7 дней катастрофы

Эпилог

— Не успел. Опять не успел, — грустно произнёс Дмитрий Павлович, вспомнив и осознав, где именно и перед чьим взором он вновь очутился. Как когда-то в своей прошлой жизни он не сумел завершить начатый цикл книг, точно так же в своей «временной» жизни он не преуспел в доведении до логического завершения всех необходимых с его точки зрения начинаний. И это было донельзя обидно — не увидеть итогов своего труда, не узнать в чём именно был точно прав, а где ошибся. — Впрочем, немудрено, что не успел. За 7 дней и даже за два раза по 7 дней такое простому человеку физически не успеть осуществить.

Припоминая всё то, что он сделал, отыгрывая жизнь генерала армии Павлова, пенсионер Григорьев прекрасно осознавал, что даже ведай он тогда о выделенном ему столь ограниченном сроке, у него всё равно не вышло бы завершить все потребные для закрепления удовлетворяющего его промежуточного результата шаги, не говоря уже о достижении приемлемых итоговых результатах.

Слишком уж многое зависело не от него самого и не от его влияния на реалии мира, а от огромного количества прочих людей, начиная с простого красноармейца, в этот раз получившего в руки «коктейль Молотова» и сумевшего сжечь им вражеский броневик и заканчивая руководителями государств, что принимали те или иные решения.

Да, осуществить какое-то минимальное влияние на них он смог. И это даже принесло свои результаты. Но влияние оказалось именно что минимальным, а не критическим. Каждый из них в полной мере сохранил свободу воли и лишь слегка подправил свою собственную активность, получив на руки дополнительные карты, привнесённые в мир «телодвижениями» изменившегося Дмитрия Григорьевича. А подобные «круги на воде» никак не могли разойтись по всей глади мироздания за столь короткий период.

И потому это даже было хорошо, что он не ведал об отведённом ему сроке, ибо, впав в депрессию, мог бы сразу опустить руки, ничего так и не изменив. Не каждому ведь дано стать столпом народов и наций, на которого будут равняться будущие поколения. В большинстве своём человек слишком слаб и слишком обыден, чтобы добиваться меняющих мир результатов.

— Это был твой выбор и твои дела, по итогу которых будет определён твой дальнейший путь. Как и все, кто был до тебя, ты стал сам себе судьёй, — как и в прошлый раз раздался разом отовсюду глас, что прервал мельтешение мыслей у духа лишившегося бренного тела. — Ступай же теперь дальше по проторенному самим тобой пути, который ты, не ведая того, выстраивал всю свою жизнь. Выстраивал каждым своим словом, каждой своей мыслью, каждым своим делом, и каждым своим бездействием. Ступай, ибо твоё время вышло. — С этими словами под духом раскрылось «окно», в которое он медленно и начал погружаться, не имея никакой возможности противиться своему перемещению.

— Я сожалею лишь о том, что не успел сделать всего, что мог бы, на что хватило бы моих сил, но никак не обо всём том, что успел совершить! — прежде чем отправиться в неизвестность, выкрикнул в пространство пенсионер Григорьев. Именно таковы были его последние слова. Слова человека прожившего достойную жизнь. Не идеальную, далеко не всегда праведную, полнящуюся и негативными поступками тоже, но достойную.

— И это тоже будет учтено, — раздался глас в уже опустевшем пространстве, когда «окно» закрылось за очередным духом, ушедшим из небытия. — Всё будет учтено.