Захватить королеву

День 2 из 3: полдень

День 2 из 3: полдень

Лисагор

Щелчок. И ещё один. Поворот маленького и хитрого ключа.

Маг хорошо подогнал нарукавники, сидели как влитые. Я без воодушевления покрутила руками. Тяжеленькие.

— Попробуйте зажечь созвездия, — предложил Ингренс, довольно наблюдая за мной.

Покосившись на него, я осторожно активировала звёзды и сразу вскрикнула от резкой боли. Нарукавники моментально нагрелись, огнём обжигая кожу. Как только созвездия потухли, ощущение, что мои руки поджаривают на костре, исчезло. Потрогала пальцами металл — холодный…

— Магия огня, Катерина, — удовлетворённо кивнул белый Дракон. — Вы не сможете воспользоваться своей Силой. Никаких порталов, никакого Хаоса и исчезновений.

Хмуро посмотрела на него.

«Что ж. В случае чего, можно треснуть ими кому-то по голове…»

— Теперь я могу не волноваться за вас, — понимающе улыбнулся Ингренс и повелительно махнул служанке тонкими пальцами. Он поднялся. — Переодевайтесь. Я желаю видеть вас в белом, — внешне вежливые слова звучали как издёвка.

Белое, белое, белое — всё вокруг опять одного цвета.

Ингренс вернул меня в Лисагор.

Меня заставили переодеться. Лаконичное белое платье длиной до пят целомудренно закрывало руки, плечи — всё как я не люблю. К одежде полагались особые аксессуары: четыре белых Ворона.

Король подстраховался.

Вороны были молодыми, сильными, беловолосыми и белобровыми — настоящие альбиносы. Они носили белые одежды и, окружая меня квадратом, сверкали красными глазами.

«Похоже, любит их. Они бело-красные — его обожаемое сочетание».

Я подошла к окну, безнадежно наблюдая за стаей.

Как много воронов у Лисагора… А наши чёрные всегда летали по-одному… Здесь же целая белая туча реет на небе. Я боюсь. До смерти боюсь того, что эта стая может сделать с одиноким чёрным вороном…

Пожалуйста, не рискуй из-за меня… Я справлюсь.

— Ваша Милость, следуйте за нами, — оторвал меня от раздумий гортанный голос белого Ворона.

Ингренс не дал мне времени: прилетели, надели нарукавники, переоделись, к королю. Такая поспешность рождала вопросы.

«Куда он, интересно, торопится?»

​

Конвой привел меня в оранжерею. Здесь в Лисагоре она тоже была, но от нашего дворцового вечнозелёного сада кардинально отличалась. Зелёных листьев — не было, разноцветных цветов — не было.

Я вспомнила сцену из «Алисы в стране чудес», когда несчастные садовники перекрашивали красные розы в белый цвет. В этом странном саду всё тоже было белым и перекрашенным. Не краской, разумеется. Листья, цветы, стволы деревьев, трава… — всё вокруг перекрашено магией. Исключения составляли алые ягоды, похожие на рябину, да редкие, бордовые как кровь цветы.

Как кровь…

Мы встретили двух слуг, которые выносили из оранжереи тело молодой женщины. Они несли ее словно отработанный материал за руки и ноги. На белом платье в области живота расплылось огромное кровавое пятно.

«Вот, что меня ждёт?» — я проводила процессию взглядом и сглотнула, понимая, что уже вряд ли отверчусь от его ритуала. Вопрос один: какими жертвами? В принципе, Ингренс не должен убить, ведь я нужна ему. Я — «ценная добыча».

Надеюсь…

Лисагорец белой статуей поджидал меня под белым деревом и восхищенно улыбнулся, как увидел.

— Другое дело, Катерина. Теперь вы — прекрасный белый цветок в моём саду.

Стиснув зубы, посмотрела на Дракона. Мне вновь не нравится путь, по которому он меня ведёт, ведь я прекрасно помню про красные маки, которые он желал на мне смотреть.

— Не волнуйтесь, — Ингренс легко ощутил моё напряжение и понял его причину. — Скоро мы расстанемся. За вами прилетит Аргирос и спасёт от меня.

Он обаятельно улыбнулся. Ингренс красивый… Можно принять за прекрасного принца, если глубоко не узнавать.

— Я уже запланировал, что хочу за вас получить. Признаюсь, цена будет высока. Но мы обязательно договоримся, ведь королю нужна его королева.

У меня отлегло от сердца. К сожалению, лисагорец продолжил:

— … мне всё же хотелось бы сделать то, от чего нас так неприятно прервали, Катерина. Я желаю увидеть ваш красный цветок. Совсем небольшой. Надеюсь, вы позволите эту малость.

