Бог из клетки

Глава 22

“Леди Лаванда”... А ведь прошло-то всего ничего с того дня, как они с Марбл выбирали платье. Но вот уже и платье успело безнадёжно испортиться, а затем счастливо восстановиться, и сама Талла избавилась от ушиба на лице, но обрела шрамы на руке. Успела привязать к себе того, кого не может полюбить, и отвернуть от себя того, кого разлюбить не в силах. Каких-то несколько дней… Отменить старые планы и настроить новые – неужели она вправду согласилась красть глаз Итера вместе с Марбл? Похоже, именно так.

Дэй уже ждал, хотя Талла и пришла раньше. Она бегло огляделась, будто ждала, что сейчас из-за угла появится соланирец Асир и бросится на неё. Но перекрёсток, на углу которого стоял магазин, жил обычной утренней жизнью: туда-сюда сновали работники, бегали, догоняя друг друга, извечные ребятишки, проезжали повозки с товарами. В такой час ещё никто из благородных господ не прогуливался по улицам. Наверное, Талла и сама бы не выбралась из дома в такой ветер, под тяжёлый навес серых туч, грозящих дождём.

– Ты подумала?

Не успела она приблизиться, Дэй ухватил кисти её рук и нетерпеливо заглянул в глаза. Талла изо всех сил постаралась взглядом не выдать ответ.

– Тебе не кажется, что это не самое подходящее место?

– Я до утра-то еле дожил, хочешь, чтобы я умер от нетерпения за несколько мгновений до твоего ответа? – плечи Дэя медленно поднялись вместе с глубоким вдохом, а потом тяжело опустились. – Эх, ладно, постараюсь подождать ещё. Здесь неподалёку есть сквер, сейчас там вряд ли кто-то гуляет.

Всю дорогу Талла замечала, как Дэй сбивается с шага, как сплетает и расплетает пальцы… И чувствовала себя мучителем. Но разве можно сказать ему то, что она собиралась, прямо так – у дверей магазина или просто по дороге к скверу? Лучше, когда не будет людей вокруг, лучше – как можно позже. Почему она вообще должна? Талла расправила подол платья, усаживаясь на скамью. Сквер оказался не слишком широким и оттого уютным, закрытым от улиц, домов и случайных прохожих плотной стеной подстриженных кустов и длинным рядом деревьев. Каждую скамью обрамляла густая зелень – точно живая беседка. Наверняка здесь любили гулять влюблённые. Дэй ждал.

– Я не могу, – ответила, наконец, Талла, уводя взгляд подальше от синих глаз.

– То есть… – ей не надо было смотреть в лицо, чтобы по одному только голосу понять глубину его отчаяния и непонимания. Неужели он правда верил в иное?

– Я не могу согласиться, Дэй. И не потому даже, что мы едва знакомы… Мне достаточно, чтобы увидеть, какой ты.

– Тогда почему? Прошу, скажи. Я ведь вижу, ты что-то чувствуешь ко мне. Иначе бы не надеялся, не ждал.

– Просто потому что не могу.

– Но так ведь не бывает! Без причины, не бывает. Скажи, вдруг я смогу что-то сказать или сделать... – он почти умолял.

– Я. Не. Могу. Разве это не ответ? Что мне ещё тебе сказать? Зачем ты выспрашиваешь?

Талла одёрнула кружево на платье, ощущая непонятное раздражение. Неужели нельзя просто принять? Взять и принять её решение? Зачем это мучение для обоих? Но Дэй только качнул головой – не понимая, не принимая.

– А как мне быть? Та, кого я полюбил без оглядки, отказывается быть со мной. Нужно просто сказать: ну ладно? И всё, и уйти? Смириться?

– Почему нет? – как она ни старалась, капелька злости просочилась в слова. – Или тебе кажется, что я недостаточно хорошо знаю, чего хочу на самом деле? Что своими вопросами ты меня переубедишь?

