7 дней катастрофы

Глава 6 21.06.1941. День триумфа большой дезинформации. Часть 4

— Я реалист, товарищ генерал армии! — даже не подумал пугаться гнева своего собеседника Павлов. Всё равно, войдя в этот кабинет, он уже перешёл точку невозврата, оказавшись в положении — пан или пропал, а потому как-либо отступать от своих слов не имел никакого права.

— И в чём же состоит этот твой реализм? В желании сдаться? — всё так же продолжил нагнетать начальник Генштаба КА.

— Я бы сказал — в желании не сдать со всеми потрохами самые боеспособные корпуса, составляющие ⅔ всех подготовленных частей в моём округе! Вот, сам смотри, Георгий Константинович! Стоит только германским пикирующим бомбардировщикам разбить мосты по Неману, Зельве, Щаре и Ясельде, как 3 механизированных и 4 стрелковых корпуса окажутся полностью отрезаны в Белостокском выступе! — тяжко выдохнув и ткнув карандашом в карту, Дмитрий Григорьевич принялся очерчивать места сосредоточения стрелковых и механизированных корпусов. — Их немцам даже уничтожать не потребуется! Просто мимо пройдут по флангам, да и направятся в наши тылы! Тогда как наши части из этой захлопнувшейся мышеловки уже никуда не денутся! А если мы сейчас отдадим их командующим приказ идти к границе — тем более сгинут в итоге, попав в огромнейший котёл! Естественно, при условии, что случится именно война.

— Это так? — обратившись отнюдь не к спорщикам, а к Будённому, поинтересовался Сталин, которому более чем не пришлись по вкусу слова командующего ЗОВО. Да и отмеченное им на карте положение советских войск действительно выглядело весьма сомнительно в реалиях ожидания самого скорого нападения.

— Если немцы действительно разобью мосты, то всем этим частям придётся очень тяжко, — взглянув на карту и припомнив озвученную прежде информацию о численности германских войск, Семён Михайлович не смог найти каких-либо успокаивающих и уж тем более бравурных слов. Но и не стал впадать в панику при этом. — Однако, что нам мешает не позволить им сделать это? — вопросительно уставился он на докладчика.

— Да, товарищ Павлов. Товарищ Будённый зрит в корень. — Подуспокоившись, Иосиф Виссарионович совладал с очередной вытащенной из пачки папиросой и, делая промежутки на выдыхание дыма, уточнил один скользкий момент. — Отчего вы полагаете, что немецкие бомбардировщики смогут разбить эти мосты? Неужели они у нас не прикрыты зенитными пушками?

— В большинстве своём не прикрыты, товарищ Сталин, — лишь пожал в ответ плечами генерал армии, едва не заставив своего собеседника поперхнуться очередной порцией никотина. — Как и везде в армии, у меня в округе катастрофическая нехватка зенитных средств, тогда как стратегических объектов, требующих защиты — десятки тысяч. Зениток же хорошо если под 1000 штук наберётся или около того. Причём к половине из них — тем, что более современные, по всем складам нам вышло наскрести всего по полтора боекомплекта на орудие. Этого точно хватит, чтобы дать отпор в случае возникновения военной провокации. Пять-шесть налётов отразить сможем. Но если немцы пойдут на нас войной, то уже на 2-й день боёв снарядов к этим пушкам не останется вовсе. И новые взять мне будет негде! Ведь, как я уже сказал, на их счёт мы уже выскребли у себя все склады. Про бронебойные снаряды для противотанковой артиллерии вообще хочется промолчать. Их у меня в округе — кот наплакал. К 45-мм пушкам — хватит на отражение 3–4 атак. К 76-мм орудиям — и на один бой недостанет.

— Да как же вы допустили! — слово в слово повторил рык «и. о. царя» Иосиф Виссарионович. Разве что при этом посохом об пол не жахнул по причине неимения оного. Павлову тут повезло, что вопрос адресовался явно не ему.

— Промышленность не справляется. Да и наркомат боеприпасов зачастую спускает предприятиям какие-то нереальные планы, совершенно оторванные от их технических возможностей, — переглянувшись с Тимошенко, принял данный удар на себя Жуков. Всё же это именно ему минувшей весной пришлось лично разбираться, что за чехарда творится как раз таки с бронебойными снарядами в Союзе, отчего он располагал куда более полной информацией.

— Помню, вы уже не единожды жаловались по этому поводу, — покивал головой Сталин. — И товарищ Ворошилов тоже часто жаловался. Неужели до сих пор не разрешили имевшие место быть проблемы?

