Бог из клетки

Глава 27

На третий день пути Талла увидела море. Пока ещё издали, только синюю полоску, заменяющую горизонт. Жрецы остановились отдохнуть, так и не добравшись до берега. Пришлось лишь вдыхать дразнящий солёный ветер и прислушиваться в надежде, что очередная волна сильней хлестнёт по песку.

Талла устроилась в стороне от всех – ни с кем, кроме Расса, она так и не подружилась, а место по соседству с бородатым жрецом успела занять Агнесса. Вот уж рядом с кем точно не хотелось приниматься за еду. Талла порылась в сумке. От выменянных на лошадь припасов осталась засохшая горбушка и немного твёрдого сыра с бурыми крапинками томата. Она догрызала последний кусочек, когда Расс, оставив своих, уселся возле неё.

– Я ведь чего подумал... – начал он. – Ды ты ешь, ешь. Так вот, ты говорила, что твоя Марбл…

– Она не моя!

– Что не твоя Марбл, хех, что-то там предсказала сама себе?

– Раннюю смерть, да, – кивнула Талла.

Ещё недавно это известие её так огорчало – до саднящей боли в груди. А теперь… Теперь не боль – только память о боли.

– Если она была так уверена, наверняка ей досталась частица Странника. Тогда уж достоверней некуда. И если колдунья так много знает, – Расс обернулся на отдыхающих жрецов, – то нам и правда стоит поспешить…

– Почему?

– Потому что я догадываюсь, зачем ей понадобился глаз. И если она успеет сделать задуманное, то догонять будет поздно.

Талла тоже посмотрела на остальных. Они спокойно трапезничали, переговаривались. Значит, им Расс ещё не сказал того, о чём пришёл поговорить? Одна только Агнесса, напоминавшая огненный цветок посреди поля ромашек, ответно пялилась на Таллу. Но вызов во взгляде, кажется, не имел ничего общего ни с богами, ни с их глазами.

– И что ты думаешь, Расс? Что она сделает?

– Уничтожит его. Разменяет на новую судьбу для себя.

– Но разве, – голос Таллы сорвался на хриплый шёпот, будто сил на то, чтобы говорить, разом не осталось. Никогда… Никогда Итер не посмотрит на неё тем взглядом… – Разве это возможно? Ведь боги бессмертны.

– Боги да, и то… – Расс не сказал “Дитя”, но Талла и сама поняла. – Но глаз Странника – ещё не сам Странник. Это не так просто, конечно. Но раз уж эта Марбл забрала его, то знает – как.

Талла уже едва слушала. Так много вопросов... Сколько ещё она не знает?

– Но почему тогда… Если люди хотели свергнуть богов, почему не уничтожили эти вещи раньше? Сохранили глаза, а бусы Вестницы… Я прочла в вашей книге – их просто бросили в море.

– Верно. Мы сейчас, кстати, недалеко от того места. Ты, Талла, задаёшь сложные, но хорошие вопросы. Жрецов учат этому, но и ты...

– Она не жрица!

Талла вскинула глаза, чтобы ожечься о всполохи непокорных рыжих волос. И чего это Агнесса пришла, кто звал? Девушка сощурила глаза, обрамлённые золотистыми ресницами и посмотрела на Расса не то сердито, не то обиженно.

– Не жрица, – ответил тот мягко. – Но сделала побольше, чем все мы вместе взятые, разве нет, Рыжуля? Да и кто из наших похвастается, что запросто болтал с богом? Я думаю, Талла заслужила наши знания. Не просто заслужила даже, мы обязаны их ей дать.

– Вот уж не думаю! – фыркнула Агнесса.

– А ты не думай, а садись. Считай, что у нас урок. Так вот, просто так эти вещицы не разрушить. Это чистая сила, которую можно применить на что-то, обменять, но не уничтожить. А ведь люди свергли богов не для того, чтобы снова пользоваться их могуществом, правда? Вся их борьба, вся её суть – свобода людей от высшей силы. Поэтому, Талла, и занятия твоей бывшей подружки тоже под запретом. Хорош бы вышел пример, реши правители, низводя богов, пойти поперёк собственных слов.

Талла понимающе кивнула, хотя на самом-то деле совсем не была уверена, что отец побрезовал бы силой, откуда бы та ни пришла. Или за сотни лет всё давно забылось? Наверное, люди настолько привыкли к заключённым в клетки богам, напоминающим жалких голодных нищих, что не верят в их могущество. Как в сказку про волшебного осла – перед глазами-то ослы настоящие. Тупые и упрямые.

