7 дней катастрофы

Глава 16 23.06.1941. первый понедельник войны. Часть 3

— Сколько у нас сейчас самолётов задействованы в защите Москвы? — поднявшись со своего кресла и подойдя к общему столу, Иосиф Виссарионович взял одну из фотографий и, пристально рассматривая её, поинтересовался у Жигарева о наличии военно-воздушных сил близ столицы.

— На сегодняшний день суммарно — 387 находящихся в строю истребителей, товарищ Сталин. Примерно поровну старых моделей и новых, — приняв стойку смирно, быстро отрапортовал начальник Главного управления ВВС КА.

— А что же у вас так плохо обучены их пилоты, товарищ Жигарев? — отложив фотографию, на которой без мощной лупы всё равно мало что представлялось возможным разглядеть, поднял хозяин кабинета взгляд на «главного летуна» всей Красной Армии. — Вон, товарищ Павлов не даст мне соврать на этот счёт, — очень так чёрно пошутил он, сделав намёк на то, что генерал армии уцелел, даже попав под атаку нескольких своих же самолётов.

— Увы, но почти двести лётчиков — выпускники авиационных школ этого года. Они только-только прибыли в части и едва успели приступить к освоению новых боевых машин. Причём нам даже таких недостаёт! У нас по причине нехватки пилотов 33 истребителя Як-1 так и простаивают на аэродромах в резерве, конечно же, не принимая никакого участия в защите московского неба. — Тут Павел Фёдорович озвучил разом пару основных бед всех военно-воздушных сил СССР.

К началу войны у Советского Союза имелось слишком много молодых неопытных пилотов и немало новейшей, совершенно неосвоенной техники, тогда как принимать на себя первый удар и реально воевать вынужденно приходилось куда меньшему количеству опытных или относительно опытных лётчиков на морально устаревших истребителях типа И-16 и И-153.

Ещё полгода или даже год мира, и боеспособность советской авиации выросла бы на порядки — те же ветераны ВВС успели бы пересесть на новые машины, да и новичков успели бы хоть как-то подтянуть до удобоваримого уровня. Но здесь и сейчас приходилось рассчитывать лишь на то, что имелось на руках.

И Жигарев завуалировано давал всем понять, что у него в авиаполках ПВО Москвы лишних пилотов ни для кого нет. Особенно опытных! Что называется, самому было мало. А потому сверх уже выделенного и просить для Западного фронта ничего не стоит. Всё же за ситуацию на фронте в первую очередь спросили бы с того же Павлова или Копца, тогда как за Москву, случись вдруг что нехорошее, вроде её бомбардировки, уже могли спросить по полной программе непосредственно с него — с человека, который позволил себя уговорить ослабить защиту столичного града.

— Если всё дело упирается лишь в количество людей, то я готов меняться! У меня сейчас по тылам сидят ровно 149 безлошадных лётчиков-истребителей. Таких же точно зелёных новичков, у которых ещё молоко на губах не обсохло, и которых месяцами требуется подтягивать до более-менее приличного уровня, — решив стоять до конца, принялся выкладывать на стол свои немногочисленные козыри Павлов. — И я готов отправить их в ваше распоряжение, товарищ Жигарев. Хоть сегодня же!

— Отчего же вы не используете их, а вместо этого просите подкрепление у нас? — вопросительно уставился на генерала армии Сталин, желающий разобраться, в чём тут вся соль. — Да, я хорошо расслышал, что они неопытные. Но когда-то перед каждым возникнет необходимость зарабатывать этот самый опыт. Возможно даже своей кровью и в бою. Но на то они и военные лётчики, они сами выбрали такую карьеру.

— Товарищ Сталин, бросать их сейчас в бой — лишь впустую терять и их самих, и самолёты, — не стал давать заднюю Дмитрий Григорьевич даже после того, как на него «навёлся главный калибр». — Тем более что у меня для них и самолётов-то нет! Вообще никаких! — слегка слукавил он, поскольку тех же МиГ-3 у него в запасах ещё несколько десятков полностью боеготовых штук точно могло отыскаться. Просто неопытный лётчик и МиГ-3 являлись совершенно несовместимыми по определению. А потому, дабы не терять на пустом месте ни первых, ни вторых, генералу армии было выгодно временно «позабыть» о наличии в загашниках фронта подобных боевых машин. — Тогда как здесь, в тылу, они со временем смогут набраться нужного опыта полётов и достаточно заматереть, чтобы не растеряться при первом столкновении с врагом в воздухе. Заодно и те самые Як-и в строй поставите. Я ведь готов обменять их не 1 к 1, а 2 к 1! Лишь бы только всё на пользу нашему общему делу шло — защите отечества! — привёл он под конец неубиваемый аргумент, возразить которому никто не посмел. Дураков не было.