— Нет, товарищ Сталин, не разрешили. Проблемы, как были, так и остались. К примеру, у нас на всю страну до сих пор имеется один единственный завод, способный снаряжать взрывчаткой 76-мм бронебои. И тот через раз выдаёт брак. Точнее даже не через раз, а в 4 случаях из 5! — Было ли это одной из грандиознейших ошибок, которыми полнилось разросшееся взрывными темпами «промышленное хозяйство» СССР или намеренным вредительством и даже диверсией, осуществлённой на высшем уровне, но для столь ответственной работы в наркомате боеприпасов выбрали, наверное, самый худший и слабо подготовленный завод из всех, что имелись в их распоряжении. Что не преминуло сказаться на плачевном итоговом результате. — Больно уж технология там хитрая из-за особенностей принятого нами на вооружение взрывателя МД-5. Ну и кривые руки тоже вносят свою немалую отрицательную лепту. Так что за последние два с половиной года мы смогли получить лишь порядка 170 тысяч бронебойных снарядов такого калибра из более чем полутора миллионов заказанных. При этом за то же самое время в связи с небрежным хранением пришлось пустить в переплавку от 320 тысяч до 1 миллиона корпусов подобных снарядов, так как их просто-напросто изъела ржавчина, пока они месяцами и даже годами навалом лежали под снегом и дождём, дожидаясь своей очереди на снаряжение взрывчаткой. Более точную цифру не назову, так как там обнаружился полный кошмар с отчётностью и документами приёмки. Мы именно по этой причине месяца три назад были вынуждены принять на вооружение сплошной снаряд — вовсе без взрывчатого вещества, чтобы хоть как-то насытить войска потребными боеприпасами. Но их пока ещё не начали производить, насколько мне известно.

— Сколько у нас таких снарядов в резерве? Сколько мы сможем выделить округу товарища Павлова? — с вновь пробившимся через внешнюю маску спокойствия кавказским акцентом, уточнил хозяин кабинета, примериваясь при этом к очередной папиросе.

— Всего 24 тысячи штук, — понурив голову, чтобы не встречаться взглядом со Сталиным, тем не менее, громко и чётко ответил Жуков. — Это очень мало.

— А сколько должно быть? — сильно чиркнув спичкой, поинтересовался Иосиф Виссарионович. При этом многие нервно сглотнули, так как у переломившейся спички покосилась набок головка, и, судя по брошенному на неё взгляду «вождя», сейчас он был не против свернуть таким же точно образом десяток-другой голов ответственных за данный провал персон.

— По мобилизационным планам почти 800 тысяч требовалось иметь в одном только стратегическом резерве, — без каких-либо подсказок выдал Георгий Константинович, что говорило об одном — в данном вопросе он совершенно точно пытался разобраться, хоть это и не была его «поляна».

— Понятно, — шумно выдохнув, Иосиф Виссарионович отложил в сторону подвёдшую его спичку и взялся за новую. — Сколько мы можем отдать товарищу Павлову?

— Пять тысяч снарядов, — недовольно поджав губы, что-то подсчитал в уме и высказал своё мнение начальник Генштаба.

— Это плюс 4 снаряда на каждую мою трёхдюймовку! — не сдержавшись, откровенно уничижительно фыркнул Дмитрий Григорьевич. — И будет у меня не по 9, а по 13 снарядов на орудие! Во счастье-то великое! На целую минуту дольше стрелять сможем!

— Вышлите товарищу Павлову 10 тысяч снарядов! И столько же в КОВО! Срочно! Остальные же отправляйте поровну в Прибалтийский и Одесский округа! Им сейчас нужнее будет, нежели те без дела продолжат пылиться на складах! — чтобы не тратить время попусту на препирательства, подвёл черту под дележом Сталин, молвив своё веское слово, которому никто не рискнул возразить.

— С позволения товарищей добавлю от себя, — почувствовав поддержку, вновь «расправил плечи» Павлов. — Везите эти снаряды самолётами прямо в Минск! Грузите ими хоть новые ПС-84, хоть старые ТБ-1 и ТБ-3. Главное — везите! — обратил он свой взгляд на Жигарева. Не Жукову же организацией доставки было заниматься! — И снаряды к зениткам тоже точно так же везите! Все, какие можете отдать!

