Знахарка для оркского племени (СИ)

Глава 25

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в пологе шатра, плясали золотистыми зайчиками на полу, а воздух был густ и сладок от аромата кофе и печенья.

Пока мы сидели с девочками в этом удивительном оазисе уюта, сотворенном руками суровых орков, я поймала себя на том, что мой взгляд снова и снова, словно магнит, притягивается к пухлощекому карапузу, устроившемуся на коленях у Ольги. Он что-то самозабвенно лепетал, размахивая ручонками с невероятной для его возраста энергией, и в его синих-синих глазах искрилась вся вселенная.

Внутри у меня что-то дрогнуло — тихое, давно забытое и приглушенное карьерой, ночными дежурствами и вечной гонкой. Материнский инстинкт, дремавший годами, проснулся внезапно, сжав сердце в сладкой, щемящей боли.

— Оль, можно? — вырвалось у меня почти с мольбой, и я сама удивилась этой внезапной мягкости в своем всегда таком уверенном голосе. Я протянула руки к мальчишке. — Очень уж он у тебя… живой.

Подруга — а за последние сутки мы определенно стали подругами, связанными общим попаданием и профессией, — тут же кивнула, с легким стоном облегчения передавая мне малыша.

— Конечно! Бери, бери. Я хоть пять минут посижу спокойно, как нормальный человек.

Я улыбнулась, с трепетом принимая ношу. Малыш оказался довольно тяжеленьким. Он, к моему удивлению, даже не хмыкнул, не то что заплакал. Его большие, бездонные глазки с немым любопытством изучали мое лицо, будто запоминая новые черты, а потом молниеносно переключились на пуговицы блузки. Одна из них, перламутровая, сразу же подверглась тщательному исследованию. Он с деловым, сосредоточенным видом ухватился за нее своими цепкими, удивительно сильными пальчиками и принялся методично ее откручивать.

— Ой, нет, дружок, это не игрушка, — рассмеялась я, ощущая неожиданный прилив нежности. Осторожно высвободила одежду, поймав его ручонку в свою. — Сильная хватка, будущий воин. Как его зовут?

— Дани, — улыбнулась Оля, с наслаждением откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Казалось, она готова была мгновенно уснуть. — Оказывается, у драконов принято называть сыновей в честь отца, а девочек — в честь матери, с небольшими изменениями, конечно. Так как моего супруга зовут Даниэль, то сына мы решили назвать Данил. Несколько необычно для драконов, зато привычно для меня.

Я кивнула, полностью принимая ее логику, и рассматривала самого обычного с виду ребенка. Ну, разве что невероятно, пронзительно красивого, будто сошедшего с рекламного постера.

— Честно говоря, я думала, он должен быть… ну, не знаю, — смутилась я, чувствуя, как краснею. — Наполовину чешуйчатый? Или с крошечными крылышками за спиной? А он… совершенно человеческий. Прямо как с картинки.

Ольга рассмеялась, и ее смех был настолько звонким, заразительным и лишенным всякой обиды, что я невольно присоединилась, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу тает.

— Ты что, серьезно еще не видела драконов в их человеческой форме? — удивилась она, вытирая слезу умиления. — Они внешне ничем от людей не отличаются, разве что… ну очень, прямо до неприличия, красивые. И радужки у них обычно на несколько оттенков ярче, насыщеннее, будто светятся изнутри.

Я улыбнулась, внимательнее вглядываясь в глаза ребенка. Они и в самом деле были поразительного, глубокого сапфирового оттенка, который, казалось, вбирал в себя весь свет шатра. Но и у людей, в принципе, бывает такой цвет, правда, добиваются его обычно цветными линзами, а не магией генетики.

— Данька у нас стопроцентный дракон. — Ольга говорила с такой нежной, беззаветной гордостью, что на нее было приятно смотреть. В ее глазах светилась вся вселенная. — Он даже уже обращался пару раз. Даниэль сказал, что, возможно, все попаданки из нашего мира будут рожать чистокровных, но узнаем мы это точно, только когда родится второй, да и Нина решит обзавестись потомством.

Тут Ольга невзначай, почти бессознательно, положила руку на свой еще совершенно плоский живот. Я округлила глаза, и чашка в моей руке чуть не дрогнула.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что ждешь второго? — поразилась я, чувствуя, как в груди вспыхивает новая порция радости за нее. — А я и не знала! Это же чудесно!

— Ага. — Подруга светло улыбнулась, и в ее глазах заплясали веселые, счастливые искорки. — Совсем недавно узнала. Еще даже не привыкла.

— Поздравляю! — Нина весело хлопнула в ладоши, подобрав ноги под себя на диване. Ее лицо озарила такая же счастливая улыбка. — Значит, будем мамами вместе! Наши драконята и эльфята будут расти как братья!

— Ты тоже? — Оля с радостным изумлением посмотрела на Нину.

Та многозначительно кивнула, сияя, как новогодняя елка, и погладила свой тоже еще не выдающийся животик.

Обе весело рассмеялись, а я, глядя на них, чувствовала, как радость за подруг разливается во мне теплой, умиротворяющей волной, смывая остатки усталости и страха.

— Поздравляю вас, девочки! — тут же подняла я свою глиняную чашку с остатками драгоценного кофе, желая хоть как-то отметить это чудесное событие. — Это прекрасно! Пусть малыши родятся здоровенькими, крепкими и такими же славными, как Данил!

Подруги с энтузиазмом поддержали мой импровизированный тост, весело чокнувшись своими кружками.

