Знахарка для оркского племени (СИ)

Глава 10

Этим же вечером я сидела, скрестив ноги, на своей новой кровати в оркском шатре. На мне сладко посапывал Барсик, устроившись калачиком на моих коленях. Его громкое, довольное мурлыканье было единственным привычным звуком в этом странном новом мире.

Я пыталась сосредоточиться на толстой инструкции к аппарату МРТ, но сложные термины и схемы плавали перед глазами. «Магнитное поле… радиочастотные импульсы…»

Черт возьми, я ведь хирург, а не инженер!

От чувства собственной беспомощности и усталости на глаза наворачивались предательские слезы, но я смахнула их.

Нет уж, меня так просто не возьмешь!

Из-за стенки доносился приглушенный, но настойчивый гул строительства — глухие удары деревянных молотков, скрип натягиваемой кожи, низкие переклички орков. Они возводили защитные палатки вокруг моих новеньких, блестящих аппаратов, и от этой трогательной заботы на душе становилось и тепло, и не по себе одновременно.

Барсик настораживал уши и приоткрывал глаза при каждом особенно громком звуке, но, видя мое относительное спокойствие, быстро терял интерес и возвращался к своему важному делу — сну.

Меня никто не тревожил вот уже второй час, и я начинала ценить это неожиданное уважение к личному пространству. Хотя внутри все сжималось от одиночества и тоски по дому.

Правда, я уже чувствовала, что начинаю дико хотеть есть — живот предательски урчал, напоминая, что с момента обеда прошла целая вечность. Но я не имела ни малейшего понятия, когда именно у орков ужин. Похоже, придется идти на разведку.

Я взглянула на свои серебряные часики с голубой эмалью — подарок мамы, который я почти никогда не снимала, — и скривилась. Почти восемь. Точнее, без пятнадцати. Пора бы уже подкрепиться, а то я как та героиня дурацких романов, которая чахнет от любви. Только я чахну от голода и информационной перегрузки.

Точно надо выходить и искать себе пропитание. И еще неплохо было бы покормить Барсика, а то он уже начинал поглядывать на меня с немым укором и изредка тыкаться влажным носом в руку, явно намекая, что его личный пищевой кризис куда важнее моего.

Но не успела я как следует потянуться и встать с кровати, где устроилась с комфортом, подложив под спину пару непривычно мягких, пахнущих дымом шкур, как рядом с моим шатром кто-то громко и властно топнул. Звук был таким оглушительным, что я вздрогнула всем телом. Затем донесся знакомый низкий, как подземный гул, голос вождя.

Барсик мгновенно вскочил, выгнул спину дугой, шерсть его встала дыбом, и он издал протяжное, предупреждающее шипение в сторону входа, впиваясь в пол глазами-бусинками.

— Можно? — прогремел Громор, и от этого раскатистого звука по моей коже пробежали мурашки.

Кот метнулся под кровать, откуда тут же послышалось глухое, недовольное ворчание.

Я удивилась, и внутри шевельнулась какая-то дурацкая надежда. Вежливость? От Громора?

— Проходи, — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и поспешно откладывая в сторону толстенный том «Основы лучевой диагностики».

Я попыталась придать себе вид занятой, но гостеприимной хозяйки, хотя внутри все переворачивалось от нервного напряжения.

Мужчина не заставил себя ждать. Он отодвинул полог и зашел внутрь, и его внушительная фигура в полумраке шатра, освещенная лишь тусклым светом светящихся странных камней около моей кровати, чтобы было удобно читать, показалась мне еще более массивной, почти мифической. И… я присмотрелась и ахнула, отшатнувшись.

— Фу, что это?! — вырвалось у меня.

Я почувствовала приступ тошноты, с отвращением глядя на длинные, скользкие, отливающие синевой кишки надеюсь, что какого-то животного, болтающиеся на шее у орка, словно самое ужасное и отталкивающее в мире ожерелье. От них тянуло сладковато-металлическим, тяжелым запахом свежей крови.

Орк, вместо того чтобы смутиться, гордо улыбнулся, сверкнув на удивление белыми и ровными зубами. Подошел ближе, и этот запах стал еще сильнее. Торжественно подняв руку, он разжал окровавленные, могучие пальцы. На его огромной ладони лежало… фу! Сердце! Большое, темно-багровое, все еще сочащееся темной кровью, которая медленно стекала по его пальцам и с противным чмоканием капала на пол моего жилища, впитываясь в шкуры.

В этот момент из-под кровати, словно разъяренный демон, выскочил Барсик. Его шерсть стояла дыбом, хвост — трубой, а глаза горели зеленым огнем. Он, забыв про страх, с яростью бросился на Громора сбоку и начал атаковать ногу громилы, царапая его острыми когтями и пытаясь впиться в зеленую кожу зубами, издавая при этом боевой клич.

— Барсик, нет! — испуганно, почти визгливо крикнула я, а сердце ухнуло в пятки.