— Дополнительные 33 Як-а, допустим, мы в строй поставим. Но это означает, что ради сохранения хотя бы текущего уровня обеспечения безопасности Москвы, я никак не смогу выделить вам свыше 33 лётчиков на тех же И-16, — подпираемый со всех сторон взглядами разной степени твёрдости, принялся рассуждать вслух Жигарев. — Вам, товарищ генерал армии, такого подкрепления будет достаточно?

— Это уже лучше, чем ничего, — обрадовано улыбнулся Павлов, внутренне довольно потирая ручки. — Но я предлагаю углубить и расширить вашу мысль! Я также передам вам полсотни И-153 с пилотами из 169-го ИАПа 23-ей смешанной авиадивизии, переподчинённую мне со вчерашнего дня, а вы со своей стороны добавите к тем 33 «Ишачкам» ещё 50 штук И-16. Так сказать, сменяем баш на баш.

— А вам, товарищ Павлов, палец в рот не клади, по локоть откусите, — усмехнувшись в усы, предупреждающе покачал пальцем Сталин всё так же и стоящий рядом со столом.

— Наговариваете вы на меня, товарищ Сталин, — отыгрывая роль наглого, но совестливого просителя, смутился Дмитрий Григорьевич. Разве что ножкой при этом не принялся шаркать по ковровой дорожке. — Я ведь ещё даже жевать не начал. Куда там до откусывания. Это с моей стороны… так, озвучивание вслух самых минимальных просьб и связанных с ними рацпредложений.

— Минимальных, говорите? — всё так же, не скрывая улыбки, хмыкнул Иосиф Виссарионович. — А если говорить не о минимальных?

— В таком случае я бы предложил товарищу Жигареву принять в полки ПВО Москвы все мои оставшиеся истребители И-153, которых насчитывается около двухсот, не считая таковых машин штурмовых полков, выдав мне взамен все свои И-16 и Як-1, — не стал сдерживаться генерал армии, коли ему дали разрешение хотя бы озвучить просьбу.

— А не слишком ли это будет нагло с вашей стороны? — принявшись внимательно рассматривать «пожёванную» фигуру визитёра, уточнил переставший улыбаться хозяин кабинета.

— На самом деле это будет наиболее обдуманно с моей стороны, товарищ Сталин, — чувствуя, как начинает активно потеть во всех местах разом, тем не менее, продолжил гнуть свою линию Павлов.

— Обоснуйте! — кинув в ответ всего одно слово, Иосиф Виссарионович вновь вернулся на своё кресло и, присев, приготовился слушать, словно прилежный ученик.

— Обосновываю, — тут же подобрался Дмитрий Григорьевич. — Ладно ещё ЛаГГ-3 — не сильно манёвренный по сравнению с Як-1, как о том мне говорили некоторые лётчики, но хорошо вооружённый, он представляется неплохим охотником на бомбардировщики на малых и средних высотах. Потому ему действительно прямой путь именно на эту роль. С МиГ-3 тоже всё понятно — сложный в освоении пилотами, но добротный высотный истребитель-перехватчик, которому хорошо бы вернуть прежнее, усиленное, вооружение, чтобы легче бить бомбардировщики с дальними разведчиками на больших высотах. Тут никаких вопросов вообще нет! Оба типа самолётов находятся на своём законном месте, пребывая в полках ПВО! Но я ума не приложу для чего вам здесь, в тылу, более слабо вооруженные И-16 с Як-1, которым самое место исключительно на передовой — в драке против немецких истребителей за контроль над небом. Это же… нелогично, — после непродолжительных размышлений, подобрал он наиболее необидное слово. — У вас ведь сейчас, с учётом полка «Чаек», в системе ПВО Москвы образовывается натуральный зоопарк из совершенно разных машин аж 5 моделей, которые замучаешься обслуживать да снабжать запчастями с топливом как раз по причине их слишком большого «ассортимента». Не проще ли всё это дело привести к единому виду, сделав ставку всего на пару моделей истребителей? Заодно при этом передав фронту те истребители, которые лучше прочих подходят для боя против истребителей противника!

