глядя в сторону, куда угодно, лишь бы не на любимые вещицы, исчезающие в сумке Марбл. – Можешь взять процент.

– Ещё не хватало! – торговка посмотрела на Таллу так сердито, что та прикусила кончик языка. – Я пойду, только вы держитесь поодаль, ладно? А лучше вообще останьтесь тут, я вас найду. Без обид, но ваш вид не внушает никакого доверия, а мне придётся применить всё моё обаяние.

Марбл покусала губы, отчего те налились алым, точно спелые вишни, поправила волосы и уверенно зашагала по самому людному проспекту. Сейчас торговке ничего не стоило уйти насовсем. Просто раствориться среди красивых людей, незнакомых улиц, среди запаха зелени и начищенной обуви. Вдруг доверие в этот раз сыграло шутку ещё худшую, чем неумелый торг в Соланире? Хотя… Куда уж хуже.

Они с Итером сели на бортик маленького фонтана с бронзовой фигурой в виде коня с двумя рыбьими хвостами. Если Талла помнила верно, раньше так изображали бога моря, шторма и неистовой силы. Странно, что не разрушили, или уже забыли…

– Это ты сделал? – тихо, чтобы резвящиеся с другой стороны фонтана мальчишки не услышали. Только Итер.

– Что?

– Там, со слепым стариком. Это ты сделал?

– А у тебя есть другие варианты? – Итер посмотрел на неё будто бы снисходительно, с тенью усмешки.

С каждым разом встречаться с ним взглядом, особенно, когда он оказывался близко, становилось всё сложнее. Талла никак не могла разгадать, что означает то или иное выражение его лица, смеётся он по-доброму или издевается… И каждый раз эта его тёмно-зелёная радужка глаза не давала покоя – видит плохое, злое, уродливое. Видит уродливой её. Так и хотелось воскликнуть: не смотри на меня!

– Почему нельзя просто сказать? Неужели так сложно?

– Я.

– Спасибо, – она поставила локти на колени и принялась изучать узор трещинок на песочного цвета плитке. – Значит, силы возвращаются? И много ты теперь можешь?

– Несравнимо меньше, чем раньше, но кое-что, как видишь.

– Да уж… Но знаешь, наверное, тебе не стоит показывать свои силы вот так. То есть… Ты всё сам, конечно понимаешь, да?

– Понимаю что? Что было бы неловко из мести разрушить все ваши города до основания? Боюсь, пока я на это не способен.

Талла снова взглянула на него. На короткое мгновение, быстрее судорожного вдоха, лицо Итера изменилось. Губы сжались, взгляд единственного глаза устремился вдаль, будто видел не только сквозь людей и стены домов, но через пространство и время. И взгляд этот был полон ярости и злой жажды. И тут же – пустота. Таллу словно придавило стопой гиганта, а когда она смогла свободно дышать, захотелось отшатнуться, спрятаться… Вместо этого она схватила кисть Итера, зажала между своих ладоней. Та оказалась тёплой, но будто неживой с жёсткими стальными прутьями вместо подвижных костей. У Таллы закололо пальцы то ли от страха, то ли от волнения.

– Пожалуйста… – тихо-тихо заговорила она, склонив голову. Смотреть на него было выше всяких сил. – Я знаю, ты злишься. За всё. И можно всё разломать, так и не насытившись, а можно попробовать изменить. Мы будем изо всех сил стараться.

– Ты очень уж в это веришь, – рука Итера наконец ожила, шевельнулась, словно своими ладонями Талла отогрела закоченевшую птицу. – А если нет?

– Если нет, то разрушить всё ты всегда успеешь, – она усмехнулась, хотя мысль была совсем не смешной.

– Справедливо.

Он снова шевельнул пальцами, и Талла выпустила руку Итера из своих. С облегчением и ещё каким-то непонятным тянущим чувством… Сожалением? Молчать после этого стало окончательно неловко, и она спросила то, что сразу нужно было:

– А он жив? Тот слепой старик, он остался жив?

– Ну да, – брови Итера на мгновение дрогнули непониманием, – Думаешь, я его в стену замуровал? Тяжело быть тобой… Я просто создал для него дорогу, вряд ли стражи быстро его найдут, если найдут вообще..

Конечно, конечно же… Почему она только сомневалась? Талла улыбнулась с благодарностью – сам-то старик не мог.

– Это хорошо, что ты решил помочь ему. Ведь в какой-то мере он пострадал вместо тебя.