«Небольшой» — значит, не до смерти, да? Я взглянула на лисагорца: он говорил мягко и ласково, вроде как упрашивал, но… Чую, стоит только попытаться отказаться, как всё станет очень неприятно.

«Похоже, отвертеться от цветов не получится…», — подумала я с тоской и вздохнула.

Придется прибегнуть к особому методу.

Когда я была маленькой, то придумала способ избавиться от страха. Он простой: если не хочешь бояться, начинай жалеть страшный объект.

И я стала жалеть черепа, потому что у них нет мышц и кожи. Призраков, потому что они бесплотные и страдают. Барабашек, потому что у них в душе тоска и имя смешное.

Я посмотрела на лисагорца и принудительно подумала: «Бедняга. Никто ведь его не понимает, все только боятся, а он так любит эти цветы и так много о них говорит. Может ему физически больно без цветов?»

— Поняла вас, Ингренс… Как вы думаете, где будет лучше смотреться цветок? — стараясь не бояться, серьезно уточнила я. — Мне кажется, очень красиво будет выглядеть вот здесь, на груди. Если небольшой. Да? — я показала то место, между сердцем и ключицей, где обычно носят брошки.

На самом деле я бы предпочла более «безопасное» место, но говорить старалась объективно.

Выражение лица ящера было бесценным. Его безучастное лицо озарил свет, глаза распахнулись и засияли, щеки окрасились нежным румянцем, губы искренне улыбнулись.

— Катерина, у вас тонкий вкус! — восторженно заявил он, подхватывая мою руку. — Это одно из самых лучших мест для цветка.

— Правда? — гордо заулыбалась. — Спасибо…

Вкус у меня действительно отменный. Особенно это проявляется, когда я хочу выжить.

— Понимаете? Поэтому мы и в саду. Цветы должны распускаться в саду! Идем! — воскликнул белый Дракон и потянул меня с собой.

«Ух ты, цветы, сад, все будет красиво», — я старательно понимала маньяка.

— Наверное лучше лечь, да? — я шла рядом с Ингренсом и активно осваивала новое цветочное мышление. — Чтобы «цветок» не потянулся некрасивой длинной каплей.

Потрясенный взгляд стал некоторой наградой за моё вынужденное согласие.

«Ну а что ты хотел, я из такого мира, в котором нас знакомят с разными извращениями, я и не то могу понимать. Твои цветочки — ещё только цветочки…»

— Вы меня приятно удивляете, Катерина, — дрогнувшим голосом произнёс Ингренс. Он некоторое время сканировал меня, пытаясь понять причину моего изменившегося поведения. Но Дракон не мог представить сколько сериалов и заметок про маньяков я просмотрела и прочитала. Сейчас я легко осваивала свою роль.

«Цветы так цветы, давай уже посадим и успокоимся».

Окончательно потеряв страх, я с любопытством крутила головой и деловито соображала. У нормального маньяка должен быть традиционный ритуал.

— Сюда надо лечь, да? — быстро поняла, узрев нечто похожее на алтарь в центре сада. — Как вы хорошо все продумали здесь, Ингренс.

И тут я впервые в жизни увидела, как Дракон растерялся. Меня даже проняло умиление от хлопающих ресниц, удивлённого взгляда и озадаченного молчания Ингренса. Наверное, остальные брыкались, плакали, упирались… А может я своей активностью и инициативой удачно отобью у него всё желание и у него упадёт… нацеленный на меня коготь?

Ой, хоть бы!

Я пуще прежнего заулыбалась и оживилась, непринужденно усаживаясь на белый мраморный алтарь. Просто счастливая Золушка перед своим первым танцем с принцем.

Лисагорец встал передо мной. В фигуре его что-то изменилось. Белые брови подрагивали то напряжённо хмурясь, то удивленно поднимаясь вверх, словно он никак не мог решить, какое из чувств ему испытывать.

— Что дальше, Ингренс? — с интересом уточнила я, нетерпеливо болтая ногами. — Как всё должно быть? Чем вы надрезаете кожу?

Эх, нет, не упало у него желание продолжать. После нескольких минут молчания, Ингренс, наконец, решил расслабиться, и опять счастливо по-мальчишески заулыбался.

— Когтем, Катерина, — ответил, демонстрируя острые как бритва когти, и тут же успокоил меня. — Я сделаю вам неглубокий надрез, почти не будет больно.

​

— «Неглубокий» — это не до смерти? — не удержалась от вопроса. — Мне бы не хотелось сегодня умирать. Как и в ближайшее время.

Получила ласковую понимающую улыбку.