— Ваши слова, конечно, имеют свою долю правды, — взял слово Жигарев, поскольку кто ещё кроме него мог бы апеллировать Павлову в этот момент. — Столь немалое разнообразие машин действительно не способствует повышению боеспособности всего корпуса ПВО, как единого целого. Но даже если теоретически предположить, что мы сможем осуществить обмен ваших И-153 на интересующие вас машины, что вы мне прикажете делать с этими «Чайками»? Вы же сами только что утверждали, что те не способны догнать новейшие немецкие бомбардировщики! И в этом плане я с вами полностью солидарен! Но именно такие немцы и станут посылать на Москву!

— Так передайте их сразу на заводы для переделки в штурмовики, а сами примите вместо них новые истребители, да начинайте гонять на них пилотов, пока мы там, на передовой, выигрываем вам время для активных тренировочных полётов! — посмотрев на генерал-лейтенанта авиации, словно на неразумного ребёнка, принялся пояснять тому свою мысль генерал армии. Что, конечно же, не добавляло ему любви со стороны авиатора.

— Вот так вот просто? — аж фыркнул в ответ начальник Главного управления ВВС КА. — Взять и сменять их на новые самолёты? Может, вы мне ещё мне подскажете, где мне эти самые самолёты взять, не обирая при этом прочие воюющие полки?

— Конечно, подскажу, — с некоторым недоверием и даже недоумением посмотрев на своего собеседника, утвердительно кивнул головой Дмитрий Григорьевич. Всё же он надеялся, что тот в курсе всего на «своей кухне». Особенно после того, как Жигарев продемонстрировал отличные познания в возможностях полков ПВО столицы. — Просто странно, что вы сами не в курсе наличия сотен готовых истребителей, без дела простаивающих на складах наших авиационных заводов.

Вот тоже! Сказать, что ситуация с заводскими заделами самолётов выглядела странной, значило сильно преуменьшить. Это выглядело более чем странно! В то время, когда после начала войны и первых потерь на фронте наблюдалась нехватка истребителей, не менее четырёх сотен новеньких, с иголочки, ЛаГГ-3, Як-1 и МиГ-3 забивали своими «телесами» все места стоянок авиастроительных заводов, будучи никем не востребованными. Четыре сотни!

И такая ситуация, как в своё время прознал пенсионер Григорьев, длилась две первые недели войны, пока кто-то, наконец, не очухался и не принялся срочно раскидывать эти самолёты по наиболее пострадавшим истребительным полкам. Правда, к тому времени уже стало слишком поздно «штопать образовавшиеся прорехи» и потому все эти самолёты в итоге гибли эскадрилья за эскадрильей в бесплотных попытках отбить небо у Люфтваффе.

Зато сейчас те знания из будущего более чем пригодились «обновлённому» Павлову для ведения торга. Хотя и подставил он тем самым Павла Фёдоровича очень неслабо.

— О каких именно самолётах идёт речь? — пока генерал-лейтенант авиации пучил на командующего Западного фронта глаза, озвучил повисший в воздухе вопрос сам Сталин.

— Когда на прошлой неделе по моему указанию кто-то из ВВС ЗОВО занялся изучением этого вопроса с целью повышения боевой эффективности авиадивизий округа, то до меня в итоге донесли информацию, что свыше двух сотен ЛаГГ-3, под сотню МиГ-3 и чуть менее ста Як-1 ждут не дождутся, когда их куда-нибудь заберут с заводов, — пожав плечами, выдал Павлов. — Я бы направил соответствующий запрос в Главное управление ВВС по этому поводу, но тут мой самолёт сбили немцы, а после всё вовсе понеслось галопом. Так что резко стало не до них. Зато, если никто пока ещё не подсуетился, у нас имеется отличная возможность получить для защитников Москвы под три сотни МиГ-3 и ЛаГГ-3. А наряду с моим предложением по переводу пилотов, полагаю, это полностью решит проблему наличия пилотов и современных истребителей для них. Причём не только у меня на фронте, но и в ПВО столицы.

— Проверьте эту информацию, товарищ Жигарев. И если она полностью подтвердится, изыщите в рамках своего управления возможность удовлетворить запрос командующего Западного фронта, — специально сделал Сталин намёк на должность «просителя». Мол, не хрен собачий к ним с просьбой заявился, а «должная величина», право имеющая. Тем более что явился тот с информацией о первой немалой победе. А это было «жирным плюсом к карме». — Но это чуть позже. Сейчас же я бы желал услышать от товарища Павлова информацию об общем положении на его фронте. Не одна же только авиация весь 1-й день войны там воевала. Так?

