Бог из клетки

Глава 17

Талла не стала докладывать Итеру, куда направляется – ещё не хватало! Не нужно было видеть будущее, чтобы понять – его не приведёт в восторг новость о празднике в честь свержения богов. А если ещё и за ней решил бы последовать… Нет, о таком и думать не хотелось.

Что если бы он узнал про Дэя? Волнение жило в ней не дольше короткого мига. Ничего! Если что-то и могло поколебать спокойствие Итера, так это собственное прошлое, собственное бессилие и собственная злость на людей. И всё равно на тот же самый короткий миг приятно было представить, как задело бы его свидание с другим. Но миг и правда был слишком коротким.

По примеру Марбл, Талла взяла экипаж, чтобы не блуждать попусту по городу, а сразу оказаться в парке. Подъехать близко им не дали, у ворот вдоль дороги уже стояла целая вереница других экипажей и открытых повозок. На праздник будто съехался весь город! Люди толкались в воротах, точно вода из бочки, которую силились перелить в вазу с узким горлышком. Неужели тоже придётся влезать в эту толкотню? Талла едва не попросила извозчика развернуться и мчать обратно. Даже похищение глаза из дворца перестало казаться такой уж невыполнимой ужасной задачей по сравнению с проникновением в парк. Почему только люди добровольно идут на это?

Вблизи всё оказалось только хуже – вокруг кричали, громко смеялись, то и дело толкали в бок и норовили наступить на подол. Да, пожалуй, Итер мог бы разгуливать здесь со своим одиноким глазом и не бояться избыточного внимания. Талла постаралась держаться чуть в стороне от толчеи, но её немедленно вытеснили из потока, не позволяя влиться обратно. Пришлось вернуться в конец очереди и на сей раз терпеть тычки и душные запахи. Ей отчётливо недоставало воздуха. Казалось бы, вот он, хватай – целая улица, но галдящие люди будто крали драгоценные вдохи. Ещё и наложенный Марбл макияж заставлял кожу преть под маскирующей синяк косметикой. Когда он уже сойдёт?..

Наконец Талла несчастной измотанной капелькой воды добралась до горлышка ворот. Её, как и других гостей, бегло осмотрели стражи – так вот откуда очередь! – а потом с вежливым поклоном пропустили внутрь. Толпа растеклась по дорожкам парка, позволяя свободно вздохнуть. Ещё бы теперь Дэя найти… Неужели ему в самом деле хотелось встретиться именно здесь? В шуме, в давке.

“Шаром», возле которого Дэй назначил встречу, народ называл темницу богини Вестницы. Даже не видя, по одному рассказу Марбл, у Таллы горечь подкатывала к горлу. Теперь она могла смотреть, но после единого взгляда больше не хотелось. Из земли торчала прозрачная, сделанная из какого-то очень толстого стекла, верхушка сферы. Остальная часть оставалась где-то внизу, под ногами. Внутри, распятая, будто мало было заточения без единого глотка воздуха, висела тощая фигура.

Исхудавшие, как у Итера при первой встрече, кисти с блёклыми редкими перьями у запястий, отросшие и обломанные когти… Крылья, точно изодранные штормовым ветром паруса, едва прикрывали тело. Неужели это правда Вестница? Лёгкая, летящая богиня с дивным звучным голосом. Нет, всё же хорошо, что Итер этого не видит. Смог бы он сдержаться? Даже Талле удавалось с трудом. Люди же ходили мимо, кто-то бросал сверху огрызки, стараясь попасть в самую макушку шара. Противно, тошно.

Талла сразу заметила синий с золотым костюм и метнулась к спасительным добрым глазам, в которые можно смотреть вместо этого ужаса.

– Вы в самом деле пришли? – Дэй разве только не светился, и Талла улыбнулась, вознаграждённая за все мучения.

– Пришла. Но, знаете, это не самое удачное место, которое вы могли выбрать для встречи.

Говорить с ним сейчас оказалось куда легче, чем когда он подловил её возле примерочной, а потом – у выхода из магазина. Как забытая скрипка, на которой попросил сыграть незваный гость. Но теперь-то она была готова и настроена, чтобы звучать в лучшем виде.

