7 дней катастрофы

Глава 9 21.06.1941. День триумфа большой дезинформации. Часть 7

— А мы уже услышали все просьбы товарища Павлова? — не спеша поднимать руку, словно тот прилежный ученик, уточнил немаловажный момент осторожный и предусмотрительный Берия. — Просто не хочется сейчас отдать свой голос «за», а спустя 5 минут узнать, что список пожеланий командующего ЗОВО на самом деле сильно больше уже озвученного. И новые пункты этого самого списка окажутся, либо избыточными, либо вовсе невыполнимыми. Некрасиво может получиться, товарищи.

— Товарищ Павлов, вам есть ещё что сказать или мы можем проводить голосование? — в свою очередь уточнил у генерала армии принявший данный комментарий к сведению Сталин.

— Да, товарищи, как очень верно предположил товарищ Берия, у меня ещё не закончились пожелания. И, уверяю вас, ничем малозначительным в них даже не пахнет. Всё исключительно по делу! — принялся Дмитрий Григорьевич ковать железо пока горячо.

— Тогда постарайтесь озвучить их все побыстрее, — дымя, словно паровоз, хозяин кабинета с некой долей недовольства поторопил своего собеседника. На его плечи и так навалился столь солидный груз ответственности, что не унести. А тут ещё вдруг выясняется, что «главный проситель» озвучил далеко не всё, хотя и так запросил уже немало. Но, следовало отметить, всё исключительно по делу.

— Перво-наперво, товарищи, прошу не отзывать в Ленинградский военный округ, а хотя бы на ближайшие пару недель оставить в БССР генерала армии Мерецкова. Кирилл Афанасьевич всю последнюю неделю инспектировал войска ЗОВО, а потому имеет определённое представление о выявленных проблемах и тех тонких местах, на которые следует обратить особое внимание, — принялся в уме загибать пальцы Павлов.

— В качестве кого вы желаете видеть его в своём округе? Нет. Теперь уже не в округе, а на фронте, — сам же себя поправил Иосиф Виссарионович.

— Мне необходим человек, которому я, по возможности, могу максимально полно доверить присмотр за командованием 10-й армии, — не став ходить вокруг да около, Дмитрий Григорьевич выдал правду матку, как она есть.

— Вы имеет какие-то основания не доверять командованию этой армии? — тут же среагировал Берия, не забыв при этом пройтись холодным взглядом по встрепенувшимся Тимошенко с Жуковым.

— Дело не в том, доверяю я там кому-нибудь или не доверяю, — постарался сойти с той кривой дорожки Павлов, на которую неожиданно для самого себя выскочил, подобрав не совсем корректные слова. — Просто военные советы и штабы армий доселе никогда не находились в моём непосредственном подчинении. Я же лично не могу одновременно стоять за плечом каждого из командармов, чтобы от и до контролировать их действия при выполнении ими поставленных именно мною задач.

— А это разве необходимо, стоять у них за плечами? — нахмурившись, уточнил Иосиф Виссарионович. Всё же сама мысль о том, что, по мнению командующего ЗОВО, командирам целых советских армий требовалась «нянька», приводила к появлению ноющей зубной боли. Ведь что же тогда это были за командармы такие, раз им требовался строгий присмотр, словно каким неразумным детям!

— Да! Необходимо! — проявил твёрдость в отстаивании своей просьбы Павлов. — Они ведь даже не со зла, а просто по уже въевшейся привычке не будут ничего предпринимать, пока не получат из Генерального штаба подтверждения моих приказов, — принялся озвучивать он свои основные опасения, конечно же из тех, которые виделось возможным произносить вслух не вызывая лишних подозрений. — Со временем, дня через 3–4, они, конечно, привыкнут и войдут в должную рабочую колею. Но до того-то момента драгоценное время будет утеряно! А самые первые дни боевых столкновений будут решающими! Надеюсь, это понимают все собравшиеся! Потому в этот период уж точно не может быть места обсуждению приказов командования! И я тому самый что ни на есть показательный пример! Вместо того чтобы подчиниться директивам товарища Жукова, я здесь и сейчас стою перед вами и обсуждаю, как же мне необходимо воевать, теряя на это драгоценные часы! Я — генерал, товарищи! Я понимаю, что мои нынешние действия в корне неверны, если до последней буквы действовать в соответствии с воинскими уставами! Но я имею своё мнение, основанное на моих более глубоких знаниях ситуации на местах! И я препираюсь! И они все, уж поверьте, будут точно так же препираться, особенно после того, как со стороны моего штаба поступит приказ на отступление к оборонительным позициям вместо организации собственного контрнаступления, чему их всех учили из года в год!

