Беглый в Гаване 3

Глава 22

Пока мы с увлечением ковырялись с платами и лепли будущий сканер, в Цюрихе было обычное утро, которое началось как обычно — под мелкий ровный дождь, кофе с привкусом ореха, шорох бумаг в помещениях «Восхода». Только я и генерал знали, что за этой рутиной сейчас скрывается другое: в течение ближайшего времени весь персонал банка должен был пройти незримую, но очень тщательную проверку.

Генерал дал короткое распоряжение:

— Проверь всех, без исключений.

«Друг» подтвердил получение команды. На экране терминала появилась строка:

«Операция „Альпийская сетка“ активирована».

Дальше всё пошло без звука. За каждым сотрудником была закреплена своя «Муха». Плюс ко всему была развернута негласное наблюдение всех помещений банка. Также поставили под контроль все средства связи не только в банке, но и во всем офисном центре, ближайшие таксофоны, а заодно кондитерские, булочные магазины и магазинчики… — всё это для «Друга» было не шпионажем, а медицинской диагностикой. Он не вторгался — он слушал, измерял, сравнивал.

Через час сорок система мониторинга уже знала о людях больше, чем их собственные досье.

'Резюме № 01: Отдел валютных операций.

Сотрудники: 11. Эмоциональный фон стабильный. Двое демонстрируют признаки скрытой тревожности при упоминании ФРС.

Рекомендация: перевести на внутренний контроль, провести беседу под предлогом обновления безопасности.'

'Резюме № 02: Отдел отчётности.

Сотрудники: 8. Один выявлен с несоответствием в календарных логах. Наблюдается манипуляция со временем входа в систему.

Рекомендация: локализовать канал, запросить объяснение.

'Резюме № 03: Административный блок.

Секретариат. 100 % совпадение биометрических меток.

Рекомендация: без замечаний.'

'Резюме № 04: Управление кредитов.

Сотрудники: 6. Одна эмоциональная аномалия — подавление речевой активности при упоминании имени «Бицек».

Рекомендация: скрытое наблюдение 48 часов.'

Параллельно «Друг» анализировал трафик.

«Выявлены шесть попыток скрытой передачи данных за последние двенадцать дней. Все по каналу удалённого бэкапа, через шифр 'AES-192».

Источник — рабочие терминалы сотрудников среднего звена. Адрес получателя: терминал, зарегистрированный на фирму-оболочку в Люцерне. Конечная точка — Базель, дочерняя структура американского фонда «Horizon Trade».

Генерал просмотрел первые страницы отчёта, медленно убрал очки и сказал тихо:

— Они действительно полезли глубже, чем мы думали.

Я кивнул.

— «Друг» говорит, что следы обрываются внутри самого банка. Кто-то подчищает следы в реальном времени.

— Тогда копаем вглубь, — ответил он. — Пусть делает вторую фазу.

Через секунду на панели загорелась новая строка:

«Фаза II: корреляционный анализ — активирован»

На экране пошёл поток чисел, фамилий, дат. «Друг» комментировал сухо, как хирург:

«Сканирование поведенческих моделей завершено. Совпадение паттернов с базой „Лэнгли_82“ — два. Фамилии: Герхард Штольц, аудитор; Мариан Браун, ассистент отдела коммуникаций.»

— Подтверждение? — спросил генерал.

— С вероятностью 92 %, — ответил «Друг». — Активная координация с внешним контрагентом. Финансовая мотивация — высокая. Идеологическая — отсутствует.

Генерал откинулся на спинку кресла.

— Значит, не враги. Просто проданные суки.

Я глянул на экран. Последняя строка отчёта появлялась медленно, будто сама система хотела, чтобы её прочитали вслух:

«Итог операции „Альпийская сетка“: Объектов сканирования — 87. Скрытых связей с внешними структурами — 4. Риск утечки данных — устранён. Уровень внутренней безопасности банка — восстановлен. Рекомендация: поддерживать наблюдение в пассивном режиме ещё 14 суток.»

Я передал отчёт генералу. Он взял листы, прочитал до конца и сказал:

— Вот теперь «Восход» действительно наш.

«Друг» добавил последнюю строчку, будто подводя черту:

«Наблюдение завершено. Контур контроля восстановлен. Время полной стабилизации системы — шестьдесят две минуты.»