— Товарищ Павлов дело говорит! Раз уж время упустили, надо его срочно навёрстывать! — дал добро на столь расточительный способ доставки секретарь ЦК ВКП(б). — Займитесь, товарищ Жигарев. А товарищ Тимошенко проконтролирует.

— Слушаюсь, товарищ Сталин! — А что ещё оставалось генерал-лейтенанту авиации кроме как выразить полнейшую готовность? Да ничего не оставалось! Тут желания никто не спрашивал. Тут лишь раздавали задачи.

— Хорошо. С 76-мм снарядами разобрались. Что у нас с 45-мм и с зенитными снарядами, о срочных поставках которых также просит товарищ Павлов? — удовлетворённо кивнув головой, наметил дальнейший ход совещания Сталин. И пусть время утекало, он решил потратить ещё десять-двадцать минут на разрешение этого вопроса, раз уж до сих пор мало что оказалось сдвинуто с места.

— Насколько мне известно, по 85-мм снарядам главная проблема — в гильзах. Их по тем или иным причинам просто не успевают изготавливать в потребных количествах. Что же касается малокалиберных снарядов, то их основными поставщиками у нас являются заводы №62, №65 и №259, — продолжил демонстрировать свою компетентность Георгий Константинович. — Но в том-то и проблема, что они могут производить либо одно, либо другое. А так как с принятием на вооружение скорострельных зениток возникла потребность в очень большом количестве 37-мм снарядов для них, от этого очень сильно пострадали заказы на 45-мм снаряды всех типов. Изготовление тех же бронебойных наркомат боеприпасов по какой-то неизвестной мне причине вовсе отменил, хотя осколочно-фугасные оставил в производстве в небольшом количестве.

— Нам ведь сильно нужны и те, и те? — сфокусировав своё внимание на Павлове, уточнил хозяин кабинета.

— Да, товарищ Сталин! — едва заметно кивнул тот в ответ. — Нужны — не то слово.

— Что предлагаете? — как и любой высокопоставленный руководитель, вместо того чтобы самому ломать голову о данном, стороннем для него, вопросе, он тут же свалил поиск решения на плечи самого просителя.

— Если заводы уже сейчас сосредоточены на изготовлении 37-мм зенитных снарядов, то, конечно же, требуется всячески наращивать их выпуск, — подумав с полминуты, озвучил своё мнение Павлов. — Не стоит вносить очередную путаницу в отлаженный процесс. Если он отлажен, конечно. От себя ещё могу добавить, что только моему округу ежедневно потребуется получать никак не менее 27 тысяч таких снарядов. А лучше — вдвое больше. Ежедневно, товарищи! — на всякий пожарный случай обратил он внимание собравшихся на этом моменте.

— А чем вы будете останавливать вражеские танки, когда ваши собственные запасы 45-мм снарядов иссякнут? — очередной вопрос был задан, что называется, не в бровь, а в глаз.

— В первое время, как я понимаю, можно будет рассчитывать лишь на запасы ближайших внутренних военных округов. Плюс, полагаю отнюдь не лишним уже сейчас отдать приказ готовить срочные отправки со складов Дальнего Востока. Хотя бы по 100 патронов на орудие! На самое первое время нам этого должно хоть как-то хватить. А там, надеюсь, наркомат боеприпасов проявит должное рвение к работе и мобилизует на это дело какой-нибудь из гражданских металлообрабатывающих заводов. Да не один, а сразу много! Иного выхода не вижу! Ну, разве что, 76-мм шрапнельными снарядами, поставленными на удар, бить в борта вражеских танков из полковых да дивизионных орудий, выкаченных на прямую наводку. В лоб такой снаряд, понятное дело, современный немецкий танк уже не пробьёт. Мощи не хватит. А в борт — ещё можно попробовать. По крайней мере, на лёгких танках должно сработать. За счёт своей массы и скорости 15−25-мм броню они проломят, — где-то когда-то пенсионер Григорьев находил информацию, что такой снаряд был действенен для поражения броневой защиты толщиной вплоть до 30-мм. Так что в ЗОВО уже заранее был отдан приказ ввести побольше подобных боеприпасов в возимый боекомплект новейших танков и буксируемых трёхдюймовок всех типов.

— Значит, первое время сможете продержаться? — удовлетворённо кивнул Сталин, хоть тут получивший уверение от «первого паникёра», что поначалу армия точно сдюжит.