— Хм. Ваши сомнения и опасения ясны, — покивал головой Сталин. — Потому и выбор пал именно на одного из заместителей народного комиссара обороны, что он сможет выступать в качестве некоего подтверждения легитимности отданных вами приказов, — как бы проговаривая свои мысли вслух, он принялся озвучивать окружающим собственные измышления на сей счёт. — Что же, это вы очень предусмотрительно задержали у себя товарища Мерецкова, товарищ Павлов. Но у вас ведь, насколько я помню, целых четыре армии. Кто же тогда присмотрит за командованием остальных трёх?

— Если бы моя наглость не имела границ, товарищ Сталин, я бы попросил у вас и у товарища Тимошенко откомандировать на мой фронт в той же самой роли, но уже в 4-ю армию, товарища Жукова, — неожиданно для всех назвал Дмитрий Григорьевич того, с кем лаялся по каждому поводу ещё какие-то считанные минуты назад. — Если немцы пойдут на нас полноценной войной, именно в первые дни положение там будет куда более тяжёлым, нежели в зоне контроля 10-й армии. И кто как не Георгий Константинович смог бы найти нужные слова, выражения и приказы, чтобы заставить наши войска держать указанный фронт? Но, у меня имеются и разум, и совесть, а потому, прекрасно понимая, что товарища Жукова вы мне не отдадите, прошу вас подумать о направлении на ту же роль нынешнего заместителя начальника оперативного отдела Генштаба — товарища Василевского. У него, конечно, звание не столь высокое. Но тут ведь главную роль будет играть не столько его воинское звание, сколько вверенные ему полномочия.

Тут генерал армии несколько лукавил. Тот же Жуков с его тяжёлым характером и страстью к наступательным операциям ему сейчас в войсках нафиг не сдался. Да и по правде говоря, не умел ещё пока Георгий Константинович вести грамотное наступление против действительно серьёзного противника — такого, как Вермахт. Это уже потом, после нескольких поражений лета-осени 1941 года, набив себе изрядно синяков и шишек, он станет мудрее и искуснее в плане ведения боевых действий. Только это его обучение воинской науке обойдётся стране слишком большой кровью. Впрочем, как и обучение того же будущего маршала Рокоссовского, который также не родился военным гением и стратегом от бога.

А вот кто ему был нужен на ключевом месте — так это «громоотвод» на случай возможных будущих разбирательств на тему «кто виноват и что делать» и одновременно довольно осторожный человек, на роль которого очень хорошо подходил такой работник штаба, как генерал-майор Василевский.

— А кого вы желали бы отправить в той же роли в 3-ю и 13-ю армии? — не спеша высказывать своё мнение на сей счёт, Сталин сперва захотел узреть всю картину в целом, потому и задал именно такой вопрос.

— В 3-ю армию уже отправился мой заместитель — генерал-лейтенант Болдин, — видать, истории в определённой мере всё же суждено было повториться и потому «группе Болдина»[1] вновь придётся появиться на свет. Правда задачи перед ней Павлов ныне собирался поставить несколько доработанные и оптимизированные по сравнению с тем, что имели место быть в известной ему исторической линии. — А 13-ю я оставил за собой. Буду одновременно и осуществлять общее руководство Западным фронтом, и контролировать становление этой тыловой армии действительно грозной силой. Как минимум неделя, а то и две у меня на это дело будет, прежде чем придётся кидать её или её отдельные подразделения в бой.

