Знахарка для оркского племени (СИ)

Глава 40

За день на работе я успела понять одну простую и грустную истину: пока была в отпуске (или, точнее, в плену у орков), ни один гад не соизволил найти вора туалетной бумаги. Значит, все же придется разбираться самой, хотя время, как это ни прискорбно, было уже упущено. Следы, если они и были, давно замели.

— Эльвира Бонгановна, — в кабинет, точно воробышек, заскочила моя секретарша Катя, неся стопку бумаг, которая угрожающе колыхалась у нее в руках, — вот, тут накопились отчеты за время вашего отсутствия. За подписью. И еще пришел ответ от министерства здравоохранения по поводу пациентки Лидии Ивановны, которой требуется срочная пересадка сердца и которая обратилась в страховую с жалобой на наши «волокиту и равнодушие». Посмотрите, пожалуйста, там грозят проверкой. И к вам записывались посетители. Пускать?

Поморщилась, глядя на эту бумажную лавину. Я уже и забыла, сколько всего разом должен делать главврач. Кажется, я хотела быть просто хирургом. А стала бухгалтером, юристом, закупщиком и психоаналитиком в одном лице.

— Подожди, Кать, — взмолилась я, потирая виски. — Сначала найди мне, пожалуйста, номер фирмы, у которой мы в последний раз закупали туалетную бумагу. Нужно срочно заказать еще.

— Поняла, — девушка кивнула, но не уходила, переминаясь с ноги на ногу. — Просто пациенты там с утра в коридоре сидят, очередь. Может, все же сначала их? А то они уже начинают… волноваться.

Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. Первый принцип больницы: раздраженный пациент опаснее сепсиса.

— Давай, — махнула рукой. — Пускай по одному. И принеси мне, ради всего святого, кофе. Крепкого. Чтобы ложка стояла. И не забудь про туалетную бумагу!

Следующие три часа пролетели в сумасшедшем темпе. Я выслушивала жалобы пациентов, которые варьировались от «у меня колет в боку, а мне не назначили химиотерапию» до «а почему у вас в туалете во втором корпусе нет мыла?»

Я выписывала направления, успокаивала, разубеждала в необходимости МРТ при насморке и мысленно благодарила судьбу, что хотя бы с Громором было проще.

В короткую пятиминутную передышку, пока Катя бегала за следующим больным, я все же дозвонилась до фирмы-поставщика. От хозяйственного отдела я похоже не дождусь решения данного вопроса. От бухгалтерии и мечтать не стоит. Приходится все самой.

— Алло? Да, это главврач горбольницы № 3. Мне нужна бумага. Туалетная. Да, именно та, трехслойная. Нет, не в следующем месяце. Мне она нужна еще вчера, как говорится. Завтра утром на складе? Идеально. Спасибо.

Положив трубку, я почувствовала небольшое удовлетворение. Одна проблема решена. Потом мне в голову пришла гениальная идея. Я полезла в интернет и заказала партию специальных брелоков-трекеров.

«Найдете вора — получите премию», — пропела я мысленно, уже представляя, как наш таинственный вор будет метаться по больнице, а я смогу отследить его маршрут в реальном времени на телефоне.

Удовлетворенная своей изобретательностью, я пошла оценивать работу отделов.

С «проверяющим» Валерием Маратовичем все было в порядке. Лориэль с невозмутимым видом сидел на консультации у кардиологов, внимательно слушал и даже делал заметки в блокнотике, периодически задавая на удивление толковые вопросы о показаниях ЭКГ. Коллеги пыжились, старались изо всех сил, а он кивал с видом глубокомысленного понимания.

Я обошла терапевтическое отделение, заглянула в процедурную, зашла в рентген-кабинет. Везде меня встречали слегка испуганными, но деловыми лицами: слух о «проверяющем из министерства» сделал свое дело. Работа кипела. Правда, в травматологическом отделении я застала небольшую суматоху: молодой врач-интерн пытался объяснить пожилому пациенту, что гипс на ноге — это не навсегда. Лориэль, стоя рядом, наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой, а потом, к моему ужасу, вмешался.

— Простите, коллега, — сказал он своим мелодичным голосом, — но, согласно последним исследованиям, позитивный настрой пациента ускоряет сращение костей на двенадцать процентов. Возможно, стоит сменить тактику убеждения?

Интерн и пациент уставились на него. Я поспешила удалиться, прежде чем начать хохотать.

Вернувшись в кабинет, погрузилась в бумаги. Отчеты, акты, ответы в министерство, служебные записки… К концу дня у меня начало рябить в глазах от строчек и печатей. С бумагами сегодня работы хватило по самую маковку.

Я уже мечтала о том, чтобы вернуться в свою оркскую палатку, где самые сложные документы — это нарисованные на шкуре странные символы оркского языка.

Катя снова постучала и заглянула.

— Эльвира Бонгановна, пациентов больше нет. И… Валерий Маратович спрашивает, когда вы планируете закончить. Он, кажется, устал.

Я взглянула на часы. Боже, уже вечер! Совсем засиделась.

— Скажи ему, что через пятнадцать минут я свободна. И сама собирайся, Кать, спасибо за сегодня.

Когда наконец вышла из кабинета, Лориэль ждал меня в коридоре. На нем все еще была моя сиреневая форма, и он выглядел немного помятым, но глаза блестели живым интересом.

— Интересный у вас мир, — сказал он задумчиво. — Столько сложных устройств для лечения… и столько бумаг.

— Угу, — вздохнула я. — Пошли, «Валерий Маратович». Пора домой. Там, надеюсь, меня ждет муж, который не спрашивает, подписала ли я акт сверки.