— Мне не нужна ваша смерть. Неглубокий — даже не до кости.

— Хорошо, — обрадовалась я и без промедления начала расстёгивать пуговицы на платье. — У меня нет регенерации как у Драконов и не хотелось бы шрамов. Уверена, вы виртуозно управляетесь с когтями.

— Не сомневайтесь, — не без гордости согласился ящер, наблюдая за моими пальцами. — У меня большой опыт.

«Не сомневаюсь…» — я вспомнила увиденное тело женщины.

Расстегнув несколько пуговиц до декольте, я застенчиво отогнула угол платья.

— Здесь? — наугад показала на кожу за два пальца ниже ключицы.

— Гм! Думаю, чуть правее, — ящер прочистил внезапно охрипшее горло и кивнул, когда я вопросительно показала пальцем на кусочек кожи.

— Да, наверное, вы правы, так будет красивее, — живо согласилась я и с готовностью развернулась, укладываясь на холодный камень.

Надо мной возвышалось мрачно-серое небо. Необычно: оранжерея зачарована, здесь тепло, белые цветы, а с неба падали снежинки и, не долетая до земли, таяли.

А на камне лежать оказалось жестковато. Я поерзала.

— Извините, можно вас попросить… подушку? — спросила я наклонившегося было надо мной Ингренса. — Я тогда буду лежать ровно и кровь не покатится на шею, согласны?

Он мигом щёлкнул пальцами. Вот что скажу: мне в жизни так заботливо подушки не подкладывали. Лисагорец скрупулезно следил, чтобы не было наклона.

Я открыла уголок кожи, придерживая платье.

Ингренс склонился надо мной и деликатно прикоснулся подушечкой пальца к «месту посадки цветка». Все это очень напомнило мне медицинскую манипуляцию, где Дракон — это хирург в белом халате, а я — пациентка.

— Не шевелитесь, — рекомендовал он, и махнул когтем, словно скальпелем так ловко, что я действительно не почувствовала боль. — Всё.

Я доверчиво улыбнулась ему, чувствуя облегчение. Совсем неглубоко резанул, как бритвочкой.

— Какая вы отважная, — ободряюще сказал белый Дракон, а затем уставился на место пореза, наблюдая как потихоньку сочится кровь. Я тоже посмотрела туда. На губах Ингренса гуляла мечтательная улыбка.

«Ему нравится, что я приняла его цветок», — поняла.

Когда на коже скопилась капля размером с ноготь, Дракон аккуратно накрыл её уголком платья и застыл.

Я опустила ресницы, тоже наблюдая, как на белом платье проявляется алое пятно, быстро пропитывая плетения тонкой ткани.

— Прекрасно, — наконец произнёс он. — Прекрасно. Это столь пленительный вид, Катерина. Сама суть, расцветающая на белом полотне жизни. В ней сосредоточенно всё: и цвет, и красота, таится опасность, скрывается невинность. Разве вы не согласны?

— Зрелище завораживает, — немедленно согласилась. — Мне нравится, что вы так глубоко понимаете его смысл. А вам ведь не особенно нужно насилие, все эти крики… я права? Вы просто хотите, чтобы было красиво… — произнесла я, наблюдая за ним.

Сероглазый неожиданно благодарно глянул на меня.

— Должен признать, вы правы. Возможно, я недооценивал значение согласия. Вы особенная женщина, прекрасный цветок, — искренне сказал Ингренс, и неожиданно убрал когти, помогая мне подняться.

Технически помощь была не нужна, но он зачем-то не дал мне самой слезть с алтаря, а подхватил за талию, самолично снимая меня с возвышения.

Красная тревога! Опасность! Alarm! То, что он убрал когти — это по-драконьему слишком… интимно. Жест близости, который не делают просто так или случайно. Это как… голым показаться!

— Ну что вы, зачем, не стоило… — заволновавшись, смущённо пробормотала. Руки пришлось опустить на его плечи.

Вот теперь мне стало страшно.

«Всё идет не так!»

— Вы были практически спокойны, а теперь ваше сердце забилось быстрее, — с любопытством прокомментировал Ингренс, не отпуская меня. — Это волнение.

— Волнение, да. Отпускайте, — покорно подтвердила я, нетерпеливо ожидая, когда его пальцы разожмутся. Но он не двигался, надёжно придерживая и пристально рассматривая меня. Взгляд Драконов хорошо ощутим… Чтобы не усугублять ситуацию, я глаза не поднимала, с преувеличенным интересом разглядывая серебряные пуговицы на белой сутане.

В голове крутилось: «Что сказать? Надо ляпнуть что-то глупое, что его отвлечет. Катя! Ты же мастер! Ляпай! Скорее!»

