Захватить королеву

И еще один день в Вороньем гнезде

И ещё один день в Вороньем гнезде

Крохотная комната наполнена только нашим дыханием. Я касаюсь кончиками пальцев щеки и слышу всё, что Катя чувствует. Давно не пользовался этой возможностью. Не так просто… Я становлюсь слишком уязвимым, когда ощущаю вместе с женщиной, ведь чувствовать приходится не только хорошее. А иногда можно узнать, что женщина ничего не чувствует.

Рискую, но ошибиться нельзя. К тому же время ограничено, Катя доверилась… Хочу, чтобы ей было хорошо.

Успокаиваю, укутываю в ласку. Шепчу не бояться, уверяю, что не сделаю ничего лишнего, одновременно исследую одуряюще нежную открытую кожу. Слышу, как она расслабляется от моего голоса, как отзываются на её коже прикосновения моих же пальцев. Ещё говорю… Крадусь так осторожно, как могу. Мне нельзя спугнуть её.

Прикасаться к ней вызывает эйфорию. Не сразу понимаю, что это не только мои ощущения… Меня оглушает осознание: «Она… тоже?»

Кровь кипит, гулко стучит в висках, призывая к действиям. Уже не различаю, чей слышу пульс. Сдерживаю себя до тех пор, пока не ощущаю как в моё прямолинейное желание вплетается извилистое и тягучее женское.

Я слышу, что она готова до того, как она сама понимает.

Пора! Впиваюсь в мягкие губы, подхватываю ее на руки и опускаю на кровать. Теперь полетаем, птенчик…

Я открыла глаза, когда только рассвело. Знакомая комната, знакомая кровать, знакомый расписной потолок с гладью неба, птиц и облаками. Красиво… С удовольствием потянулась и некоторое время спокойно лежала, соображая.

Похлопав глазами, вдруг всё вспомнила. За мной серые подушки, на мне — одеяло из натуральной, плотной грубоватой ткани. Как и было…

«И в этот раз усыпил⁉» — не рассердилась, а развеселилась от мысли. Некоторые события упрямо повторялись. Значит, сейчас увижу Яра на кресле? Приподнялась на жестком матрасе.

Но его в комнате не оказалось. Зато я обнаружила около кровати записку.

Доброе утро, Катя.

Чувствуй себя как дома.

Я разбираюсь с белой проблемой. Вернусь до обеда.

Не сердись. Мантикора тоже здесь.

Надеюсь, мои цветы тебе понравятся больше.

«Ух, ты! А где цветы?» — я оглядела довольно аскетичную комнату.

Словно в ответ на мои мысли, в комнату залетела птица с розовым цветком в клюве и сделав круг по комнате, сбросила его на меня. Я рассмеялась. А сразу за ней прилетела ещё одна птица, ещё и ещё… Десятки птиц, которые принесли десятки разноцветных цветов.

— Цветочный дождь! — я подставила руки.

Самые смелые мечты оживали на глазах.

Счастливая и засыпанная цветами, я откинулась на подушки.

«Так, стоп! А как он решил разобраться с белой проблемой?»

Несколько озабоченная вопросом Лисагора, я оделась и спустилась вниз. В доме было мирно, тихо. Я с улыбкой ступала по поскрипывающей деревянной лестнице, прислушиваясь к ощущениям и воспоминаниям. Всё было знакомым и, одновременно, совершенно другим. Молчал камин, было по-утреннему зябко, но не так холодно, как зимой. А ещё, светлее, гораздо светлее. Дом выглядел приветливее. Кутаясь в тёплую накидку, я вышла наружу и задохнулась от красоты гор. Огромные, мощные, кажется, они смотрели прямо в душу. Розовые рассветные облака задевали острия, и уже вовсю звонко пели рассветные птицы.

От счастья защемило в груди. Неужели вот оно…?

Шум хлопающих за спиной крыльев заставил меня оглянуться.

— Кора!

Приземлившись, Кора немедленно упала на спину, требуя ласки. Довольная и, похоже, сытая. Лишь бы не загрызла кого-то нужного… Я потрепала чёрную шерсть.

— Ворона слушайся, Кора, слышишь? Это его территория, уважай.

Мантикора щурила зеленые глаза и, наверное, понимала. Надеюсь.

— Ну, привет, скорпионья дочка, — услышала я скрипучий голос.

Оглянулась, увидев сгорбленную Джа.

— Здравствуйте, бабушка! — я радостно поздоровалась.

«Интересно, вспомнит ли?»