– Знаю, знаю. Но у меня совершенно не было выбора! Сегодня я обязан присутствовать на празднике, но не видеть вас больше одного дня выше моих сил. Впрочем, это место вызывает у меня тоску, так что пойдёмте же скорей отсюда?

– Но именно вы решили ждать меня здесь, – дразнить его строгим чуть недовольным видом оказалось почти так же приятно, как слушать комплименты.

– Каюсь, это было первое, что пришло в голову. Но вы не оставили мне времени подумать, ускользнули бы в одно мгновение. Вы простите меня, Леди Лаванда?

– Непременно, если перестанете называть меня, как магазин, – Талла засмеялась, и Дэй, для начала сильно смутившись, хохотнул в ответ.

– Идёмте же?

Талла кивнула, последний раз оглянувшись на блестящий купол, скрывающий под собой уродство – нет, не тела измождённой богини, а уродство человеческих душ. Сможет ли Вестница простить людей за вечные мучения, если станет свободной? Талла не была уверена, что даже Итер сможет.

Они с Дэем шли рядом, на каком-то очень уютном расстоянии, когда ещё большая близость породила бы неловкость, а сильней отдаляться не хотелось. Он не пытался подводить её к клеткам и платформам, напоминавшим эшафоты, за что Талла была ему бесконечно благодарна. И всё равно, даже сквозь толпы людей, фигурно подстриженные кусты и палатки торговцев, то здесь, то там мелькали замученные тела. Как их много… В парке Соланира было десять, вернее, теперь девять. Здесь же, казалось, было заключено не меньше полсотни. Должно быть, не только верховные, как Итенерий-Странник или Вестница, но полубожественные сущности, вроде инкарнатов танца, обмана или осенних листьев. Они ведь никому ничего… А Талла всегда наивно считала, что инкарнаты просто сбежали, затаились, когда свергли богов.

– А почему вы непременно должны быть здесь сегодня? – спросила она.

– Потому что год за годом этот праздник устраивают Блауны, моя семья. Считается, что первого бога покорил именно мой пра-пра-пра-какой-то-там-дед и теперь все мы с рождения должны тут хотя бы присутствовать. С рождения – буквально! Сестра даже принесла близнецов, малышам едва месяц сравнялся.

– Похоже, поймав бога, ваш пра-пра-пра заодно пленил и всех своих наследников?

– О, лучше и не скажешь! – Дэй посмотрел на неё как-то по-новому, будто за красотой увидел что-то ещё и поразился. – А ты? То есть…

– Давай и правда “ты”? Иначе у меня чувство, будто я на аудиенции. Так что я?

– Ты чудесная! – он немного обогнал Таллу и развернулся к ней лицом.

Легко тронул щёку. Ту самую, опухшую, где под искусной маскировкой Марбл скрывался болючий ушиб. Талла ойкнула и отскочила назад. Дэй отдёрнул руку, будто испугался сам себя:

– Прости, прости, я слишком, я…

Она не успела решить: соврать или успокоить, сказав, что дело не в его прикосновении. Дэй уставился на её щёку, свёл свои ровные густые брови:

– Что это? Тебя кто-то ударил?

Он разглядывал пальцы со следами светло-бежевой пасты, а Талла прижала свои к щеке. Вряд ли сможет без зеркала спрятать следы, но хоть немного растушевать грим...

– А… Это… – пробормотала она. – Нет, не ударил. То есть не совсем...

“Не совсем меня”, – хотелось ей сказать, но этого уж он бы точно не понял.

– Не важно, ладно? У меня всё хорошо, – уже уверенней произнесла Талла. – А у тебя?

– Если честно, не очень. Сложновато забыть про след удара на лице красивой девушки. Если не хочешь, не говори, но ты можешь мне доверить…

– Нет, не могу, – оборвала она его, – Неужели нам больше не о чем больше поговорить? Например, ты говорил, какая я чудесная – вот это было приятно.

– Хорошо, хорошо, я тебя понял, – Дэй принуждённо рассмеялся, а его взгляд по-прежнему соскакивал на щёку Таллы.

Они двинулись дальше, мимо куста, усыпанного пушистыми шариками розовых соцветий. Талла вдохнула поглубже, предвкушая заполняющую тело сладость, но не ощутила никакого запаха.