Мы с генералом переглянулись. Всё было по-швейцарски — точно, чисто и бесстрастно.

Только я понимал, что в этих шестидесяти двух минутах было не просто сканирование, а демонстрация того, как работает невидимая власть — власть тишины и информации.

Испытание прототипа сканера назначили на вечер — когда как раз жара спадёт, люди в округе станут ленивее, а эфир — тише. Это с одной стороны… С другой, в Цюрихе сейчас очень позний вечер, так что срочных докладов из Европы надеюсь не будет. Место первого испытания— бывший склад кабельного оборудования, переделанный под нашу временную техлабораторию. Стены — обшарпанные, проводка — поверху, от старого распределителя. В центре — стол с ящиком, похожим на советский усилитель радиопомех, но внутри уже сидело другое. Прототип сканера, собранный на новых микросхемах, из компонентов, которые сюда попадали по частям, поодиночке, через порты, друзей и псевдо-туристов, но с новой для этого времени архитектурой и топовым программным обеспечением.

Костя стоял у пульта. Эль Гато — у задней стены, с чашкой кофе. Кубинский инженер жевал сигарету, не зажигая — от нервов.

— Всё, подключили? — спросил я.

— Tierra lista. Sólo falta empujar el botón.(Земля готова. Осталось только нажать на кнопку.)

— Нажимай.

Семенов опустил большой палец на кнопку. Щелчок. И тишина.

Потом — низкое гудение вентилятора, тонкий писк старта и… заморгала зелёная лампочка на корпусе.

— П-пошло… — прошептал кто-то.

На мониторе — стареньком, с выгоревшими краями — пошли строки. Бинарные сигналы. Пачки шифрованного трафика.

Димка наклонился, пальцы вбили команду дешифратора.

На экране проявилась первая строка:

1982.06.14–19:03 UTC — ПАКЕТ № 4478 — ЧАСТНАЯ ТЕЛЕМЕТРИЯ — GEO-OPS-COM/CHARLESTON-AUX

Рауль присвистнул:

— Это же из Южной Каролины?

— Похоже. Спутниковый канал. Вторичный. Они явно не думали, что кто-то будет снимать его изнутри.

Семенов работал молча. Второй экран ожил — карта, линии, пульсирующие точки.

— Вот, смотри… — он указал. — Это орбита. Вон там — пересечение с нашими районами. Вот тут — начался трафик. И вот тут — мы его уже читаем.

— Sin interferencia?(Без помех?)

— Чисто, как по маслу.

Рауль отхлебнул кофе и выдохнул:

— Мы только что… заглянули в брюхо американской орбитальной собаки.

— Причём они даже не услышали, как мы открыли дверь, — добавил Димка.

В помещении стояла восхищенная тишина. Только слабый жужжание прототипа, да капель с потолка — где старый кондиционер подтекал. Все смотрели на экран.

— Теперь, — сказал я, — тест на надежность и длительность работы со стабильными параметрами. Если продержится хотя бы двадцать четыре часа — можно считать, что мы на правильном пути. И можно будет вплотную приступить к разработке системы охлаждения, что бы все элементы работали в зоне комфорта. А дальше…

— Дальше, — сказал Рауль, — мы станем слепыми только тогда, когда захотим закрыть глаза.

Он достал сигару. В этот раз — зажёг. Торжественно.

А в углу — сканер тихо моргал зелёным, будто говорил: я вижу всё. Просто ещё не всё показал.

Накануне вечером пришёл внезапно вызов явиться в посольство. Руководитель представительства КГБ при правительстве Республики Куба, по совместительству Советник-посланник посольства СССР на Кубе, он же — резидент КГБ Пётр Тимофеевич Рыжов, позвонил Измайлову лично.

— Филипп Иванович, информация строго для вас. Завтра с утра — визит. Будет сам. Каманданте. Без пресс-службы. Без фанфар. Инспекция по личной инициативе. Я бы на вашем месте уже через пять минут встал и пошёл наводить порядок.

— Что случилось?

— Наверное, услышал, что вы работаете лучше, чем положено. А может, просто решил проверить, не превратилась ли советская база в клуб по интересам.

На том разговор и закончился.