— Конечно, нет, товарищ Сталин. Наземные сражения у нас также имели место быть в немалых количествах. Но все они несли масштаб местного значения. Не то что на уровне корпусов, на уровне полков столкновения двух армий ещё не случилось. У меня с собой имеются ряд рапортов командиров наших приграничных частей, которые специально оставались близ наших укрепрайонов, чтобы точно зафиксировать время и сам факт нанесения немцами артударов по нашей территории, — вновь принявшись рыться в своём побитом портфеле, Дмитрий Григорьевич выудил на всеобщее обозрение очередную пачку документов. — Также авиационные разведчики сделали несколько вылетов в район Осовецкого, Гродненского, Замбрувского и Брестского УР-ов, а также ряда погранзастав и городков пограничников, чтобы зафиксировать нанесённый им урон. И, как выразился кто-то из штабных командиров, там везде сейчас сплошной лунный ландшафт, столь велико поверхность оказалась изрыта воронками от подрыва тяжёлых снарядов. Прошу! — с этими словами он положил на стол означенные фотографии.

— Наши войска не пострадали? Успели эвакуироваться? — только лишь кинув первый взгляд на ближайшее фотодоказательство, сразу поинтересовался нарком обороны. Да и нарком внутренних дел всем своим видом выказывал заинтересованность.

— За каждый взвод не скажу. До кого-то информация всё же могла не дойти вовремя. Но на уровне батальонов разгромов точно не случилось. Во всяком случае, в результате артобстрелов, — к всеобщему удовлетворению подтвердил своевременность отвода войск Павлов. Довольны же были все по той простой причине, что два дня назад они приняли всё же верное решение, которое тем или иным образом можно было «инвестировать» в собственную пользу.

— А не в результате артобстрелов? — последовало уточнение от внимательно ловившего каждое слово Иосифа Виссарионовича.

— Тут уже, конечно, немцы, по мере своего продвижения вглубь нашей территории, много где сбили с занятых позиций заградительные ротные и батальонные группы. Однако свой долг красноармейцы и краскомы этих подразделений выполнили полностью — авангардные и разведывательные части противника понесли в боях с ними тяжёлые потери и вынужденно остановились, поджидая подхода частей с тяжёлым вооружением, вроде танков и гаубиц.

— Можете нам описать сложившуюся линию фронта?

— Могу сделать лучше! Показать! Точно могу сказать, что в зоне контроля 3-й армии немцы не дошли до Гродно, застряв на линии рек Нёман и Лососянка, — развернув привезённую с собой карту, он принялся по-пролетарски водить по их обозначениям пальцем. — Здесь они действовали лишь силами двух-трёх пехотных дивизий, тогда как, судя по данным авиаразведки, все бронетанковые и механизированные войска из Сувалкинского выступа ударили по Прибалтийскому особому военному округу, обходя оборону моих частей с севера. Как, впрочем, я о том прежде и предупреждал.

— У нас имеются доклады оттуда? — обратился Сталин к Тимошенко, когда речь зашла о Прибалтике.

— Пока ещё нет, — в жесте отрицания помотал головой нарком обороны, после чего все вновь вернулись к изучению расстеленной карты и даже хозяин кабинета подошёл к общему столу, велев генералу армии продолжать прерванный доклад.

— В зоне ответственности 10-й армии — с севера, северо-запада и запада от Белостока противника остановили по реке Бебжа. Здесь тоже действовали лишь германские пехотные дивизии в количестве 5–6 штук. На юге же от Белостока немцев к вечеру остановили по реке Нуржец. Но мною был отдан приказ нашим частям оттянуться за ночь ближе к городу и встать в оборону по реке Нарев, — перевёл Павлов палец километров на 40 севернее, если судить по указанному масштабу карты. — Увы, пришлось заранее уступить противнику столь немалую территорию, чтобы прикрыть естественными препятствиями западный и восточный фланги находящихся там войск. На позициях у Нуржеца это оказалось сделать невозможно в силу географических особенностей местности. Во всяком случае, невозможно имеющимися силами. А вот по Нареву — легко. Там они и неделю продержатся и даже две, если мы сумеем расправиться с вражеской авиацией.

— А что у нас 4-я армия? Как я понимаю, именно на неё пришёлся основной удар немецких танковых частей на вашем фронте, — решил продемонстрировать Иосиф Виссарионович, что кое-что всё же соображает во всей этой «военной кухне».