– Ты уже знаешь о моей семье, – заговорил Дэй, – даже о её истории, а я про тебя не знаю ничего. Та женщина в магазине, это была твоя мама?

– Разве похожа? – засмеялась Талла. Вот таким, не подозрительным, Дэй нравился ей куда больше. – Нет, это моя подруга. Ой…

Она замерла на полушаге. Впереди открывалась огороженная арена, выстланная песком, но остановило не это. Человек в толпе. Талла узнала его по спине, по лихим вихрастым волосам под цветастой шапочкой, по нездешней одежде. Ярен бегло оглянулся, точно почуяв взгляд, и Талла хотела уже рвануть прочь, затеряться среди людей… Но нет же, нет, он не узнает в нарядной девушке прежнего заморыша, правда ведь? Взгляд тёмных глаз скользнул по ней, не задержавшись и лишнего мгновения. Он развернулся обратно, к кому-то. В пёстром полотне шума невозможно было нащупать единственную ниточку разговора, но по выражению лиц и жестам Талла и так поняла – ругаются. Надо было уходить, пока повезло, но любопытство туго связало ноги, заставило произнести:

– Давай немного тут?.. Подойдём ближе?

– Я думал, тебе тоже не нравится смотреть на них, – Дэй выделил последнее слово, но Талла бы и так поняла, о ком он.

– Не нравится, но мне нужно. Ладно?

Она и сама не могла бы ответить – зачем. Неужели ещё сомневалась в словах Марбл? Или просто хотела понять, кто же такой Ярен? Будто здесь и сейчас это было возможно. И всё же… Вдруг?

Приблизившись к ограждению арены, Талла собиралась следить за Яреном, но вместо него взгляд притянулся к тому, что было внутри. Там, наполовину зарывшись в песок, лежало нечто. Наверное, оно когда-то походило на человека, пусть и чуть менее, чем Итер, но всё же… Теперь же оно казалось сухим куском чешуйчатой кожи, выброшенной на солнце. И кожа эта вяло шевелилась.

Талла поспешила отвести взгляд. Она, верно, побледнела, и Дэй нашёл и мягко сжал её пальцы.

– Может, всё же уйдём?

– Нет, – ответила она не громче шороха песка.

Ярен. Ярен, Ярен, Ярен. Больше не поворачиваться, не смотреть. Но надолго уберечься от ужасного зрелища не вышло. Торговец явно ссорился с кем-то, сначала толкнул он, потом – его. Злые голоса поднялись над общим гомоном. Ярена ударили в плечо – сильно, он навалился на ограждение и взвыл. Цветная шапочка скатилась с его головы и упала на песок. Ярен что-то прорычал обидчику и полез через ограду.

– Эй, куда! – звучный голос торопившегося к ним стража в красно-чёрной форме.

– Шапка моя... Я только заберу, – Ярен выставил руку, словно говоря “да всё в порядке, брат”.

Страж остановился у заграждения, не зная, тащить ли наглеца за шкирку, или уж позволить закончить своё.

– Давай живо забирай и выходи, – разрешил он.

– Да, да, господин, – добравшись до шапочки, Ярен будто бы споткнулся, пнул ногой шапку, и та отлетела к самому существу посреди арены.

Талла ни секунды не сомневалась, что сделал он это нарочно. Стражник, похоже, тоже так решил, окрикнул Ярена. Изготовился лезть следом за ним, но отвалился назад. Прежний соперник торговца дёрнул стража за ногу и кинулся прочь сквозь толпу.

– А ну стоять!

Талла больше не смотрела за ними, только за Яреном. Тот подхватил шапочку и что-то сделал с существом. С богом. Тот дёрнулся, но снова упал без сил. Ярен же зажал что-то в кулаке и бросился бежать. Перескочил через ограду и затерялся среди прогуливающихся людей.

Талла шатнулась от закипающей толпы и ощутила на плечах твёрдые ладони. Обернулась. Дэй удерживал её, увлекая за собой.

– Идём, идём, пусть стража разбирается.

– Да, – она скорее кивнула, чем произнесла вслух.

Что сделал Ярен? Зачем? Кажется, что-то оторвал или отрезал у бога?.. Талла взяла Дэя под руку, словно боялась потерять и остаться одной среди людей, способных глазеть на страдания, красть у тех, кому и так уже нечего отдать, способных… Да на всё! Пусть иногда и на доброту – тоже. Талла благодарно посмотрела на Дэя.