– Помочь? – удивился Итер, и Талла не смогла разобрать, искренне ли. – Просто отвлек внимание от нас.

Нет уж, в это она верить не будет. Есть миллион других способов отвлечь внимание. Правда же? Но спросить она не успела, совсем рядом на каменный бортик фонтана присела девушка. Слишком близко, чтобы продолжать разговор, да теперь и не очень-то хотелось. Вместо этого Талла принялась украдкой разглядывать невольную соседку.

Её чуть округлые щёки горели, из украшенной цветами причёски выбились волнистые волоски, а грудь часто вздымалась, будто она сюда не шла, а бежала. Девушка сунула руку в воду, поболтала пальцами. Охладиться? Она показалась Талле очень грустной, даже захотелось спросить, всё ли хорошо, но забота наряженного в дрань парня вряд ли способна улучшить настроение. К тому же Талле и своих тревог хватало.

Ведь Марбл ушла уже давно… Или только показалось, потому что время от ожидания ползёт невозможно медленно? А ведь уже начало вечереть, резвящиеся поодаль мальчишки разбежались, окна домов разожглись изнутри тёплыми огнями. Обманула? Что-то случилось? Талла даже сорвалась было – искать, помочь, но опомнилась. Куда она пойдёт, не зная города? Только заблудится и не отыщет место встречи. Если Марбл не вернётся, что им делать?

Талла отчаянно оглядела рассыпавшуюся соломку улиц.

– Что-то случилось, юная леди?

Холёный мужчина в тёмно-зелёном атласном жилете и перчатках таких белых, будто он ими никогда ничего не касался, приблизился к сидящей на бортике фонтана грустной девушке. Хоть кто-то задал этот участливый вопрос, если уж сама Талла не смогла. Девушка вдруг всхлипнула, чуть подалась вперёд, откликаясь на заботу. Щёголь казался наполненным уверенностью, точно дождевая бочка в ливень, и внушал желание довериться ему.

– Вы вряд ли поможете мне, господин, – тихо всхлипнув, произнесла девушка, – но спасибо, что вам небезразлична беда незнакомки.

– А вы попробуйте, расскажите.

– Что ж… Отчим хочет выдать меня замуж.

– Да разве ж это беда? – щёголь улыбнулся с ободряющим сочувствием.

– Может, и не беда, если жених – не трижды вдовец, и каждая из прошлых жён умерла страшно и странно. Но это правда не ваша забота, простите.

– Ну что вы, говорите, прошу… вы сбежали?

– Сбежала… – девушка болезненно дёрнула плечом. – Но мне придётся вернуться, идти всё равно больше некуда. Сейчас посижу тут, проплачусь и пойду. Не берите в голову.

Талла воровала кусочки чужой истории, эти незамысловатые слова, и сама будто прожила дни этой бедной девушки. Да и трудно ли представить? Её саму наверняка в скором времени ждало бы нечто подобное, стоило лишь Великому решить, что намечается выгодный союз.

– А знаете, идёмте со мной? – Щёголь вдруг положил руку в белоснежной перчатке девушке на плечо, и та встрепенулась.

– Нет, не стоит. Всё уже хорошо, правда. Не беспокойтесь обо мне.

Она попыталась отодвинуться, но пальцы мужчины не расцепились. Наоборот, он шагнул ближе, протянул и вторую руку, чтобы коснуться раскрасневшейся девичьей щеки.

– Не надо, пожалуйста…– пискнула та, подавшись назад.

Деться ей было некуда – щёголь запер её между собой и наполненной почти до краёв чашей фонтана. Талла даже не задумалась. Нечего тут думать. Вскочила, ткнула раскрытой ладонью в этот красивый атласный жилет тёмно-зелёного цвета. Толкнула – не сильно, больше для того, чтобы отвлечь мужчину на себя. Куда уж ей тягаться с ним – почти на голову выше.

Щёголь отпустил девушку, брезгливо глянул на Таллу. А потом… Хлестнул по щеке так, что она грохнулась на дорогу. Низ спины прошило болью, на мгновение заглушив горящую огнём скулу. В голове зазвенело, будто тарелка за тарелкой бился фарфоровый сервиз. Талла коснулась лица – её ударили так впервые. Она растерянно посмотрела на обидчика: достаточно ему, или лучше свернуться клубком и закрыть голову? Он встряхивал руку.