— Ага! А это уже от тебя будет зависеть, дорогая наша Эльвира, — вдруг огорошила меня Нина, лукаво подмигнув. — Тебе принимать роды!

Я изумленно вскинула брови, чуть не выронив из рук и кружку, и посапывающего на моей груди малыша, с сосредоточением заинтересовавшегося собственной же ладошкой, растопыривая пальцы и собирая их в кулак.

— Почему это я? Я гинекологом не работала никогда! Мои пациенты обычно без сознания и не требуют эпидуральной анестезии!

— Ну как это почему? — ответила Нина, как будто это было самой очевидной вещью на свете. — Оля смогла у своего дракона добиться родов в нашем мире только потому, что в этом не было в то время врачей. А когда появились, у эльфов был карантин. Но теперь-то нас тут трое, и я сильно сомневаюсь, что удастся уговорить наших мужей отпустить нас рожать куда-то еще, в какую-то непонятную «клинику».

Это была интересная и пугающая новость. Пока я ее переваривала, маленький Дани, устав от ладошек, переключил свое внимание на мои волосы. Он с серьезным видом ухватил целую прядь темных кудряшек и решительно потянул ее в свой беззубый ротик, явно решив проверить на вкус.

— Ой, нет, малыш, это не конфетка, — засмеялась я, ощущая боль и нежность одновременно.

Осторожно освободила свои локоны, целуя его в макушку и подсовывая ему вместо них мягкий, бахромчатый край подушки с красивой вышивкой диковинных птиц.

Оля кивнула, подтверждая слова Нины, но в ее взгляде читалась поддержка.

— Так что советую начинать учиться, доктор. Перечитывай свои конспекты по акушерству. Но зато и мы тебя тоже всегда подстрахуем. Ты же не одна теперь. Мы — команда.

— Вы меня сейчас поразили, девчонки, — созналась я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от осознания новой ответственности. — Не знала, что тут все так серьезно и… ответственно. Я думала, меня ждут только переломы да раны.

— Угу, — фыркнула Оля, с наслаждением потягивая свой чай. — Когда живешь с собственником-драконом, который буквально ходит за тобой по пятам, боясь, что ты сбежишь от него в соседний мир через случайный портал, уже не удивляешься ничему. Даже перспективе родов в полевых условиях.

Я вскинула брови, живо представляя эту картину: огромный, наверняка невероятно статный мужчина, неотступно следующий за своей Олей по пятам.

— А ты не устаешь от такого тотального контроля? — поразилась я. — Я бы, наверное, свихнулась на вторые сутки.

Оля рассмеялась, отмахиваясь рукой, будто от назойливой мушки.

— Ну… порой, конечно, хочется ему клизму с тройной порцией перца поставить, чтобы отстал. Но в остальном… — ее лицо смягчилось, — он замечательный муж: очень заботливый, внимательный. А эти его замашки… он сам порой от них же и страдает, но ничего с собой поделать не может. Инстинкты, знаешь ли.

— А у тебя как с эльфом? — повернулась я к Нине, жадно ловя каждую деталь их личной жизни, как утопающий — соломинку. — Я видела его вчера у пещеры, он настоящий красавчик с картинки, — похвалила ее мужа.

Нина хмыкнула, скептически склонив голову набок.

— Красавчик, это да. С этим не поспоришь. Но наивный как дитя… У эльфов вообще какая-то дикая, за гранью добра и зла, логика порой. Они все мои шутки, сарказм и иронию воспринимают абсолютно серьезно. Муж-то попривык уже, научился по моим бровям отличать, когда я шучу, а когда нет. А вот его родня… — Она выразительно вздохнула, закатив глаза к небу. — Однажды я пошутила, что на завтрак хочу жареную русалку, так его отец чуть в обморок не упал, а потом неделю подсовывал мне книги об экосистеме озер.

Я фыркнула смешливо, поглаживая Даню по мягким, шелковистым волосам и убирая лезущую ему в лицо непослушную прядку. Малыш теперь с упоением ковырял пальчиком замысловатую вышивку на моей блузке, полностью погрузившись в изучение текстуры ниток, его дыхание стало ровным и глубоким, веки начали слипаться.

— Но ты счастлива? — уточнила я, глядя на Нину прямо, желая услышать не просто вежливый ответ, а правду.

— Счастлива. — Подруга улыбнулась, и на этот раз ее улыбка была простой, искренней и безмятежной. — Эльфы тоже невероятно заботливые. И что главное — верность у них не просто слово, а что-то на уровне физиологии, в крови, и измена невозможна. Я очень довольна своей новой жизнью. Неожиданной, странной, но… очень милой и надежной.

Я кивнула, и в груди что-то сладко и тревожно сжалось, заставив сердце биться чаще. Неужели и я когда-нибудь буду так же говорить о Громоре? С такой же нежностью, легкой уморительной досадой и этой глубокой, спокойной уверенностью в завтрашнем дне?

Посмотрела на малыша, который наконец полностью утомился и, причмокивая во сне, уютно устроился у меня на груди, посасывая во сне свой кулачок. Его тепло проникало сквозь ткань блузки, согревая меня.

А ведь я тоже хочу ребенка. И давно… Очень давно. Просто всегда находились причины отложить: карьера, планы, бесконечные цели…

А здесь, в этом странном, пугающем и одновременно безумно красивом мире, такое простое, фундаментальное человеческое желание вдруг стало невероятно близким, осязаемым и пугающе возможным.