— Ну как, товарищи, вам инициатива, товарища Павлова? — дослушав краткое, но ёмкое пояснение, поинтересовался у всех присутствующих хозяин кабинета.

— Не лишена смысла, — очень так обтекаемо прокомментировал Тимошенко. — Да и мы, в случае чего, будем иметь дополнительный канал поступления самой свежей информации с передовой. И если товарища Жукова я ни за что не отдал бы, то кандидатуры товарищей Мерецкова и Василевского смотрятся приемлемыми для выполнения такой задачи.

— То есть, никакого неприятия озвученной идеи у вас нет? Я вас правильно понял, товарищ Тимошенко? — уточнил Иосиф Виссарионович, чтобы не осталось какой-либо недосказанности.

— Правильно, товарищ Сталин, — кивнул в ответ нарком обороны. Всё же он хорошо видел, что «хозяину» Павлов нынче импонирует, а потому отделаться такой «малой кровью», было куда проще, нежели идти на какое-либо обострение.

— Тогда идем дальше. Чего ещё вы от нас желаете получить, товарищ Павлов? — удовлетворённо прикрыв глаза, секретарь ЦК ВКП(б) махнул трубкой в сторону генерала армии.

— Технических специалистов, товарищ Сталин. Мне кровь из носа нужны специалисты, умеющие эксплуатировать радиостанции армейского, корпусного и дивизионного уровней. Не знаю, как с этим делом обстоят дела у моих соседей, а лично у меня — полный провал, — вновь неприятно удивил собравшихся Дмитрий Григорьевич. — Чтобы вы понимали масштаб трагедии, с которым я вынужден был мириться всё время нахождения на должности командующего ЗОВО, и который я пытаюсь до вас донести, у меня в округе 11 авиационных дивизий, включая две дальнебомбардировочные. Но на них имеется всего 4 краскома, что способны заставить работать имеющиеся радиостанции дивизионного уровня! Четыре! Не четыре десятка! А всего четыре! И та же беда в системе ПВО! У меня на весь округ опять же всего 4 человека, умеющих работать с устройством наведения новых 85-мм зениток! То есть по факту, четыре дивизиона таких пушек смогут вести прицельный огонь, тогда как все прочие — а это около трёхсот орудий, будут просто неприцельно выбрасывать дефицитные снаряды куда-то в небо. И ситуация в сухопутных частях не сильно лучше. К примеру, в каждой из созданных бригад ПТО, имеется всего по одной радиостанции! Большего количества, положенного им по штату, в бригады не выдавали, поскольку некому на них работать! И если тех же танкистов с артиллеристами я худо-бедно по мобилизации смогу со временем набрать, то таких специалистов днём с огнём не сыщешь! Потому и озвучиваю данную проблему на столь важном совещании, воруя у себя же самого драгоценное время.

— Вы знали о существующей проблеме? — сделав каменное лицо, спокойным таким голосом обратился Сталин к наркому оборону. Только вот последний от услышанного тона начал тут же активно потеть.

— Проблема… кхм… — поправил Тимошенко ставший резко тугим воротник, — не нова. Специалистов подобного класса действительно не хватает. Всем.

— И какое вы видите решение? — даже не подумав уточнить, имеет ли вообще данная беда решение, Иосиф Виссарионович задал куда более заковыристый вопрос. Вопрос, подразумевающий, что как таковое решение уже обязано было иметься и даже претворяться в жизнь.

— Если позволите, — видя, что его самый большой армейский руководитель откровенно завис, попросил право высказаться Павлов.

— Говорите, — посверлив того секунд десять изучающим взглядом, всё же чуть кивнул головой глава государства.