– Неужели с богами жилось так плохо? – задала Талла вопрос, который вдруг показался самым важным.

Может, мама на своём острове, обласканном богиней, знала не всё? “Мама” и “не всё” – такие чуждые друг другу слова. Но ведь про Амстрен и другие города она тоже… Расс не спешил отвечать.

– А то не знаешь? – съязвила Агнесса.

– Не знаю. Не знаю, почему их решили свергнуть на самом деле, – и Талла пытливо заглянула в лицо Расса.

– Потому же, почему нищие мечтают свергнуть Великого. Им кажется, правь они самолично, уж тогда бы зажили, как следует.

Живя в отцовском дворце, Талла и не подозревала о том, что бедняки могут желать такого, но звучало слишком уж правдоподобно.

– Мы жрецы, но не слепцы, – продолжал Расс, почему-то теперь глядя не на Таллу, а на Агнессу. – Боги не всегда поступали мудро, не всегда справедливо, но они такая же часть этого мира, как люди. Могущественная и прекрасная часть. Которую нельзя просто взять и вычеркнуть. Они не правили людьми, как теперь говорят, но могли вмешаться, если считали нужным. Или, если им просто хотелось. И уж конечно Великому не могло понравиться, если он собрал армию или придумал хитроумный заговор, а все его планы одним взмахом крыла перечёркивает какая-нибудь Вестница.

– Люди трусы, которые боятся всего яркого и непредсказуемого, – резко, словно бросала вызов, вклинилась Агнесса. – До ночи собираешься рассказывать? Может, просто книжек ей выдашь?

– Всё равно ж сидим, Рыжуля, за разговорами-то оно веселей, нет?

Но добродушная усмешка Расса её только рассердила. Агнесса порывисто поднялась – так, что аж подол взвился – и зашагала прочь.

– Чего она такая? – спросила Талла.

Истории о богах может и были интереснее, но что теперь проку с них, давно прошедших и забытых. А эта рыжая была здесь и сейчас.

– Да кто ж её знает, молодая ещё, норовистая. Хотя и правда я за ней такого раньше не замечал. Но ты на неё не сердись, она девушка хорошая, таких ещё поискать.

Он сказал это так просто, будто сообщил, что у Агнессы рыжие волосы. А Талла почему-то позавидовала. Ещё и глянул так вслед тугой косе, маятником ходящей по спине, как будто погладил. А ведь у самого вокруг глаз морщинки, не зря на воротах им за отца сошёл. Талла мягко ему улыбнулась:

– Постараюсь не сердиться. Смотри-ка, все уже собираются.

Жрецы и правда начали подниматься. Вереницей потекли к морю.

– Давно пора.

Расс легко вскочил, и они догнали остальных.

Море… Каждый вдох Талла делала всё глубже, пытаясь распробовать – далеко ли ещё? Полоса впереди становилась всё шире, шире... Даже не верилось, что бывает столько воды. Слепящие блики мешали смотреть на бугристые полосы волн, но Талла всё равно не отрывала взгляд. Наверное, потому она первая и заметила что-то странное. Нервное злое движение впереди.

Жрецы увидели позже. Лишь когда до них донёсся полный негодования вопль. А потом ещё, и ещё один. Они побежали вперёд, хотя надо было – назад. Конечно же назад, думала Талла, путаясь в слишком длинных юбках служанкиного платья. Запнулась. Разве кто-то может смотреть под ноги, когда там…

Над самой кромкой, где волны наскакивали на берег, опаляя его шипящей пеной, кружила Вестница. Её крылья перестали напоминать драные тряпки, заблестели перья и глянцевые перепонки. Только глаза вращались всё так же безумно, а движения казались дёргаными, точно у больного животного.

Она пикировала на волны, будто собиралась яростно разорвать их когтями, но у самых белых гребешков замирала. Кричала – бессильно, зло. А потом снова взмывала в воздух.

Жрецы разом застыли, и никто больше не смел шевельнуться. Талла же сжала пальцами собственное предплечье, ещё помнившее когти Вестницы. Даже утихшая боль будто бы вернулась. Что она делает? Неужели безумие победило последнее разумное, что в ней оставалось? А в ней оставалось! Талла точно знала, разве выпустила бы иначе Вестница её из когтей?