– Да нет же! Талла, я не узнаю тебя. Почему? Почему ты так со мной разговариваешь, так поступаешь? Ты ведь… Позволила поцеловать себя, неужели это ничего не значит?

– Значит, конечно значит… – сдалась она. Наверное, ему и правда важно услышать хоть что-то. – Моя жизнь сейчас мне не принадлежит до конца. Не уверена, поймёшь ли… Но пока я не могу поступать так, как мне хочется.

Теперь уже Дэй сам не глядел ей в лицо. Упершись локтями в колени, он вытянул вперёд руки, связал пальцы в узел. И буравил взглядом землю под ногами так, будто на ней корчился его злейший враг.

– Это из-за твоего отца, да?

– Что?! При чём тут…

– Может, не отца… Я не знаю. С кем ты живёшь? Или ты уже замужем? Но нет, тогда ты не ходила бы со мной так легко. Я видел синяк на твоём лице. Тогда, на празднике. Я ничего не спросил, но спрошу теперь: Это он? Это он сделал?

– Что сделал, кто? – Талла никак не могла связать концы его мыслей. И тут понимание медленно проступило, точно невидимые чернила на огне. – То есть ты… Ты решил, что кто-то бьёт меня? Не даёт свободы, не даёт выйти за тебя?

– Ты сама это почти сказала. Я могу тебя защитить, я же говорил, Талла. Не бойся довериться мне, пожалуйста. Я сделаю всё, чтобы этот ужас закончился.

Да что он… Что он говорит? Будто... Будто она была фарфоровой, сахарно-хрустальной. Беспомощной! И он, конечно же, мог её защитить, запереть за дверями, чтобы уж наверняка. Талла ощутила, как её трясёт. Ногти впились в ладони.

– Я и не боюсь! – почти выкрикнула она. Хорошо, что в тишину сквера были окутаны лишь они двое. Больше никого. Пустые дорожки, пустые скамьи. – А если и боюсь, то уж точно не того, чтобы тебе открыться. И не всего того, что ты себе надумал. Меня не надо защищать, ясно?

– Но ты же…

– Что «я же»? Девушка? Так может, я именно поэтому отказалась, что ты только делаешь вид, будто восхищаешься мной, будто уважаешь? А на самом деле...

Дэй смотрел на неё ошалевшими глазами. На одно мгновение Талла испытала стыд. Ведь это она его ранила, ведь это он мог злиться и кричать. И всё равно, у неё внутри будто огонь полыхал. Причиняя боль ему, она избавляла от боли себя. Заставляя его говорить все эти вещи – прогоняла липкую мерзкую вину.

– Это ведь неправда! - возмутился Дэй. – Почему ты говоришь мне всё это?

– Неправда? А что именно неправда? Что ты думаешь, будто можешь решить все мои проблемы? Получив отказ, начинаешь давить на меня вопросами? Вот это, по-твоему, неправда?

Вдалеке, в замурованном тучами небе что-то пророкотало. Талла даже не вздрогнула, не подняла голову. В ней самой расходилась буря – сильнее, неистовей.

– Прекрати! – скорее обиженно, чем резко одёрнул её Дэй.

– Что прекратить? Говорить правду? – Ей надо было остановиться. Прямо сейчас – остановиться. Но слова огромным камнем неслись вниз с крутой горы.

– Нет! Прекратить говорить так, будто я враг, будто я… Какой-то… – он несколько раз впустую, бессловесно открыл рот, заглатывая воздух. – Талла, я ведь действительно люблю тебя. Чем я заслужил такое?

Ужасный вопрос. Наверное, самый ужасный вопрос, который Дэй только мог задать. Талла вскочила со скамьи и самым быстрым шагом, каким только позволяли её туфельки и сложный пышный подол, устремилась прочь. Она слышала, как следом взвился Дэй, как кинулся догонять.

– Не ходи за мной! – бросила ему, не оглядываясь. Он не остановился, лишь замедлил шаг – надеялся на что-то? – Просто оставь меня!