— Видела я тебя, да, — немедленно ответила моим мыслям ведающая старуха. — Вернула всё, и сама вернулась. Добро… Говорила же, что добрая примета была с молоком… Не верил… Есть-то будешь?

Знакомиться не потребовалось.

Через полчаса я опять сидела на кухне в вороньем гнезде и вновь передо мной стояли теплые только что испеченные лепешки, жирное прохладное молоко, мёд… Джа вновь возилась у горячего очага, ссыпая травки в кипящий котёл, и без усилий вплетала мои мысли в свою речь.

— Можно спросить, что вы готовите, бабушка?

— Зелье варю… — проскрипела Джа. — Живое.

Открыто усмехаясь, Джа поставила передо мной кружку.

— Пей давай, пигалица, — серьезно повелела ворониха. — Дело к плодородию быстрее пойдет. Я внуков хочу успеть понянчить.

Краснея, я выпила отвар под черным взглядом Джа.

Так странно, так правильно…

Мир Порядка, ты не переносишь путаницы, да? Хаос заставил тебя исказить ход событий, а теперь ты меняешь его на то, что должно? Ты повторяешь события, изменяя их на то, как им надлежало случиться. Всё, что повторяется, должно было произойти… Теперь понимаю, что я должна была появиться здесь.

Давно должна была.

Яр действительно прилетел до обеда, не задержался.

Причём прилетел он как раз в тот момент, когда Джа обучала меня основным правилам растопки очага, а я старательно внимала её речам. В таком, вроде бы простом деле, очень много нюансов.

Если дым черный, то огню не хватает кислорода, серьезно⁈

— А если дым серый… — Джа повернула голову, усмехнулась, и мгновенно вылетела в окно.

Растерянно проводила ее взглядом за ней и ещё подождала.

«Может у нее молоко убежало?»

Но на кухню стремительно зашёл Наяр.

— Катя, — Ворон открыто улыбнулся, одновременно скидывая с плеч мундир. — Рад тебя видеть. Особенно рад, что никто тебя не унес до моего возвращения.

Я просияла, увидев его, и совершенно не обратила внимания на последнюю фразу.

— Яр! Наконец-то! Ты в порядке…? Что ты с ним сделал?

— Разобрался, — он беззастенчиво пожал широкими плечами.

— Это не ответ, Яр. Ты… убил его⁈

Я обеспокоенно встала с щепкой в руке. Неужели всё повторилось, и Яр заставил Ингренса убить себя⁈ А потом кто-то прилетит и спалит его дом? А потом произойдет ещё что-нибудь…

Ворон налил себе воды, неторопливо выпил и кивнул на очаг.

— Старайся оставлять больше пространства между дровами. Огню нужен воздух.

— А Лисагор?

— А Лисагор не нужен, — Наяр чуть улыбнулся, наблюдая за мной.

— Ну же! Отвечай же на вопрос, — я нетерпеливо стукнула ладонью по столу.

— Не ушиблась? — Ворон бросил смешливый взгляд на стол. — Так беспокоишься за короля Лисагора? — он любопытно глянул на меня.

— Я беспокоюсь за тебя!

— Зачем за меня беспокоиться? — в черных глазах заблестел азартный огонёк.

Явно же провоцирует, целенаправленно выводит из себя. Зачем? А то я — поддаюсь.

— Боюсь, что тебе выдернут все перья из хвоста! — негодующе ответила я. — Будет неприятно и некрасиво.

Наяр иронично вздернул бровь.

— Да, некрасиво — это повод для волнения… — прокомментировал. — И кто же может выдернуть мне перья… из хвоста?

— Драконы!

— Какие?

— Белые!

— А как они это сделают?

— Издеваешься?

— Немного, — у него был смешливый взгляд. — Ты мило сердишься.

Вместо ответа я возмущенно бросила щепку в его сторону. К сожалению, навык по метанию предметов в цель дал сбой, да и щепка оказалась слишком лёгкой, так что я промахнулась по меньшей мере на метр. Кусочек дерева спланировал на пол и мягко упал в шаге от князя.

Наяр стоял, опираясь узкими бедрами о стол, и выглядел совершенно расслабленным. На щепку он глянул с интересом.

— Попробуешь ещё? — невозмутимо предложил он, указывая взглядом на дрова. — Могу подойти ближе, будет легче попасть.

И сделал шаг вперёд.

«Ах, так⁈»

— Да пожалуйста! — распаляясь, я схватила ещё щепку и от души запустила, целясь в черную рубашку. Новая щепка улетела по ещё более нестандартной траектории.

Мазала я так, что самой было стыдно.