— Что касается орудий ПВО, со своей стороны могу предложить лишь одно — если мы не можем вытащить из волшебной шляпы, словно уличный фокусник, подготовленных специалистов и отправить их в войска, нам необходимо заменить на передовой сами орудия. То есть все новейшие 85-мм пушки потребно постепенно сменить на прежние — 76-мм. Системы управления огнём последних хорошо известны нашим краскомам-зенитчикам. Да и снарядов к ним не в пример больше имеется повсеместно на складах. И пусть даже трёхдюймовый снаряд не столь мощный, как у 85-мм пушки, он, по крайней мере, есть в наличии, и будет запущен в сторону противника куда более прицельно. А все новые пушки, по мере их замещения в приграничных округах, отправлять на защиту тыловых городов и объектов. Там ведь и налётов дальней бомбардировочной авиации противника можно ожидать на порядки в меньшем количестве, и возможностей осуществлять обучение мобилизованных не в пример больше.

— Вы говорите, в вашем округе около трёх сотен подобных орудий?

— Совершенно верно, товарищ Сталин. И чуть более полутысячи зенитных трёхдюймовок. Остальное — малокалиберные зенитки, — мигом отозвался генерал армии.

— Тут только под одни орудия потребуется снарядить 6 полных грузовых составов. Тогда как вы сами совсем недавно предрекали нам грядущий кошмар в плане перевозок. Потому, как бы ваша идея оказалась физически не осуществима, — удручённо покачал головой Иосиф Виссарионович. — Тут надо внимательно смотреть и считать, что реально будет осуществить, а что нет. Мы всё же и тылы не можем оставлять вовсе без зенитного прикрытия. А, следуя вашему предложению, это придётся делать. Причём надолго! Чуть ли не на месяц! Пока поезда сходят туда и обратно, пока доставленные вам пушки развезут по местам, а подлежащие обмену доставят на железнодорожные станции.

— Но если вообще ничего не делать, то лучше нам от этого не станет, — предпринял всё же ещё одну попытку облегчить положение своих войск и, соответственно, своё собственное Павлов. — И вообще, желательно, наконец, начать формировать части исходя из унификации их вооружения. А то у меня чего только в дивизиях нет! Даже танки БТ-2 имеются с 37-мм пушками под немецкий снаряд, которые у нас днём с огнём на складах не сыщешь. И что вы мне прикажите делать с этими 23 танками, раскиданным вдобавок по разным дивизиям? Лишь ради них заказывать поиск и доставку столь редких боеприпасов, которые придут уже сильно после того, как машины вовсе погибнут в бою? В иных же дивизионных гаубичных артполках встречаются одновременно аж 5 разных типов орудий — три 122-мм и два 152-мм, часть из которых требуют тягачей для перевозки, а иные только гужевым транспортом и можно тягать. Как при таких вводных прикажете перемещать полк с места на место, как единое целое? Это же физически становится невозможным осуществить! Я уже не говорю про обилие требующихся для них всех боеприпасов! Ведь выстрелы от новых гаубиц физически невозможно применить из устаревших орудий таких же калибров и наоборот! И это лишь самые показательные примеры, которые я предлагаю постепенно изменять к лучшему! Так ведь в итоге и снабжение попроще станет, и управление частями упроститься.

— Мы подумаем, — сделав пару тройку медленных затяжек, Сталин всё же не сказал твёрдое «нет», что уже было неплохо.

— В таком случае, озвучу, пожалуй, финальную на сегодня просьбу. В целях обеспечения максимально возможной экономии авиационного топлива и ресурса самих крылатых боевых машин, прошу и даже требую срочно направить в БССР полдюжины радиоулавливателей самолётов типа РУС-2. — Тут Дмитрий Григорьевич перешёл уже от организационных вопросов к технической стороне решения назревающей проблемы, запросив себе немалое количество самых совершенных советских радиолокационных станций, которые в силу своей немногочисленности пока что прикрывали лишь Москву с Ленинградом, да самые крупные стоянки флотов.

— Они вам действительно так сильно нужны? — Сталин явно не мог знать или помнить вообще обо всём на свете и потому, задавая этот вопрос, попытался вывести просителя на дачу пояснений, из которых уже можно было бы понять, о чём вообще идёт речь. Что это за радиоулавливатели самолётов такие.