Украдкой, боясь, что взгляд вернёт внимание щёголя, Талла глянула на девушку. Та сдвинулась подальше, поднялась и попятилась в сумрак улиц. Ну хоть не зря получила по лицу. А вот Итер… Почему он не двинулся даже? Будто его не касается! Будто… Талла стиснула зубы и боль резанула челюсть. Проклятье! Она медленно поднялась на локтях, села. Мужчина шагнул к ней и совсем не выглядел так, будто собирается уходить, будто он с ней закончил. Талла поджала ноги.

– Ты, рвань, – его ботинок теперь почти наступал на штанину Таллы. – Видишь это?

Он, похоже, напрочь забыл о девушке, увлечённый новой идеей. Щёголь наклонился и ткнул пальцем в свой прекрасный, глянцево поблёскивающий жилет. Талла прищурилась. Ткань играла бликами от малейшего движения так, что сложно было разобрать, на что указывал палец.

– Испачкал мне жилет своими грязными хапалками. Знаешь, сколько он стоит? Дороже всей твоей жизни, заморыш.

Только теперь Талла разглядела серые пятнышки, оставленные её ладонью. Достаточно было просто отряхнуть и сухая грязь сама отвалилась бы, не оставив и следа, но мужчина почему-то этого не сделал. Чего ему ещё надо? Талла попыталась встать, но он снова толкнул её на плитку.

– Ты заплатишь или я вызову стражу.

– У меня нет денег, – пролепетала она.

– Или я вызову стражу, – настойчиво повторил щёголь. – Пошарь-ка в своих дырявых кармашках.

Талла в ужасе вцепилась взглядом в Итера. Сделай же что-нибудь! Тот рывком поднялся и… Талла так и не узнала, что он задумал. Из-за спины мужчины потёк спасительный бархат голоса Марбл:

– Конечно, мы за всё заплатим, не стоит так волноваться, господин. Что здесь случилось?

– Мой жилет! – щёголь отогнул зелёную ткань, чтобы Марбл увидела пятна.

– Трёх аммов будет достаточно за чистку, я полагаю…

Она всучила ему три мелкие монеты, тот поворчал немного, но вид вставшего во весь рост Итера и решительной Марбл заставил его стиснуть в кулаке деньги и удалиться. Талла понадеялась только, что девушке хватило ума уйти достаточно далеко. Она поднялась на ноги, смочила рукав в прохладной воде из фонтана и приложила к щеке. Завтра её уж точно не отличат от обычного драчливого пацана.

– Мальчикам тоже непросто приходится, а? – Марбл шутила, но в её словах слышалась скорее забота, чем издёвка. Она приблизилась, осмотрела лицо Таллы и покачала головой. – Ничего, через несколько дней и не заметно будет. Зато смотри, что у меня есть!

Талла получила красивый кошель из мягкой замши, внутри которого оказались незнакомые монеты. Она даже не поняла, много там или мало. Но это было не так уж важно – Марбл вернулась! Не обманула, хотя могла так легко и безнаказанно. Внутри стало невозможно тепло от осознания, что теперь кому-то можно верить. По-настоящему верить.

– Это очень хорошая цена, – сказала Марбл, заметив растерянность Таллы. – Пришлось подзадержаться, чтобы найти, где такую готовы дать.

– Как у тебя получилось?

– Во-первых, я торговец, или уже забыла? Ну и немного женских чар, конечно. Разве не похожа я на прекрасную отчаявшуюся леди на грани разорения?

Марбл глянула на Таллу своими дивными рысьими глазами, и та сразу поверила.

– Спасибо. Снова спасибо… Я уже стольким обязана тебе, если могу чем-то…

– Можешь потаскать мою сумку! Пока я бегала от лавки к лавке с эдакой торбой, все руки вытянула!

Талла охотно повесила сумку Марбл через плечо и пошагала за ней следом по темнеющим улицам Амстрена. Будто так и нужно было. А потом вдруг спохватилась:

– А куда мы идём? Я думала… То есть у тебя наверняка свои дела в городе, ты не обязана с нами возиться.

– Мне нужно жильё, а вам разве нет? – пожала плечами Марбл.

– Да, но…

Талле стало казаться, что ноги подломятся под тяжестью долгов. Раньше для неё никто столько не делал, а то, что получала дома, считала данностью. Но Марбл, казалось, даже не замечала, что делает для неё что-то особенное.

– Вот именно, вы совсем тут ничего не знаете, а я каждый раз снимаю здесь одну премилую комнату. Там есть и другие по соседству, не волнуйся. Чисто, хорошо, никто не лезет в твои дела, разве что хозяйка не любит, когда водят гостей. Но вам ведь и не нужно?