– Можно я уйду? – спросила она всё так же тихо.

– Если хочешь… – синие глаза наполнились нескрываемым огорчением.

– Мне плохо здесь, Дэй. Тут слишком много всего, понимаешь? Всего того, что делает меня несчастной.

– Если я не вхожу в число того, что делает тебя несчастной, может, позволишь проводить тебя хотя бы до ворот? – предложил он, и Талла охотно согласилась.

Они развернулись обратно, впереди ещё дёргалась спина стражника, догоняющего Ярена. Наверняка всем, кто попался им на пути, пришлось ощутить болезненные толчки и тычки. Талла порадовалась, что не была среди них.

– Почему ты захотела подойти? – спросил Дэй, прижав свою руку, а вместе с ней и кисть Таллы, к себе. Стало тепло. – А теперь сама же расстроилась…

– Показалось, что увидела знакомого, но обозналась… Как ты думаешь, что делал тот человек?

– Тот с шапкой? Наверняка пытался отщипнуть кусочек от бога, ни разу не видела? На празднике это проще сделать, когда такая толкучка. Обычно их успевают поймать, но этому, похоже, удалось скрыться.

Талла кивнула. Она слышала о таком и в Соланире, но никогда не видела и не могла представить, как именно оно выглядит. Но почему Ярен? Он же торговец, разве нет? “Торговец с тёмными делишками, которому проще залезть в гиблое болото, чем ехать по тракту”, – подсказала память.

– Понятно, – проронила она.

Парковая дорожка неумолимо вела их обратно к Шару. Талла ещё не видела стеклянного купола, но по суете и выкрикам поняла, что там что-то происходит. Они с Дэем, не сговариваясь, прибавили шаг. Крики стали громче, люди разбегались или кидались на землю. Туда – нельзя!

Глупо, наверняка опасно, но ни Талла, ни Дэй не остановились. Так притягивает огонь.

– Жди здесь! – Дэй первым опомнился и высвободился из сплетённых на его предплечье пальцев Таллы.

– Ни за что!

Но подходить уже не требовалось. Их оглушил грохот и треск, будто надвое раскололась земля. Те, кто был ближе к шару с Вестницей, отлетели на землю. Мгновение – тишина, даже ветер будто застыл, не смея тронуть ни единого листочка. Потом – крики. Люди звали помощь, друг друга, самих себя…

Тёмная пыль, пахнущая гарью и землёй, взвилась, пряча в своей утробе людей, деревья, раскуроченное ограждение. Что-то зашумело, разгоняя серое облако. Разбрасывая его ошмётки по парку. Взвилось разъярённой иглой, распахнуло разодранные крылья. И пророкотало:

– Люди!..

Одно слово. Выкрикнутое так, словно в нём сама ярость. Будто хозяин взревел на мышей, сожравших его припасы. Дэй заслонил Таллу собой, а она впилась пальцами в его спину.

Вестница.

Она кричала и била крыльями – могучая, но тяжело раненая птица. Такая же иссохшая, как Итер, скелет на порванных бурей крыльях. Талла разрывалась между жалостью и ужасом. На что способна Вестница? Она кричала, уже бессвязно, своим дивным, искривлённым безумием голосом. Зыркала по сторонам, жадно тянула носом. Люди ничком лежали на земле, не шевелясь, не думая о нарядах и причёсках – только бы богиня не обратила на них свой взор. Даже стражи замерли, будто кто-то остановил само время, и только неподвластная ему Вестница двигалась в застывшем мире.

Вдруг она кинулась вперёд. Крыло подломилось, и богиня ударилась о фонарь, крутнулась в воздухе. Ещё рывок, и она рухнула на пытавшегося отползти человека.

– Ты… Ты воняешь богом! – прогорланила Вестница.

Талла узнала пёструю шапочку, тёмные вихры. Дэй тянул Таллу прочь, она поддалась, но не смогла оторвать взгляда от Ярена и разгневанной богини.

– Ты, ты! Щиплешь, ранишь!