Ночь прошла в лихорадке. Уборка, покраска бордюров, замена перегоревших ламп, отключение сломанных кондиционеров, торжественное выдворение кошки из офицерской столовой и перенос всей контрабандной аппаратуры в подвал. К утру территория сверкала, как новая зубная коронка.

Фидель прибыл в девять двадцать, без опозданий, в своей привычной оливковой форме, с сигарой в пальцах и сопровождающими, больше похожими на учеников, чем на охрану. Высокий, сутуловатый, с уже заметной тяжестью в движениях — но глаза были те же: живые, цепкие.

— Comandante, добро пожаловать, — встретил его Измайлов, отдав честь не согласноустава, а темуважением, которое не скроешь под официальным протоколом.

— Сеньор General, приятно видеть, что ваша база жива. Хотя некоторые мне говорят — слишком жива, — усмехнулся Фидель, слегка хрипловато.

Он прошёл по основным точкам: Антенное поле, приемный центр, гермозона ЭВМ, рабочий зал. Два раза остановился, чтобы послушать, как работает дешифратор в «забое». Один раз — наклонился над плечом оператора. После этого посетилдаже медпункт. В нем его глаз дольше всего зацепился за Инну. Спрашивал чётко, местами резко, но с неподдельныминтересом.

Всё шло по протоколу — почти. Пока в коридоре между гермозоной и комнатой отдыха я не подошёл к Измайлову и негромко, на ухо произнес:

— У него сегодня спазмы в животе. Ночью почти не спал — бессонница, хромает немного из-за вен. Гипертония — держится, но близка к срыву. Плюс плечо опять тянет. И, похоже, начало диабета. Сухость во рту, глаза немногомутные.

— Всё это — точно? — спросил Измайлов, не глядя, и почти не шевеля губами.

— Проверено. Через данные из госпиталя и пару непрямых наблюдений. Скрывает. Но картина очевидна. Сегодня он почти не дожевал обед, а вон там — в рукаве таблетки.

Измайлов кивнул едва заметно.

— Значит, визит — не просто проверка. Это его способ сказать: «Я ещё здесь». Даже если тело уже не совсемслушается.

— Именно.

Фидель вернулся, словно почувствовал взгляд. Остановился, посмотрел в глаза Измайлову.

— Ваши специалисты работают молча. Это радует. Когда уши слушают, а язык молчит — значит, в голове порядок.

— Спасибо, товарищ Каманданте. Мы стараемся.

— Вы — из тех, кто не говорит зря. Мне это нравится. Москва вам доверяет?

— Москва мне не мешает.

Фидель усмехнулся. Потом на секунду потерял фокус в глазах. Как будто его качнуло. Но только на миг.

— Дайте воды. Без газа. И, пожалуйста, без этих ваших витаминок. Я всё ещё могу стоять на ногах без химии, — сказал он помощнику.

Он обернулся, посмотрел на Измайлова:

— У вас тут хорошо. По-армейски. И по-умному. Надеюсь, не только мне это нужно.

Измайлов стоял прямо, спокойно.

Фидель уже собирался к машине. Лимузин ждал на площадке перед главным зданием центра. Сигара была почти догоревшей, шаг — замедленным, будто каждое движение давалось немного с усилием. Помощник уже подался вперёд, но команданте поднял руку:

— Un momento.

Он повернулся к Измайлову, сделал несколько шагов в сторону. Они отошли на три метра в сторону от людей и техники. Встав прямо под пальмой. Ветер с моря трепал кроны, но снизу стояла тишина.

— Филипп, — впервые за весь визит он перешёл на имя. — Я слышал, ты знаешь, что стоит за иском никарагуанцев?

— Да, товарищ председатель. И кое-что знаю о том, что начнётся после. Сам иск — не цель. Это только повод для начала крупной политической игры. Но те, кто поднял эту тему, не смогут реализовать весь ее потенциал. В лучшем случае это будет выстрел хлопушки начиненной поносом. Много грохота, штаты в тонком слое дерьма, а их мощь по прежнему готова к использованию.

Фидель кивнул, закусил сигару, но не затянулся.

— И сколько, по-твоему, стоит такая игра?

— Ровно семнадцать миллиардов. Но не долларов. А возможностей. Если Ортега выиграет — получит право говорить от имени угнетённых. Если проиграет — станет очередным «маленьким диктатором». Америка это понимает. Потому и начнёт зачищать следы.