Талла с трудом разбирала дорогу – измочаленные, израненные чувства мешали смотреть вперёд. Сквер внезапно оборвался, выплёвывая её на суетливую улочку. Она обернулась. Дэя не было. Ему же будет лучше, только лучше!

Что-то капнуло на щёку, на нос... Неужели заплакала – даже сама не заметила. Нет, не слёзы – капли холодные. И всё чаще, чаще!

Дождь сорвался с неба, безжалостно вгрызаясь в аккуратную причёску, в лавандовый шёлк платья. Будто хотел наказать. Талла не спорила, пока не ощутила, что вода принялась размывать краску на лице, забираться в туфли… Как назло, мимо не проехало ни одного экипажа, который мог бы приютить, вернуть в гостиницу.

Она пробежала по узкому мостику через канал, воды которого радостно уносили с собой дождевую воду. Над головой с треском столкнулись грузные тучи, вспышкой озарило дорогу, стены, крыши. Талла шатнулась к ближайшему дому и нос к носу столкнулась с красивой фарфоровой куклой. Их разделяло только стекло витрины. Под ногами куклы сидели плюшевые мишки и собачки, и Талла позавидовала, что им там внутри сухо и тепло. Двери магазинчика оказались закрыты, и она, будто крошечный, насквозь сырой мышонок, прижалась к кирпичной стене дома. На углу, всего в пяти шагах, Талла заметила маленькое крыльцо с низкой крышей, бросилась туда. Чтобы поместиться под черепичным навесом, пришлось пригнуться. Впереди оказались ступени, уводящие в подвал – наверняка в такую погоду оттуда никто не выйдет…

Талла осталась смотреть, как дождь заливает мостовую, ручейками несётся по канавкам. В Соланире дождь казался такой редкостью – почти праздником. Но то был совсем другой дождь: теплый, светлый, когда хотелось сорвать вуаль и перчатки, чтобы подставить каплям открытую кожу. Дождь Амстрена хлестал и прогонял прочь.

– Чего стоишь? Заходи, раз пришла, – кто-то такой же мокрый, как она сама, вдруг дотронулся до плеча.

Едва не подскочив на месте, Талла уставилась на непонятно откуда взявшегося человека. Его широкое тело заслонило свет, одной рукой мужчина упёрся в стену – будто они собирались неспешно побеседовать, а не прятаться от настырного ливня. Глаза Таллы метнулись к свету, ища возможности прошмыгнуть мимо здоровяка, но потом она увидела его лицо и успокоилась. Насмешливые карие глаза смотрели совсем беззлобно, и было что-то уютное в том, как по короткой светлой бороде стекают струйки дождевой воды, убегая куда-то за ворот простой рубахи.

– Я не пришла… – пробормотала она, проглотив последние звуки. На шее мужчины висел знакомый уже знак – фигура в клетке.

– Ну и не пришла, так всё равно заходи, – засмеялся жрец. – Нелюди мы, что ли, оставлять девушку мокнуть?

– Нет, не стоит. Я… Я и не промокла совсем, мне идти надо.

От одной мысли о том, чтобы снова нырнуть под льющуюся с неба воду, зубы Таллы невпопад стукнулись друг о дружку. Но после всего, что она видела, пойти со жрецом?.. Даже с таким приветливым и безобидным на вид. И всё же… Будь он просто незнакомцем, а не жрецом, разве стала бы она вообще с ним болтать?

– У нас не принято обижать беззащитных, – бородач осторожно обошёл Таллу и спустился на пару ступеней вниз.

Пойти за ним туда, где сухо и, наверное, тепло, казалось таким заманчивым. Но слова, которые должны были успокоить, кусались.

– Я видела, как люди с таким же символом, – прищурив глаза, Талла уставилась на клетку, висевшую на груди жреца, – разорили лавку женщины. Оружия у неё уж точно не было! А ещё вы выпустили разъярённую богиню, из-за которой пострадали невинные люди. И это всего за несколько дней, что я в городе...