— Как я и говорил, пока не оказался обвинён во всех возможных тяжких преступлениях, от 6 до 10 дней — сможем, — вернулся генерал армии к главной теме совещания. — А вот после придётся встречать противника на окраине Минска. — О том, что столица БССР может вовсе пасть, Дмитрий Григорьевич не позволил себе даже заикнуться. Слишком уж опасными были не то что подобные слова, а даже подобные мысли.

— Почему именно такие сроки? — не позволив Жукову вновь вспылить, Сталин дал возможность командующему ЗОВО высказаться до конца.

— А здесь я вынужденно возвращаюсь к вопросу авиации, — к ужасу Жигарева принялся переводить стрелки именно на его хозяйство Павлов. — Последние подсчёты показали, что у меня в округе на большее время банально не хватит авиатоплива даже с учётом эксплуатации всего 950 самолётов и с учётом, скажем так, их предполагаемой естественной боевой убыли.

— У вас действительно так мало топлива? — притворно нахмурился хозяин кабинета, будто сам не знал, что с авиатопливом в стране всегда наблюдалась очень напряженная ситуация.

— И топлива мало, — согласно закивал Дмитрий Григорьевич, — и следует учитывать, что немцы точно будут бомбить наши базы ГСМ. Потому, если за первую же неделю мы не сможем полностью сжить со света всю немецкую авиацию, впоследствии они просто-напросто сожгут остатки моих ВВС прямо на аэродромах. Учитывая же, что у немцев изначально имеется определённое превосходство в этом плане — во всяком случае, на моём направлении уж точно, уничтожить их в столь сжатые сроки мы никак не сможем! — развёл он руками, как бы говоря — «не требуйте от меня невозможного». — Стало быть, и наземные войска с теми же мостами да железными дорогами авиацией прикрыть в должной мере никак не выйдет. В том числе по этой причине я и настаиваю на отводе наших войск вглубь территории, в противовес идеи выдвинуть все силы к границе, где мы их тем более не сможем прикрыть с воздуха, так как к тому времени все наши приграничные аэродромы уже будут разбиты германской авиацией. Тогда как с тыловых аэродромов истребители банально не дотянутся — слишком далеко им оттуда придётся лететь к границе.

— Вы полагаете, что страна не сможет снабдить вас топливом в должном объёме? — пока все переваривали услышанное, Иосиф Виссарионович озвучил вполне логичное уточнение, которое просто само просилось на язык.

— Я полагаю, что к тому времени, как это станет острой необходимостью, большая часть крупнейших железнодорожных станций и железнодорожных мостов, включая тыловые, будут уже разбиты германскими бомбами. А потому о поставках тысяч тонн бензина не сможет идти даже речи. Бензовозов же на автомобильном шасси у нас очень мало и мотаться на сотни километров туда обратно они не смогут. И техника не выдержит такой активной эксплуатации, и немецкие истребители-бомбардировщики, непременно, будут за ними охотиться, как и за всеми прочими машинами, дабы разладить всё наше дневное сообщение по дорогам. Не надо быть гением тактики и стратегии, чтобы понимать это, — пожал в ответ плечами Дмитрий Григорьевич.

— И что теперь? Проблемы вы озвучили. А кто будет думать о путях их разрешения? Или же вы предлагаете сдаться? — применил очередной любимый приём всякого высшего руководства Сталин — принялся нагнетать ситуацию и намекать на тяжкие обвинения в адрес очередного исполнителя в том, что он не справился с высоким оказанным ему доверием.

— Нет, конечно! Сдаваться уж точно никто не собирается. Мы эту проблему уже даже разбирали с товарищами краскомами после завершения штабной игры. Несколько переиначили былой опыт по доставке авиацией топлива танковым частям, — имелся такой факт во время «Освободительного похода» 1939 года. — И даже провели первые испытания по превращению старых бомбардировщиков ТБ-3 в этакие летающие танкеры. Там ведь в одних только внутренних топливных баках можно увезти под 8 тысяч литров в каждом. При необходимости звено таких самолётов способно за один вылет доставить на тот или иной аэродром полную заправку для целого полка истребителей, — тут он был вынужден иметь в виду полки с эскадрильями по 15 самолётов, как то и полагалось иметь по существующему уставу ВВС КА. — Но полностью намечающуюся проблему это не решит! По показаниям немецкого лётчика они будут совершать по 5–6 боевых вылетов в день. Стало быть, и нам придётся поддерживать примерно такой же уровень активности. Что, соответственно, потребует 5–6 заправок! Тогда как ТБ-3, чтобы не стать жертвой вражеских истребителей, смогут прилетать только ночью. Да и не так уж много их у меня. И ещё меньше экипажей с допуском к ночным полётам. Потому на всех — точно не хватит. В итоге мы уже спустя неделю или чуть больше будем вынуждены резко сократить количество вылетов наших боевых самолётов, что тут же самым негативным образом скажется на ситуации над полем боя. Контроль неба останется за немцами, независимо от того, нравится нам это или нет.