И тут напитанный морем воздух раскололся от гласа богини, словно в стекло с размаху врезался меч:

– Люди! – лазоревые глаза метнули ненавидящий взгляд в толпящихся жрецов. – Из-за вас! Из-за вас!

Вестница устремилась к ним – завидевший полевую мышь ястреб. Кто-то из девушек в толпе вскрикнул, кто-то закрыл голову… Будто руки могли защитить. Сама Талла просто смотрела. На широко раскинутые крылья, на когти, хищно выставленные вперёд. Вспомнит ли Вестница, что уже видела её? Защитит ли снова имя Итера? А остальных?..

– Я буду швырять вас в море одного за другим! – бушевала богиня. – Как они бросили! Быть может, кто-то всплывёт с моими птицами?!

Она хохотала. Кто-то истошно крикнул:

– Бежим!

Попятился даже, но остальные не двинулись. А что им оставалось? Если жрецы начнут бояться богов – всё обречено. Вдруг из толпы взвился голос. Он легко взрезал и шум крыльев, и возгласы Вестницы. Талла с удивлением поняла, что говорил седой Симеон.

– Мы не те люди. Выслушай прежде, чем убить.

Вестница резко выбросила крылья в стороны, ветер ударил в них, и она зависла в воздухе. Поза по-прежнему оставалась грозной, будто богиня готова вот-вот снова сорваться и разить уже без пощады, но склонённая набок изящная голова выдавала любопытство.

– Тех самых людей нет. Давно-о-о, – она почти пропела это “о-о”. – Разве я безумна настолько, чтоб считать и вас бессмертными?

Вестница снова расхохоталась.

– Нет, мы… Не такие, – с нажимом произнёс Симеон, – люди. Мы твои люди. Жрецы.

Талла вспомнила Итера, его ненависть. Ох, нет. Можно было говорить, что угодно, только не это! Не это – если хотелось жить. Но Вестница почему-то не разъярилась. Она лишь посмотрела на Симеона, как на муравья, примеряющего корону Великого.

– Мои жрецы? Это те, что позволили забрать Её? Те, которые ничего не делали, пока их боги веками сидели в клетках? Те самые?

– Те, которые освободили тебя, – ответил Симеон, не тая гордости, будто идея принадлежала ему и только ему.

– Ну надо же, какой героизм после стольких-то лет! Вы должны были – да, должны были! – костьми лечь, чтобы спасти нас всех. Ещё давным давно! Она бы… Моя Кайла, она бы точно…

– Да если бы не она, вообще ничего бы не случилось! – рыжий всполох в толпе.

Все жрецы уставились на Агнессу. В своём ли уме? Даже Талла обомлела, хоть и выхватила эту историю со случайной страницы книги, хоть и самой доводилось грызться с богом. Но с другим. С другим, не с безумным, не с тем, кто грозится утопить тебя в море просто так, потому что ты человек.

– Значит, ты первая хочешь искупаться? А жаль, очень уж волосищи у тебя знатные! – Крылья Вестницы незаметно шевельнулись, и она оказалась ещё ближе, бросая тень на кучку жрецов.

– Ты не можешь нас трогать! – набралась смелости Талла и в награду получила благодарный взгляд Агнессы. Краткий, словно мелькнувшая в листве дикая птица.

– Это почему же? – пророкотала Вестница. – Я похожа на ту, кто чего-то не может? А… Это же ты? Подружка Странника? Где же он сам?

– Он… Мы идём к нему, чтобы помочь. Разве не об этом ты говорила? Что жрецы слишком долго бездействовали. Сейчас они идут делать то, для чего предназначены. Неужели ты станешь мешать?

Талла смотрела в лазоревые глаза Вестницы и с каждым своим словом всё сильней ощущала, что не убеждает богиню. Та лишь сощурилась и медленно оглядела жрецов. Снова выбирает, на кого кинуться?

– Так вы все бросились помогать ему? А меня вытащили из проклятой скорлупы и всё? Думаете, что достаточно послужили, чтобы искупить вину?

– Ты улетела, – заговорил Симеон. – Мы не могли и слова тебе сказать. А Странник нуждается в помощи, чтобы вернуть второй глаз.

– Может, я тоже нуждаюсь? У него хотя бы один глаз есть, а у меня – ничего! Из-за всех вас – ничего! Если вы принадлежите и мне тоже, тогда я, здесь и сейчас, требую, чтобы вы помогли мне!

– Но, – прошептала Талла, хотя даже закричи она сейчас, никто бы не услышал.