– Нет, конечно нет! – заверила её Талла.

На самом-то деле она была страшно рада, что не придётся самим думать о подобных вещах. А ещё… Ещё становилось так светло от мысли, что знающая, надёжная и заботливая Марбл останется рядом. Особенно, когда Итер вот так подвёл, позволил тому человеку ударить её… Почему?

– Почему ты ничего не сделал? – с обидой прошептала Талла, когда Марбл немного ускорилась, оказавшись на пару шагов впереди. – Незнакомому старику помог, а мне…

– Не хотел лишать тебя собственных ошибок, – без малейшего извинения в голосе ответил бог.

– Но он мог меня убить!

– Не мог.

– Ясно, – прошипела Талла и побежала догонять Марбл.

Торговка привела их к длинному двухэтажному дому, казавшемуся на фоне прочих коротконогой таксой против стаи борзых. Только без той же приземистости и неуклюжести. Диковинный это был дом. Края его вытянутой в длину крыши загибались вверх, будто собирались взлететь, изящные балконы кружевной лентой опоясывали второй этаж.

Внутри их встретила хозяйка – старушка в богато расшитом наряде. То ли платье, то ли халат с широкими рукавами. Её совсем белые, но всё ещё густые волосы покоились на макушке, собранные веером. Талла постаралась не глазеть на неё уж слишком явно. Тем более, что внутри дом оказался ещё более странным, чем снаружи. Стены, выложенные то ли прутиками, то ли толстыми соломинками, рисунки на них – не пестреющие красками картины, а чёрные или красные силуэты, выполненные тонкой кистью. Тонконогие птицы, чудные ящерицы, гибкие цветущие ветви. В воздухе витал аромат жасмина...

– Присядь-ка пока комнаты приготовят, – Марбл слегка толкнула её в бок.

– А? Да-да…

Талла обежала гостевую комнату глазами и только теперь заметила, как мало в ней мебели. Никаких диванов или хотя бы табурета, зато ковриков – с избытком. Она даже не сразу сообразила, куда можно присесть. Ай, да всё равно штаны такие грязные с дороги, что в них не стыдно сидеть только на полу. Итер приземлился рядом.

А потом – и Марбл! Значит, тут так и нужно? Сидеть на полу? Нет, в Соланире они, конечно, тоже так делали, но на горе подушек, а уж никак не на ковриках. Дальше Талла решила не удивляться.

Хозяйка принесла низенький столик, расставила на нём посуду. Не белоснежный фарфор, а какую-то коричневую, ещё и чашки оказались без ручек. Талла приготовилась отведать какую-нибудь непонятную гадость, но они наполнились парящим чаем. Лучше бы супом, но и чай пах так замечательно, что его захотелось немедленно попробовать. Талла сделала глоток – горячо, терпко, с привкусом апельсиновой цедры… Марбл одобрительно кивнула:

– Да, чай – та самая причина, по которой я каждый раз останавливаюсь здесь.

– У тебя что, в каждом городе есть такое место? – засмеялась Талла. – Любимая комната в “Пастухе и розе”, теперь тут…

– Вот именно! У меня нет одного собственного жилища, зато много чуть-чуть моих домов. Так я не чувствую себя совсем уж бродягой.

– Понимаю, наверное. У меня сейчас тоже нет своего дома. Нет своей одежды, своего лица, даже имени своего…

– Всё хотела тебе сказать, – Марбл взяла Таллу за руку, провела пальцем от запястья, зацепив браслетик из волос Итера, через ладонь и до кончика мизинца. – Зачем ты всё ещё мальчик? Здесь у девушек достаточно свободы и своих преимуществ. Особенно – у красивых девушек. Ты ведь красивая, Талла? Сними это тряпьё, на первое время подошьём тебе одно из моих платьев, а потом купишь что-нибудь для себя!

– Ты считаешь? – робко спросила Талла.

Мальчишеские обноски стали чем-то вроде брони, за которой легко спрятать испуганную девочку. Может, и правда пора достать её и научить не бояться?

– Конечно считаю, вот увидишь!

К ним спускалась хозяйка с ключами в руках. Она передала обе связки Марбл, но та протестующе выставила ладонь.

– Ключ от той, где две комнаты, отдай этой леди, – и она указала на ошалевшую Таллу.

Старушка тоже вытаращилась на неё во все глаза, но послушалась. Вот так. Марбл решила за неё, ну что ж… Теперь она леди с распухшей щекой. У неё по-прежнему нет дома, но зато она есть сама у себя. Настоящая.