— Совершенно верно, товарищ Сталин, — тут же канул головой генерал армии. — Наши предположения подтвердились. Тут немцы сосредоточили никак не менее 1000 танков и сверх того несколько сотен всевозможных самоходных артиллерийских установок. Плюс кавалерийские и моторизованные части. Потому подвижность у них — очень солидная. Они весьма быстро заняли Брест, Чернавчицы, Жабинку, Высокое, Каменец и многие менее крупные поселения, действуя небольшими механизированными отрядами в 2–3 единицы бронетехники и 5–10 грузовиков с разведкой из мотоциклистов. Остановить же продвижение их основной колонны дальше на восток вышло лишь районе Кобрина. Да и то не гарантированно! Могли начать где-нибудь просачиваться отдельными подразделениями. А кавалерия — целыми эскадронами, если не полками. В той местности полно всевозможных лесных тропинок с хлипенькими мостками через кучу ручьёв и речушек, перекрыть которые в полном объёме мы не способны. Но с этими пока должны справиться наши собственные засадные отряды и небольшие кочующие механизированные группы, созданные для перехвата как раз подобных вражеских подразделений и диверсантов. Так что в стратегическом плане докладывать пока не о чем, кроме того, что это точно война, а никакая ни военная провокация. Дальнейшее — покажет только бой.

— Благодарим вас, товарищ Павлов, за предоставленные сведения и… за своевременное поднятие тревоги. Теперь всем ясно, насколько вы были правы тогда. И, полагаю, много в чём правы сейчас, — сделал очень такой толстый намёк генерал-лейтенанту авиации Сталин. — Как только завершится наше заседание, согласуйте с товарищем Жигаревым вопросы по усилению авиации вашего фронта.

— С вашего дозволения, я предпочту как можно скорее вернуться в Минск, — посмотрев на наручные часы, Павлов решил сворачивать свой очередной визит в Кремль. — Мало ли что немцам в голову придёт, а я столь далеко от фронта. Вопросами же авиации Западного фронта займётся генерал-майор авиации Копец. Я сразу по прибытию прикажу ему вылететь в Москву. Это всё же его прямые обязанности. Да и знает он в своём хозяйстве поболе моего.

— Верное решение. Нужно уметь правильно делегировать полномочия своим подчинённым. Иначе время ни на что не хватит. Однако, как я понимаю, для возврата в Белоруссию вам потребуется новый самолёт, — благосклонно кивнув в ответ, проявил заботу Сталин, не забыв показательно так покоситься в сторону начальника Главного управления ВВС КА.

— Да, — не стал отказываться от «обновки» Дмитрий Григорьевич. — Если вновь выделите двухместный Як-7УТИ, буду очень благодарен. Прошлый мне понравился.

— Кстати, отчего вы прилетели не на нём, раз уж время дорого, — показательно покосился секретарь ЦК ВКП(б) на часы комфронта. — Истребитель ведь всяко быстрее транспортного самолёта. Вы же именно для таких случаев его и испрашивали.

— Увы, его ещё вчера утром немецкие диверсанты расстреляли из пулемёта. Прямо на лётном поле Лиды. Тогда погиб командир 11-й смешанной авиадивизии, да и в меня лишь чудом не попали, — повинился за утерю командующий Западного фронта. — И проводную связь эти сволочи нам по всей Белоруссии режут только в путь. Так что, если завтра нам вдруг не выйдет связаться с Генштабом, ближе к вечеру пришлю делегата связи с очередным докладом по ситуации на фронте.

— Делегат связи — это хорошо. Товарищ Тимошенко, конечно же, примет его сразу по прибытию. А что касается вас, товарищ Павлов… — подойдя к визитёру, Иосиф Виссарионович положил руку ему на плечо. — Хотя бы на время воздержитесь от полётов. Больно уж тенденция нездоровая выходит. Как ни окажетесь в самолёте или рядом с ним, так в вас сразу начинают стрелять.

— Воздержусь, товарищ Сталин, — чётко кивнул в ответ генерал армии. — Я всё же больше танкист. Так что укроюсь под бронёй.

— Вот и хорошо, — одобряюще похлопал хозяин кабинета своего собеседника по тому же плечу, после чего тот был отпущен восвояси, а прерванное его появлением совещания — продолжено.

И никто в этот самый момент не мог даже подумать, что уж лучше бы Павлов продолжал летать.