— Нужны, товарищ Сталин, — аж рубанул рукой для пущей показушности Павлов. — Как воздух, нужны! Ведь что сейчас у меня имеется из средств раннего обнаружения вражеских самолётов? Лишь звукоуловители, которые только с наземными частями ПВО и могут работать, обнаруживая приближающегося противника километров за 7, или в лучшем случае за 10–15 от места их расположения. А вот означенные мною РУС-2 видят самолёты уже за 120–150 километров! В самом худшем случае — за 60! Но ведь даже такой форы нам будет достаточно, чтобы вовремя поднять на перехват свои истребители! Хотя бы дежурные эскадрильи! Как результат — не придётся эти самые эскадрильи на постоянной основе держать в небе. Пусть далеко не весь фронт, но наиболее важные участки в результате окажутся на несколько порядков лучше прикрыты от вражеских налётов. Да и куда меньшее количество бомбардировщиков противника смогут убежать домой, коли в небе над предполагаемой целью их повстречает не дежурное звено, а половина истребительного полка, как минимум! Если не весь полк в полном составе!

— Мы сможем чем-то поспособствовать в этом плане товарищу Павлову? — понятия не имея, что там творится с производством этих хитрых установок, Иосиф Виссарионович мудро переадресовал озвученную проблему наркому обороны. Всё же кому ещё из числа присутствующих, как не ему, было знать о подобных военных новинках, если не всё, то многое.

— Нет, товарищ Сталин, — сказал, как отрезал Тимошенко. — Этих установок у нас крайне мало. Едва хватило, чтобы прикрыть Москву и Ленинград. И то лишь с угрожаемых направлений. Плюс кое-что досталось флоту для прикрытия самых значимых военно-морских баз.

— Значит, снимите хотя бы по одной штуке оттуда и отсюда. Что называется, с миру по нитке, бедному на рубаху, — катнув желваками, не подумал отступать от своего требования Дмитрий Григорьевич. Что называется, не для себя просил, для дела!

— Ты думай, что говоришь! Столицу хочешь без прикрытия оставить? — мигом взъярился явно струхнувший Тимошенко. Ведь пусть предложение ослабить защиту Москвы поступило не от него, но озвучено всё же было одним из его подчинённых. То есть налицо была недостаточно правильная работа с личным составом с его стороны.

— Во-первых, пара установок погоды не сделают. Во-вторых, немцам до Москвы ещё как-то надо умудриться долететь. Тут ведь тысячи полторы километров от линии фронта будет! В-третьих, я ведь сейчас даже не прошу чего-то излишнего! — принялся показательно загибать пальцы Павлов. — Эти установки и так изначально полагались по штату трём расквартированным в ЗОВО полкам ПВО РГК, но до сих пор не были поставлены. Как результат, мы, считайте, совершенно слепы в плане пресечения вражеских налётов хотя бы на самые важные города округа! И дабы не допустить их уничтожения массированными бомбардировками я буду вынужден постоянно держать в воздухе огромное количество истребителей, что в итоге самым пагубным образом скажется на том сроке, в течение которого мы сможем давать противнику серьёзный отпор в небе Белоруссии!

— Сколько вам минимально нужно этих радиоулавливателей самолётов? — пока военные мерялись тяжёлыми взглядами, вновь взял слово глава СССР.

— Самый-самый минимум — три штуки, чтобы прикрыть Минск с двумя крупными аэродромами в его пригородах; чтобы прикрыть Барановичи, как самый крупный узел снабжения и самый крупный авиационный узел округа, в пригородах которого к тому же сидит мой штаб в запасном командном пункте; и чтобы прикрыть Лиду, как наш будущий этакий передовой форпост, о который будут вынужденно биться немцы, что сейчас сидят в Сувалкинском выступе.

— Если трёх достаточно, почему изначально было шесть? — последовал очередной вопрос от Сталина.

— Насколько мне известно, в этих установках при работе сильно нагреваются лампы. Потому время от времени их надо выключать для охлаждения. Плюс поломки никто не отменял. Потому и сказал 6, что, работая в паре, они могли бы подменять и подстраховывать друг друга, — нисколько не тушуясь, принялся за пояснения Дмитрий Григорьевич.