Но было поздно — азарт охоты уже ослепил моего пушистого защитника.

Однако вместо того чтобы оттолкнуть его, орк лишь посмотрел вниз, словно ничего такого не происходило и ему совершенно не больно, а затем вновь перевел взгляд на меня.

Зрелище кишок на шее у мужчины было настолько сюрреалистичным, отвратительным и неожиданным, что я едва сдержала рвотный порыв, хотя, казалось бы, меня, хирурга с многолетним опытом, сложно удивить видом внутренних органов. Но тут был не стерильный операционный стол, а моя новая, пахнущая дымом «квартира», и этот «подарок» был частью какого-то дикого ритуала!

— Что это? — с трудом выдохнула я, заставляя себя поднять бровь с видом полного, ледяного безразличия, которого не чувствовала ни капли.

Ладно хоть сердце было явно не человеческое. Свиное, может, или какого-то местного зверя.

Барсик тем временем с азартом маньяка рвал ногу мужчины когтями, вереща от возбуждения и пытаясь оторвать кусок. Я кое-как подхватила его под живот, отмечая на самом-то деле не слишком сильные царапины. Все же когти своему коту я подстригала регулярно. А от укусов хоть и остались небольшие ранки, но ничего серьезного.

— Сердце! — радостно и громко, словно объявляя о победе, уточнил орк и с гордостью, почти нежно, протянул его мне, как будто это был самый роскошный в мире букет из алых роз.

Он, казалось, даже не обратил внимания на атаку кота, приняв ее за некое странное, но одобрительное проявление внимания.

— Что сердце, я поняла, — ответила, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Но что мне с ним делать? — уточнила скептически, с ужасом глядя на кровавый «подарок».

Барсик, слегка успокоившись, вывернулся из моих рук и переключил внимание на капающую на пол кровь и начал осторожно, с любопытством обнюхивать красные капли, тыкаясь в них влажным носом и оставляя на них следы.

— Ты сказала предложить сердце. Вот — сердце! — выдал этот бугай, а я, несмотря на весь ужас и абсурд ситуации, почувствовала, как уголки губ раздвигает сумасшедшая, истерическая улыбка.

Так вот откуда ноги растут! Буквально! Он все понял слишком буквально!

Похоже, в культуре орков вовсе не было места для изящных метафор и романтических аллегорий. Все было куда проще, прямолинейнее и… натуральнее. А я-то удивлялась, чего это он так с порога, без лишних церемоний, в жены меня берет!

— Я имела в виду, чтобы ты просто спросил меня, хочу ли я выходить за тебя замуж, — терпеливо, сквозь стиснутые зубы, пояснила я, стараясь не смотреть на окровавленную ладонь и на Барсика, который теперь вылизывал кровь с пола. — А настоящее, вот это вот, сердце мне ничье не нужно. Совсем.

Орк явно озадачился, судя по его нахмуренному, серьезному лицу. Он смотрел то на меня, то на сердце в своей руке, словно не понимая, где в его безупречной логике произошел сбой. Затем он просто развернулся и молча вышел, оставив меня в полном ступоре, с кровавыми каплями на полу, с котом, вылизывающим их, и с тяжелым, сладковатым запахом в ноздрях.

А ровно через три минуты, которые я просидела, неподвижно уставившись в одну точку, он вернулся. Уже без сердца в руках, но все еще обмотанный теми самыми скользкими кишками, которые выглядели еще менее привлекательно и издавали еще более резкий запах.

Я глубоко, устало вздохнула, с отвращением указывая пальцем на его «украшение».

— А кишки чего не выбросил? — уточнила, чувствуя, как последние капли моих душевных сил уходят в песок.

Я уже почти смирилась с причудливыми и жутковатыми нормами местного брачного ритуала.

Громор посмотрел на меня, как на законченную дурочку, неспособную понять простейших вещей, а потом совершенно неожиданно снисходительно потрепал Барсика по голове большой, все еще испачканной кровью рукой. Кот, к моему изумлению, в ответ громко заурчал и начал тереться о его ногу. Хотя это неудивительно — от Громора пахло мясом.

— Кишки — честь! — провозгласил он, снова с силой ударив себя в грудь. — Добыл сам. Сильный зверь. Показываю силу. Ты — сильная жена. Достойна! — Он кивнул на Барсика. — Кот — тоже сильный. Хороший охотник.

Барсик, польщенный вниманием и явно признавший в орке родственную душу, блаженно замурчал.

Я стояла и смотрела на эту сюрреалистичную картину: громадный орк в кишках и довольный кот весь в крови у его ног.

Похоже, помимо изучения томографии и оркского этикета, мне предстояло смириться с тем, что мой кот перешел на сторону «врага». И черт возьми, сквозь всю усталость, отвращение и страх, это начинало казаться мне даже до безумия забавным.

По крайней мере, скучно точно не будет.