Наверняка говорить такого не стоило. Уж точно не здесь, не сейчас, когда на улице никого, и она оказалась один на один с этим человеком. Но почему-то слова так и лились потоком, сильнее, чем тот, что срывался с густо-чёрных туч.

– Наверное, всё так и есть, – весёлость жреца куда-то делась, но он не сердился, а казался скорее огорчённым. – Но тут уж я ничего не могу поделать, а вот спасти одну девушку от дождя ещё не поздно.

Талла разом ощутила себя такой несчастной и уставшей. Зачем она спорит? Неужели хорошо стоять тут скрючившись, словно старая нищенка? Может, она и не особенно разбиралась в людях, но этот человек с едва наметившимися морщинками вокруг карих глаз с чуть улыбающимися губами казался настолько искренним и безобидным…

– Я буду вам признательна, – сказала Талла.

– К тому же дождь-то, похоже, до самого вечера зарядил, куда ты… – он хохотнул, поняв, что уговаривает того, кто уже согласился. – Вот это вот дело!

Жрец пошёл первым, радушно открыл дверь. Талла почему-то решила, что он ведёт её в своё жилище, а потому сильно удивилась, попав в какой-то ярко освещённый коридор с полдюжиной открытых дверей. Между ними сновали одинаково одетые люди с висящими на шее клетками. При виде Таллы они начали останавливаться – одни смотрели с удивлением, другие – с испугом.

– Ты зачем её привёл, Расс?

Из ближайшей комнаты выглянул высокий человек с седыми волосами, завязанными в хвост, следом за ним – рыжеволосая девушка. У обоих на груди символы-клетки. Значит, это какое-то обиталище жрецов? Но если здесь не любят чужаков… Позволят ли ей свободно уйти? О том, чтобы остаться, Талла и думать забыла.

– А то не видишь, иди сам гуляй в такую погоду, – ответил Расс.

Седой скривил губы и возвёл глаза к низкому потолку, будто устал уже в тысячный раз слышать нечто подобное.

– Мы не приют. Щенков нам ещё начни таскать.

– Я не щенок, – не выдержала Талла. – Лучше буду терпеть дождь, чем вашу недовольную физиономию.

Она даже развернулась к лестнице, но Расс придержал её за локоть.

– Он тут не главный, пусть себе злится. Ты – мой гость.

Почему-то перспектива насолить этому седому показалась ужасно привлекательной. Талла улыбнулась:

– Ну, раз так, я с радостью посижу тут, пока гроза не утихнет. Где я могу расположиться?

Встретившись взглядом с Рассом, она поняла, что угадала – тот только и искал повода насолить седому. Может, для того и позвал Таллу. Хотя это уж вряд ли. Он демонстративно провёл её в комнату мимо пары жрецов. Рыжая девушка тоже казалась страшно недовольной, и Талла едва сдержалась, чтобы не показать ей язык.

– Мало нам неприятностей, – буркнул седой, но препятствовать не стал.

Расс развёл руки в стороны, будто одновременно предлагал Талле расположиться поудобнее и извинялся за скромность обители. Внутри и правда оказалось пусто, только самое необходимое, чтоб было где присесть, да ещё шкафы с книгами. Ни окон, ни картин на стенах – даже глазу не на чем остановиться.

Талла уселась на простой деревянный стул с потёртым сидением и благодарно улыбнулась. Интересно, раньше жрецы жили настолько же аскетично или гласу богов полагались роскошные одеяния и хоромы? Спрашивать об этом показалось бестактным, так что она спросила другое:

– У вас неприятности? Если я правда мешаю, то лучше пойду.

– Своим уходом ты их уж точно никак не уменьшишь, – усмехнулся Расс.

– Я-то думала, что это от вас проблемы, а не у вас…

– Так и было, пока проблем от нас не стало слишком много, – Расс тоже занял стул и придвинул его поближе к Талле. – Никто нас не принимал всерьез, а теперь приглядываются. Так что, может, и зря я тебя пригласил, ещё в беду втянем.