— Это очень хорошо, что вы вникаете в такие детали, товарищ Павлов. Даже более того скажу! Это похвально! — более чем благосклонно кивнул ему Иосиф Виссарионович. — Но шести установок у нас для вас нет.

— У нас и трёх нет, — тут же буркнул со своего места Тимошенко.

— А сколько есть? — переведя взгляд на наркома обороны, уточнил хозяин кабинета.

— С защиты Ленинграда снимать ни одну нельзя. Там финны рядом. Эти либо сами по нам ударят, либо предоставят немцам свои аэродромы. От моряков мы тоже вряд ли что-нибудь получим. У них там как раз по одной-две установки на базу. Причём, кое-где стоят радиоулавливатели прежней модели — РУС-1, с куда худшими показателями обнаружения воздушных целей. Потому, если поступит приказ, одну установку с охраны Москвы снимем. Плюс следующую, которую соберут, тоже можно пообещать отправить товарищу Павлову, в ущерб всем остальным фронтам, — не забыл под конец своего пояснения добавить шпильку нарком обороны, явно недовольный генералом армии.

— Сегодня одна установка РУС-2 должна быть снята с защиты Москвы и срочным поездом отправлена в Белорусскую ССР, — не терпящим возражения тоном, произнёс Сталин, поставив тем самым жирную черту под спором военных. — Где вы её разместите? В Минске? — а это уже обратились к командующему ЗОВО.

— Нет. Если будет лишь одна, отправлю её в Барановичи. В ближайшие неделю-две именно этот город станет центральным узлом обороны округа. Немцы будут к нему рваться, как бешенные, — принялся разъяснять своё решение Павлов. — Если за это время массовыми налётами сожгут Минск, лично я утрусь. Буду скрипеть зубами от гнева, но утрусь и продолжу воевать дальше. Если же в ближайшие две недели падут Барановичи, в итоге падёт и Минск или же то, что от него к тому времени останется. В том числе поэтому я настаивал на начале эвакуации мирного населения. Минск ведь на 90% состоит из деревянных домов. Если немцы забросают его зажигательными бомбами, сотни тысяч людей в одночасье останутся без крова, если вовсе уцелеют. И что в таком случае прикажете мне с ними всеми делать? А?

— Товарищ Тимошенко, вы снимите с защиты Москвы две установки. И обе сегодня же отправите в распоряжение товарищу Павлову. Одну из которых он сразу же по получении установит для защиты Минска. И после этого будет оберегать столицу Белоруссии пуще глаз своих! Чтобы к городу ни один вражеский самолёт на пушечный выстрел не подобрался! Ясно? — впервые за совещание Иосиф Виссарионович откровенно вспылил и обжёг яростным взглядом вообще всех собравшихся — и правых, и виноватых.

— Будет выполнено! — народному комиссару обороны только и оставалось, что принять к исполнению озвученный приказ.

— Тогда, пожалуй, позволю себе последнее, — слегка поёжившись от тут же метнувшегося к нему грозного взгляда хозяина кабинета, всё же позволил себе взять слово Павлов. — С началом войны у Главного военного совета Красной Армии окажется слишком много вопросов, требующих немедленного решения. При этом многие его члены по вполне понятным причинам не смогут посещать заседания. Стало быть, совет не сможет выполнять свою функцию в полной мере. Да и его нынешних возможностей станет совершенно недостаточно, чтобы мобилизовать на войну всю промышленную и экономическую мощь страны.

— Что вы предлагаете, — явно всё ещё находясь в излишне взвинченном состоянии, весьма резко поинтересовался у того Сталин.