— Гм. Ещё? — развеселившись, Яр блеснул зубами и сделал новый широкий шаг ко мне.

Я бы попробовала, да только он уже слишком близко.

— Может мне закрыть глаза? — неожиданно спросил Ворон, пододвигаясь вплотную, и я замерла. — Чтобы ты не смущалась и лучше целилась…

Жгучего взгляда не отводил.

«Знает⁈ Почему он говорит так, будто знает?»

— На этот раз я его не убил, — отчетливо и тихо произнес князь, аккуратно убирая щепку из моей руки. — Не беспокойся о нём. Я приказал забыть тебя. Забыть все, что было… Он больше не вспомнит, а значит — уже не прилетит.

Я подняла глаза на него и затихла, окончательно растерявшись.

— Сюда, — Наяр решительно подхватил меня за руку и так быстро повел к выходу, на площадку перед замком, что я едва поспевала.

Яркое весеннее солнце нагрело камни. От них пылало почти летним теплом, и всё вокруг цвело наливающейся жизнью.

— Здесь, — Наяр резко остановился. — Что здесь было?

Прямо спрашивает… И остановился там, где умер у меня на руках с шипом в груди. Я прикусила губу.

— Катя… Посмотри на меня, — пальцы Ворона сжали и приподняли мой подбородок. — Я вижу, что ты понимаешь, о чём я говорю. Понимаешь — и молчишь.

Так, у меня проблемы… Яр спрашивает с пристрастием, почуял неладное и уже не отпустит… Замялась.

«Это точно не то, о чём хотелось бы рассказывать сейчас».

— А можно я не буду отвечать?

Наяр отрицательно качнул головой. Вид у него был настойчивый. Кажется, меня сейчас будут немного пытать… А может и не «немного»…

— Я скоро перестану мягко спрашивать, Катя… — его голос прозвучал с ласковой угрозой.

— И как начнёшь спрашивать, твёрдо? — я не удержалась от вопроса.

«Что он мне сделает, в самом деле? Не буду отвечать и все».

Я демонстративно сжала губы.

— Нет, — многообещающе улыбнулся Яр. — Надавлю. Я так много о тебе знаю… Знаю твои чувствительные точки, — его рука погладила мою щеку и скользнула на затылок. — Многие…

От его прикосновений сладко сводило всё внутри…

— Пытать ведь можно и не болью, Катя. Стоит мне только аккуратно нажать и… Тебе придется заговорить.

Глаза Ворона уже совсем почернели.

Я покраснела.

— Откуда я знаю, скажи? — он навис надо мной. — Ты ведь понимаешь, знаешь ответы… Почему? Почему мне известно какие твои губы на вкус? Почему знаю, если я их никогда не пробовал?

Он наклонился уже совсем близко.

— Или пробовал?… — черные глаза лихорадочно блестели.

Не знаю, что послужило сигналом. Может внутри него щёлкнула пружина, а может я просто дрогнула, и он среагировал… Руки Наяра мгновенно сжались на талии, на затылке, притянули к себе. Губы нетерпеливо накрыли мои губы, изучая только первые секунды, а затем уверенно захватили, овладевая, подталкивая раскрыться, не позволяя даже подумать об отступлении.

Ураган налетел без вступлений. В этом времени Ворон целовал уже зная, без промедления неумолимо углубляя поцелуй. Жарко, страстно, горячо, ещё, ещё…

Медленно он оторвался от моих губ.

Друг на друга мы смотрели не отрываясь. Он не отпускал, а я и не вырывалась… А рука гладила, ласкала меня, касалась волос, шеи, щек, плеч, бедер, не останавливалась.

— Пробовал… — хрипловато констатировал Наяр, не отводя блестящих глаз. — Ответь. То, что случилось между нами в Лисагоре — было? — он испытующе впился в меня взглядом.

— Было… — шепотом созналась я. — Но стерто. Только не читай, Яр. Я тебе обязательно расскажу. Всё-всё.

— Верю. Не читаю… — тихо ответил он. — Сейчас всё по правилам. Я получил официальное разрешение ухаживать за тобой. Должен предупредить… Период ухаживаний мне видится очень-очень коротким, Катя…

Он медленно провел по моей нижней губе подушечкой пальца.

— Мне тоже… — призналась. — Но цветы я желаю часто. Мне понравились сегодняшние…

— Засыплю, — чуть улыбнулся Наяр и тут же посерьёзнел. — Ты примешь мою руку ещё раз, моя выбранная?

— Приму сколько угодно раз, мой Ворон… — я потянулась к нему.