Вестница голодной вороной накинулась на торговца. Дэй резко дёрнул Таллу за руку, ей пришлось отвернуться. Лишь по вою за спиной понять, что там… Что там… Ведь Ярен не был плохим? Или был, но не самым…

Они куда-то бежали. Туфельки мешали, цеплялись за всё подряд. Наверное запачкались… Может, даже порвались. Её замечательные кремовые туфельки… Неужели никто не слышит, как он орёт? Неужели никто не поможет? Они бежали.

– Я чую, чую!

Крылья захлопали вновь. Что-то защёлкало часто-часто, со свистом. Талла обернулась. Стражи столпились позади и выпускали в богиню арбалетные болты. Разве не понимают, что бесполезно? Теперь, когда её обнимал воздух, что ей сделают?

– Не останавливайся! – прикрикнул Дэй.

Талла послушалась.

– Ещё! Чую ещё!

Шум прямо за спиной, ветер, сбивающий с ног. И пальцы-когти – сухие, острые – раздирают рукав платья. Дэя сшибло крылом.

– Ты, ты! Ещё воровка!

Талла зажмурилась. Вопль Ярена всё ещё звенел и дробился внутри неё, заставляя сердце пропускать удары от ужаса. Сейчас, сейчас и с ней… За что?

Ноги перестали ощущать под собой землю. Вестница вздёрнула Таллу вверх, точно беззащитного зверька, которого сейчас растреплют на кусочки. Коготь подцепил и дёрнул браслет на руке. Тот выдержал, не порвался.

Так вот что…

– Я не крала! – выкрикнула Талла.

Голос едва слушался, вышло тихо, хрипло и жалко. Вестница взвилась выше, когти сжались. Как больно! Словно под ножами прорвалась кожа на предплечье и горячее струйками потекло по рукаву. Её чудесное платье…

– Я не крала! – крикнула Талла ещё раз, громче. – Не крала! Это… Подарок!

Хватка когтистых рук ослабла, и Талла чуть не рухнула на землю. Как же высоко! Держи, держи… Больно, но держи. Вестница гаркнула:

– Ложь!

– Нет!

Талла едва могла дышать, воздух – словно глоток жидкого льда. Как заставить богиню поверить, как? Ненавидящую людей, обезумевшую. Убьёт, сейчас она её убьёт… И вдруг Талла поняла.

– Итенерий! Итенерий! – завопила она. – Итенерий!

Точно древнее заклинание... И магия сработала. Вестница перехватила Таллу под руки, подтянула к себе так, что их лица оказались близко. Какая она… Красивая. Наверняка была красивая. С огромными лазоревыми глазами, губами безупречной формы, неестественно длинной, но изящной шеей… Сейчас же – вся будто острая, обтянутая бумажно-сухой кожей. Талла встретила взгляд богини. “Не ложь, не ложь, не ложь!”

– Ты знаешь имя, – пропела Вестница. – Надо же… Раньше он не дарил подарков!

И она рассмеялась, ринулась вниз. Талла захлебнулась вдохом. Зажмурилась. Они разобьются, разобьются. Вместе! Вдруг, как надутый порывом ветра плащ, хлопнули крылья, богиня дёрнулась и зависла в воздухе. Раскрыла когтистые пальцы.

Талла приготовилась к боли. Но ступни встретили близкую землю мягким толчком. Не удержавшись на ногах, Талла рухнула на колени.

– Ты жива… Хвала небу и тверди, ты жива!.. – голос Дэя пришёл раньше, чем она осмелилась открыть глаза.

– Кажется… Моё платье? – рассеянно проговорила Талла.

– Талла! Ты живая, слышишь?! Тебя что, сейчас правда волнует платье?

– Нет.

Кажется, он смеялся. Не весело, а будто тоже сошёл с ума. Как и всё вокруг. До чего же хорошо, что он здесь… Что перетягивает тканью изрезанное когтями предплечье. Своим платком? Хорошо, когда вот так держит и ведёт куда-то. Далеко. Да, куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Какой-то человек пытался подскочить, о чём-то спрашивать. На земле ещё лежали люди, и запах гари никуда не делся. Талла даже слышала – будто через бесконечные слои тряпок – дикие выкрики Вестницы. Но это всё далеко, не здесь. А здесь – Дэй. Он уведёт её отсюда.