– Это вряд ли…

Она не стала говорить, что сама могла бы втянуть их в десяток. Как она вообще могла спокойно сидеть на стульчике и болтать, после того, как… Да после всего! Итер, мама, Дэй… Все мосты, кроме одного, жарко полыхали за спиной. Может, и правда пришло время возводить новые? Новые мосты – новые люди, которых можно разочаровать.

– Как я узнаю, что гроза закончилась? – спросила она невпопад.

– Уже нагостилась? Да уж, у нас тут с развлечениями так себе.

– Нет, просто всё это как-то странно вышло, разве нет? Вы меня совсем не знаете, я видела вас не в лучшем свете. И вот мы сидим здесь, в комнате, где даже нет окна, чтобы заметить, как закончится дождь. А ведь я сама хотела вас найти, представляете? Но увидела, что вы делаете и передумала.

Она ждала и боялась, что Расс спросит, зачем. Но он ответил совсем не это.

– Это мы только толчёмся вместе под одной крышей… Или лучше сказать – полом? А душами уже давно врозь. Некоторые считают, что нам следует стать решительней, бороться, другие же… Нет, не так, мы все считаем, что давно наступила пора перемен. Только одни готовы идти напролом, но к чему это приведёт? Лишь к страху и боли, как с Вестницей, – Расс глянул на Таллу, будто спрашивая, не совершает ли ошибку, допуская подобную опасную откровенность. Она только прикрыла веки, подтверждая, что не выдаст. – Другие, как я и ещё некоторые, хотим постепенно привести людей к мысли, что сейчас происходит нечто ужасное и дальше так нельзя.

Талла слушала. Неужели, неужели кто-то ещё в этом мире думает так же, как она? Расс продолжал:

– Только люди не слышат. Может, и мы ошибаемся? Но я точно знаю, что хорошее нельзя насаждать силой. К несчастью, нас меньше, поэтому ты… Как, кстати, тебя зовут-то? Талла?.. Так вот, Талла, поэтому ты и видела не лучшее наше проявление.

Ей ужасно хотелось поделиться пережитым, рассказать про Итера, про глаз, про всё-всё, но она не пустила рвущиеся потоки слов. Пусть они и поссорились с Итером, но он был зол на жрецов и уж точно не хотел бы, чтобы Талла выболтала им его тайну вот так запросто. Может, потом, когда добудет глаз? Хороший светлый глаз, чтобы Итер смог увидеть, какими на самом деле могут быть люди.

– Я не думаю, что вы ошибаетесь. А если и так, то ваше заблуждение точно меньше, чем у тех, кто готов пойти на жестокость.

Сказала и поняла, что это правда, что это ответ и на её собственные мысли, сомнения. И использовать Дэя она не хотела не зря. Никакая цель подобное не оправдывает. И с Итером тоже нельзя поступать так, глаз нужно будет отдать, а потом надеяться, что бог ей поможет. И никак иначе.

– Спасибо, – произнесла Талла и улыбнулась непонимающему взгляду Расса. – Знаете, вы, сами того не зная, очень мне помогли.

– Да на здоровье, если так. Эх, всё же я, наверное, правда дурак дураком, да? Непростая ты девушка, а я тебя прямиком к нам привёл...

– Не волнуйтесь, я вам не наврежу. Быть может, даже наоборот, – она ещё раз улыбнулась, теперь уже умышленно добавив загадочности изгибу губ. – Сколько уже там льёт, а? Наверное вся вода, какая была, вылилась. Я пойду. Вы были очень добры ко мне.

И Талла изящно поклонилась Рассу, будто снова стала дочерью Великого. Быть может, даже получилось, как у мамы – выглядеть царственно, несмотря на сырое платье и испорченную причёску.

“Мама, мама… Я сделаю всё правильно!”