Наяр впился в мои губы с красноречивой голодной жадностью, но через несколько секунд вдруг отпрянул, посмотрел с тревогой. Рука сжалась на поясе, крепче прижимая меня к себе.

— Ты ведь не сон? Действительно стоишь здесь со мной?

В черных глазах мелькнула печаль.

— Конечно, не сон… — прошептала я, касаясь его щеки. — Я докажу… Только закрой глаза.

Наяр отрицательно покачал головой.

— Не хочу закрывать. Сны всегда такие реальные… А потом я просыпаюсь один, — нехотя произнёс он. — Каждое утро.

«Ворон признаётся в своих страхах?»

— Закрой глаза, Яр, — повторила я. — Пожалуйста…

Вздохнув, он прикрыл глаза.

— Я всё ещё здесь… — предупредила я. — И всё ещё не сон.

Он напряженно улыбнулся. Я погладила его по плечу.

— Сейчас… Если не проснешься, то не сон, — примерилась я и аккуратно сжала зубы на его предплечье, впившись в руку через тонкую рубашку. — Фуфстфуешь?

Теперь Ворон открыто улыбнулся.

— Чувствую. Мне уже снилось нечто подобное, и я был не против. Можешь прикусить и сильнее.

— Фтак? — я сильнее сжала зубы на его коже и мотнула головой.

Это уже должно было быть чувствительно.

Князь поморщил нос и сделал только одно резкое движение бедром, ловко сдвигая мою опорную ногу, одновременно наклоняя меня назад.

Ахнув, я разжала зубы, неумолимо падая, но он подхватил меня за спину и придержал на руке в горизонтальном положении. Я испуганно схватилась за его плечи.

— … а так опять похоже на сон, Катя, — предупредил Наяр, наклоняясь надо мной.

— И что должно случиться в этом сне дальше… по твоему мнению? — неуверенно поинтересовалась я.

Он опять улыбнулся. Он не ставил меня на ноги, удерживая на весу.

— Дальше… я тебя уже не отпущу. Обязательно воспользуюсь своим преимуществом в силе, не дам и шанса вырваться… Ты встанешь под моё крыло, войдешь в мой род и будешь просыпаться рядом со мной каждое утро. Будешь засыпана цветами, поцелуями, ласками и любовью… Вот что будет в этом сне. Я захватил тебя, сдавайся, моя королева… — уже в губы шепнул Яр.

Черная радужка закрывала глаза всеведущего. Я заулыбалась, помотала головой.

— Не сдамся… не сдамся никогда. Никог…

«…да»

​

​

Сотни птиц принесли сотни цветов и совсем скоро нас окружил плотный птичий кокон, похожий на высокую живую воронку. Возбужденно шелестя крыльями, птицы парили вокруг подвижным живым хороводом. Маленькое торнадо взвивало вверх волосы и цветочные лепестки, заставляло трепыхаться подол платья. Накрыв пальцами мои глаза, Наяр показал мне нас. Глазами сотен птиц.

«Сейчас все, кто может смотреть, видят, что мы вместе, птенчик».

А потом он сказал мне то, что никогда не говорил, так, как никогда не говорил. Ворон открыл для меня свои мысли.

«…теперь знай — границ больше нет. Я обожаю, когда ты обнимаешь меня».

…

На закате тёплого весеннего дня огромные стаи птиц вдруг закружили в небе, словно объединённые одной силой.

Птицы реяли над горами, над долинами, лесами, стелились по берегу, по глади моря.

Огромное движущееся облако шелестело, ежесекундно меняя форму, причудливо изгибалось, создавало воронки… Глаза к небу поднимали и молодые, и старые всех Родов: не оторваться от волшебного зрелища.

Заворожённый маленький волчонок удивленно протянул к небу палец, показывая невиданное своей матери. Та восхищённо улыбнулась.

— Танец птиц, мой малыш. Смотри внимательно, запоминай, такое редко увидишь. Сам король Воронов расправил крылья и пригласил на танец свою королеву. По одному его слову все птицы поднялись в небо и затанцевали в её честь. Видишь, какая стая?

Волчонок замер.

Ритмично сжимаясь и вытягиваясь, огромная стая из тысяч и тысяч черных точек текла по воздуху, превращаясь то в длинные ленты, то в капли, то в двух огромных птиц, которые переплетаются и переплетаются вместе.

По всему небу в тот вечер танцевали стаи птиц*.

Все видели.

​

*Прим.автора — «мурмурация», танец птиц. Ученые не могут точно сказать, почему это происходит. Теперь вы знаете мою версию.