— На всё время войны необходимо создать такой орган власти, находящийся вообще над всеми ныне существующими структурами, приказы которого не потонут в бюрократической машине, как это нередко имело место быть в прежние годы. Та же история со снарядами — тому прямой негативный пример, левая рука делала то, что совершенно точно не делала правая, а голова вообще имела на сей счёт совершенно иные мысли. Все считали себя большими умниками, все ставили грандиозные планы, но никто не взял на себя задачу подсчитать, а хватит ли у страны обрабатывающих мощностей, сырья, времени и прочего, прочего, прочего, чтобы эти самые планы претворить в жизнь! Никто не возразил в самом начале, а лишь пожали плечами по итогу полного провала. Всё! Хватит! — аж пристукнул сжатым кулаком по столу тоже разошедшийся Дмитрий Григорьевич. — Делёжка делянок и перетягивание одеял на себя должны кануть в прошлое! Не те времена настают! Нужно создать такое управление или комитет, во главе с вами, товарищ Сталин, приказ которого был бы обязателен к исполнению любым, кто бы его ни получил. Обязателен и точка! И без всякой оглядки на свои наркоматы или управления! Выполнил поручение — молодец! Не выполнил — тут же суд, винтовку в зубы и шагом марш рядовым бойцом в штрафные батальоны! Независимо от занимаемого положения и прежних достижений! И в самую первую очередь обеспечить жесточайший спрос не только с директоров, да генералов, чтобы они, по въевшейся привычке, не перекладывали ответственность на плечи простых исполнителей, но и с управленцев всех звеньев! Иначе у нас наркомат боеприпасов так и будет продолжать держать армию на голодном пайке, пока мы все в штыковых атаках там не передохнем! А так первым же в этой самой штыковой атаке подохнет не оправдавший доверия народа и партии бывший нарком! К примеру, — всё же взяв себя в руки, он попытался чуть сгладить свою «проникновенную речь», за которую его, небось, уже желали задушить не менее половины присутствующих в кабинете «товарищей».

— А не слишком ли это будет… сурово? — первым предпринял попытку сбить градус напряжения молчавший всё это время Молотов.

— Не слишком! Миндальничать некогда! Воевать надо! — поняв, что лично ему отступать уже некуда, залихватски махнул рукой, словно рубанул шашкой, генерал армии. — Но воевать грамотно! Без всевозможной показухи и фрондёрства, которыми в своё время вовсю грешили через одного офицеры царской армии! — подобрал правильную и идеологически верную «доказательную базу» своим словам командующий ЗОВО. — И потому предлагаю к рассмотрению первый же проект для этого будущего органа власти! Категорически, под страхом расстрела, запретить кому бы то ни было подгадывать те или иные военные операции к красным датам календаря! А то ведь у нас, попомните мои слова, найдутся сотни генералов и тысячи майоров да полковников, которые ради собственного возвеличивания в глазах руководящих кругов и ради личного хвастовства, начнут гнать войска на убой, лишь бы в итоге отрапортовать наверх о достижении какого-либо успеха, например, к годовщине Великой октябрьской революции! Или к 1-му мая! Или ко дню рождения товарища Сталина! И то, что они при этом угробят войска, необходимые для стратегической операции, загубят тысячи, а то и сотни тысяч жизней советских людей, растеряют всю технику, и в итоге тем самым подставят всё высшее руководство не только армии, но и страны, им недоступно к пониманию! Поверьте, у нас в армии полно таких «уникумов»! Но они такие не потому что идиоты, ничего не смыслящие в нашем воинском ремесле, а потому что чванливые и карьеристы, каких ещё поискать! Сам был таким! Но вовремя исправился! А потому прекрасно понимаю, о чём говорю! Вот с ними всеми, чтобы они начали воевать не только нормально, но и с минимизацией потерь с нашей стороны, и требуется начать бороться подобными жёсткими мерами. Иначе будем мы встречать победу с таким потерями, что империалистическая война покажется нам лёгкой прогулкой! Убойная-то сила множества вооружений выросла в разы, а человек остался тем же смертным существом, каковым был прежде! Бронёй не оброс! Что и нам самим необходимо совершенно чётко понимать, и потребно донести эту простую мысль до всех и каждого из числа красных командиров. На этом у меня, пожалуй, всё, товарищи.

[1] Группа Болдина — конно-механизированная группа с составе 6-го, 11-го мехкорпусов, а также 6-й и 36-й кавдивизий с отдельным гаубичным полков, созданная в ночь с 22 на 23 июня 1941 года для нанесения флангового удара по передовым частям немецкой армии, действующим из Сувалкинского выступа.