Жрецы принялись шумно переговариваться, спорить. Вестница настойчиво и громко требовала, чтобы все немедленно бросились на её зов.

– Что именно ты от нас хочешь? – наконец спросил Симеон, прерывая нескончаемый гомон.

– Своих птиц, конечно! Что ещё я могу хотеть? Чтобы вы мне тут станцевали?

– Но они же…

– Разумеется, – насмешливо отозвалась Вестница, – иначе бы я и без вас давно их достала.

Талла не сразу поняла, почему бы ей, действительно, не достать свои бусы из птиц самой. Только потом вспомнила стеклянный шар, зарытый в землю парка. В глубине моря – почти как там? Но ведь Итер не страдал ночью, даже самой тёмной. Зато Талла вспомнила, как сама вновь оказалась под вуалью. Нет, она не смогла бы нырнуть в это море…

– Я хочу, – продолжала богиня, – чтобы вы немедленно отправились со мной.

Талла её понимала, но от требований Вестницы внутри закипала злость – вот-вот ошпарит всех и вся вокруг.

– Мы шли помогать Страннику! – выкрикнула она. – Почему ты лучше, и нам нужно бросить его, чтобы помогать тебе? Твои бусы никуда не денутся со дна, а его глаз…

Теперь уже на Таллу смотрели предостерегающе. Симеон захватил разговор, чтобы не позволить ей разгневать богиню.

– Вы оба важны, мы не откажем в помощи, Вестница. Но кое в чём эта девушка права, если ты позволишь нам закончить начатое, после мы бросим все силы, чтобы…

– Нет! – гаркнула та. – Я уже ждала слишком долго. Вы поможете мне немедленно, или моего прощения вы не получите никогда!

Жрецы зашептались. Талла приблизилась к ним, чтобы понять – неужели они правда готовы бросить её и Итера? Просто потому, что Вестница уже здесь и требует своего. И всё говорило о том, что правда. Неужели ей придётся идти одной, даже не зная, куда. Одной встретиться с Марбл...

– Мы не можем отказаться от Странника, – вступился Расс. – Вы же понимаете, что Талла права. Нельзя из-за прихоти одной богини бросить другого бога.

– Он даже не знает, что мы шли ему помогать, – ответил Симеон. – А Вестница – вот она, здесь. И от неё мы действительно не можем сейчас отказаться.

– А я могу, я не оставлю Таллу одну. Мы не личная гвардия Вестницы, мы служим всем богам.

– Ну так иди, – без капли издёвки ответил Симеон. – Ты и она. Вас двоих вполне хватит, чтобы справиться с одной безумной женщиной. Тем более, если сам бог за ней явится.

Талла слушала со смесью радости – не одна! – и горечи предательства – как они могут вот так уйти?! Но они могли. Все согласно кивали, Симеон торжественно обратился к Вестнице:

– Мы готовы помочь тебе.

– Готовы… Будто это был вежливый вопрос! Вы должны были помочь мне! И очень хорошо, что поняли это.

– Но двое из нас уйдут. Эта девушка, – Симеон указал на Таллу, – не жрица, она не связана нашими обещаниями. И один из нас собирается ей помочь. Всего один из трёх десятков, что идёт с тобой. Не гневись, Вестница.

– Не один. Двое! – заявила Агнесса, тряхнув огненной косой. – Я тоже пойду с ними.

Зачем она? Талла уставилась на Агнессу, так отважно взиравшую на богиню. И когда это ей стала так важна помощь Страннику? Скорее уж даже самой Талле… Она-то думала, рыжая её терпеть не может и будет рада отправиться куда угодно, только не с ней. И вот теперь…

– А ты мне нравишься, – объявила Вестница. – Жаль, что не хочешь помочь мне, могла бы стать первой жрицей, я выбрала бы тебя. Подумай снова.

На мгновение лицо Агнессы – такое решительное, пышущее вызовом – переменилось. Но потом она вскользь глянула на Расса и резко мотнула головой.

– Нет.

– Ну и глупая, Странник тебя не выберет уж точно. Будешь обычной вместо того, чтобы возвыситься рядом со мной, – и крылатая богиня окинула взглядом жрецов, готовых следовать за ней: – Всё, я больше не намерена ждать! Достаньте моих птиц, пусть они снова взлетят!

Талла не успела сделать и трёх вдохов, как они с Рассом и Агнессой остались одни. Ведь они должны справиться? Должны же?

Уходящие жрецы, кажется, не сомневались – никто даже не оглянулся!