— Вы рисуете очень неприятную картину, товарищ Павлов, — из тона, которым это было произнесено, никто не понял, попенял при этом Сталин докладчика или же поругал. Но это не помешало всем и каждому состроить максимально напряжённое выражение лиц.

— Именно по той причине, что я её себе уже хорошо представляю, мне приходится выступать здесь и сейчас перед вами, товарищи, в роли этакого «Мальчиша-Плохиша», уговаривающего вас оставить без боя немалую часть нашей территории, — вновь пожал плечами Павлов. — Только в отличие от того отрицательного персонажа детской сказки, я делаю то, что делаю, исключительно ради пользы родине, а не чтобы позволить кому-либо нас победить. Поймите вы, наконец, нам нужно уберечь лучшие войска от самого первого, как противник полагает — «внезапного», удара. Тогда будет кому дать сдачи! Да так дать, что клочья полетят налево и направо! А если мы загоним наши лучшие части на совершенно неготовую приграничную оборонительную линию, там их всех тяжёлой артиллерией и накроют! Вон, товарищ Берия не даст мне соврать, у немцев в приграничье на каждый километр будущего фронта по три-четыре сотни орудий сосредоточено!

— Таким сведениями я не располагаю, — не позволил создать из себя источник «непроверенной информации» Лаврентий Павлович.

— Значит, ваша разведка работает плохо! — сказал, как припечатал, Павлов, с трудом удержавшись от хлопка рукой по столешнице. — Или же где-то на важном информационном узле сидит германский крот, который не пропускает наверх информацию снизу. Потому что я этой информацией располагаю! И видел всё своими собственными глазами! Во всяком случае, в районе Сувалкинского выступа. Про Брестское направление врать не буду — не знаю, так как мой самолёт сбили как раз на подлёте, не позволив оценить всё самому с самого верху, откуда видно если не всё, то очень многое. Кстати, — сделал вид, что спохватился он, — своих пограничников тоже пожалейте. Их ведь в самую первую очередь накроют. А тем ответить будет нечем. Куда им против той же гаубицы или на худой конец миномёта винтовкой воевать? Пропадут зазря! А ведь из них несколько стрелковых дивизий сформировать можно было бы! Да подкрепить артиллерией отдельных артполков РГК! Всё силой бы стали, а не заранее списанным со счетов «активом»! Тут вам не царская армия! Тут бабы больше не нарожают! — принялся Дмитрий Григорьевич давить на революционную сознательность. — Бойцов и командиров Красной армии беречь надо и грамотно использовать в боях, а не кидать, не глядя, в топку сражений! Или кто-то тут полагает, что я не прав? Кто-то полагает, что мы не должны бережно относиться к жизням защитников нашей родины?

— А ты на нашу революционную сознательность не дави! — всё совершенно верно понял Жуков и потому пошёл в контрнаступление. — Не один ты тут понимаешь в тактике и стратегии! И поумнее тебя люди имеются!

— Надеюсь, ты это не про себя, Георгий Константинович? Потому как всем в армии уже стало кристально ясно, что из тебя начальник Генерального штаба, как из дерьма пуля! Ты в этом плане, впрочем, как и бывший до тебя Мерецков, товарищу Шапошникову в подмётки не годишься! — всё же не сдержался изрядно накрученный Павлов и высказал всё, что думает о своём визави. — И сейчас я в этом лишний раз убеждаюсь! Не мыслишь ты стратегически — на три-четыре года вперёд! Как был неплохим командармом так им и остался! Выше так и не вырос! Всё никак понять не можешь, что германская армия — это тебе не пара японских дивизий и не отступающие по политическому решению румыны! С этими в случае начала войны нам придётся рубиться насмерть годы! Годы! Как в империалистическую! А то и куда хуже! Ты же при этом всю нашу кадровую армию хочешь одним махом на убой пустить, лишь бы только отстоять свою точку зрения! Где потом прикажешь брать кадры для развёртывания новых дивизий из мобилизованных? С Луны доставать? И кто ты после этого? Начальник Генерального штаба? Не смеши мои домашние тапочки! Они и так уже порвались!

Ой, что тут началось!