– Как они собираются достать её бусы со дна моря? – спросила Талла, когда Вестница со своей новой свитой скрылась из виду.

Они втроём брели по дороге, лежащей вдоль берега. Наверное, в шторм волны захлёстывали её, роняя на утоптанную землю осколки ракушек и бахрому водорослей. Сейчас море лежало недвижно, позволяя ветру лишь взбивать мелкие бороздки пены. Талла старалась дышать глубже, запоминая солёный запах. Если бы можно было вдохнуть в себя всё море и задержать внутри хоть немного его векового спокойствия. Чем ближе они были к Марбл, тем сильнее зудела под кожей тревога и… Страх?

– Не знаю, – пожал широкими плечами Расс. – Надеюсь, она и правда не начнёт их по одному бросать в воду, надеясь, что кто-нибудь выплывет. Может, наймут рыболовное судно… Мы бы, наверное, могли попытаться достать её бусы и раньше, но это то же самое, что найти нужную травинку в поле. С Вестницей будет проще, она чувствует, где они.

– Они все чувствуют? – Талла посмотрела на подозрительно молчаливую Агнессу. Стоило начать говорить с Рассом, как та вся ощетинивалась. Будто кто её тащил с собой… – И Ите…

– Стой!

– Что такое? – вздрогнула Талла.

– Ты хотела… Я прав? Ты хотела назвать его имя, ты его знаешь?

– Да, он сам назвался мне. А что?

– А то, что ты, – не выдержала Агнесса, – значит, глупая!

– Перестань ты, Рыжуля, – пожурил её Расс, – мы ведь на то здесь и есть – объясним. Тебе, Талла, бог доверил своё имя. Тебе, не кому-то ещё. Для остальных он Странник неслучайно. Понимаешь? Береги его имя. Даже от нас.

Талла серьёзно кивнула. Не сказать, что она всё-всё поняла, но много и не надо. Многие народы относятся к имени с трепетом, чего же удивляться, что и боги. Она сохранит. Сохранит обязательно… Ох. Под туфлей хрустнула большая раковина, пропоров осколком подошву, царапнув ступню. Но охнула Талла не поэтому. Просто вспомнила.

– Жива там?

– Да, – бесцветно отозвалась она. – Да, всё хорошо.

Хорошо не было. Та ссора… Когда Талла прилетела к Марбл, рыдала и сказала. Сказала ведь? Точно сказала. Не думая ни о чём, лишь бы выплеснуть побольше боли. “Итер, Итенерий”, – громыхнуло сердце. Что же наделала…

Она отвернулась к морю, чтобы спрятать лицо от Расса и Агнессы. Только бы рыжая ничего не надумала сказать сейчас – Талла не сдержалась бы, ответила. Но та молчала. Они все молчали, и тишина становилась громче бухающей в ушах крови.

– А выглядишь так, словно не так уж всё и хорошо, – пробурчал Расс.

Может, нужно взять и рассказать ему? Наверное, иди они сейчас вдвоём, Талла не раздумывала бы. Но вот так, при Агнессе, открыть, что выболтала имя бога подруге? Колдунье… Нет уж, ни за что!

– Просто задумалась, – ответила Талла. – Обидно, что нас вот так бросили ради Вестницы, правда?

– Обидно, но что делать? Неужто не справимся? Может, и справляться не придётся, доберёмся до этой Марбл, а там уже Странник пошуровал.

– Может, и так, – Талла даже не пыталась изобразить радость. Если Итер сделает всё сам, останется ли? Зачем ему ждать Таллу, которая обманула и пропала? Зачем искать её и помогать… – А что они будут делать?

– М? – Расс непонимающе свёл брови.

– Ну боги. Вестница, Странник. Когда получат бусы и глаз – что они будут делать?

– Вот уж вопрос, так вопрос… Может, найдут остальных свободных?

– А такие есть? – удивилась Талла. – Я думала, всех заточили в клетки, иначе почему те, другие, не пытались спасти остальных?

– Они не так и дружны меж собой. До кого-то просто не смогли добраться, до бога смерти, например. Были и другие, кто мало интересовался делами людей. Далеко отсюда есть их земли, куда человеку лучше и не соваться. А ты сама-то что будешь делать?

– Не знаю… Пока не увижу Странника – не знаю.

Это была правда. Что она теперь могла знать? Только одно – мир не будет прежним. Но хорошо это или плохо? Хотя бы для неё самой…