Как назло, на ум ничего не шло.

— Я тоже взволнован, Катерина, — услышала над собой спокойный голос. — Вы вызвали во мне очень особые чувства. Я редко испытываю их, поэтому…

«Нет, нет, нет…»

— … поэтому должен признаться, что я вас не отдам.

«Да чтоб тебя…»

— Аргиросу? — глупо спросила.

— Никому не отдам! — уверенно бросил белый Дракон. — Вы останетесь со мной. Вы — ключ.

Рекомендовали же маги: «Не трогайте создание Хаоса, Ваше Величество…».

Перебор, Катя. Перестаралась…

Нормальный человек бы побрыкался, и всё бы закончилось лишь небольшими психологическими травмами. А мне вздумалось, видите ли, проникнуться моментом, понять.

Допонималась.

— Сделаем все сейчас. Здесь, — придерживая меня за талию одной рукой, Ингренс щёлкнул пальцами, и алтарь накрыла мягкая белая перина до земли.

Щёлкнул пальцами второй раз и белые Вороны, до этой секунды стоящие на почтительном расстоянии от нас, взлетели в воздух. Стая, парящая в небе над замком — мигом улетела из моего поля зрения.

Я сглотнула.

— Вы… что собираетесь делать, Ингренс?

Знаю, вопрос формальный. Признаюсь, я очень хочу получить ответ, в котором дракон признается, что безумно устал от кровопусканий и захотел вздремнуть прямо сейчас на этом славном уютном алтаре.

Но Ингренс только ласково улыбнулся.

— Я собираюсь смешать с вами кровь и немедленно закрепить брак, — сказал как само собой разумеющееся.

«Это он так шутит, да?»

Он добавил, будто ранее сказанного показалось мало:

— В начале беседы, я сказал, что мы скоро расстанемся, что прилетит Аргирос… Признаюсь, я обманул вас, мой прекрасный цветок. Вчера я это планировал, а сегодня — уже нет. Я хотел, чтобы вы были спокойны. Вы правы: я действительно не люблю крики.

«Покричать⁈»

Я аккуратно подняла глаза на белого короля, столкнулась с серым взглядом и с надеждой поискала следы шутки на совершенном лице. Следов шутки не было.

— Не очень понимаю, почему вы вдруг приняли такое… ответственное решение, Ингренс, — я сменила тон на недружественный. Дружба у нас явно не получается. Или получается слишком хорошо…

— Причина, разумеется, есть. Вы её скоро узнаете.

Пора отступать… Начала говорить аккуратно и твёрдо:

— Простите, не могу согласиться на ваше предложение. Я здесь только потому, что ищу своего любимого мужа и не могу остаться у вас. Отпустите меня.

Подчеркнула слово «любимого», сделала на него максимальное ударение.

«Услышь меня, белый маньяк!»

— Всё же не переоценивайте значение согласия, Катерина, — очень нежно улыбнулся мне Дракон, повторяя свою вчерашнюю фразу. А вот руки он не разжал, не обращая внимания на то, что я уже уперлась руками в его грудь и начала вырываться.

— «Согласие» — такое шаткое слово. Сегодня вы не согласны, а завтра — с другими обстоятельствами — согласитесь. Сегодня любите одно, а завтра — пристраститесь к другому, — продолжил говорить Ингренс, ни на секунду не повышая голоса. — Вы так мало жили и, в сущности, ещё дитя. Думаете, меня обмануло ваше внешнее любопытство к моим цветам? Нет. Я в восторге от другого: вашей удивительной восприимчивости. Ох, вы словно теплый воск, Катерина! В сущности, вы способны принять любые варианты, в вас просто не заложено норм. Мне по душе эта особенность Хаоса. Я научу вас своим предпочтениям, и вы примете меня. Вы искали мужа? Вы его нашли: теперь я буду вашим мужем. Не сопротивляйтесь, моя королева.

Ровно, спокойно, разумно. Теперь ещё это: «моя».

— Хватит! Не ваша! — выкрикнула, начиная закипать. — Я уже замужем! Мой муж — Регненсес! Вы не можете жениться на замужней.

— Боюсь, вы уже свободны, — ровно произнёс белый Дракон.

Я почувствовала накрывающий меня страх, гнев и вместе с ними — адскую боль. Это зажглись созвездия, которые тут же начала гасить магия огня. Скорчилась и осела вниз от жгучей пытки. Из глаз брызнули слёзы.

— Сопротивление рождает боль, — с долей сочувствия прокомментировал лисагорец, ещё крепче подхватывая меня за пояс.

Повиснув на его руках, я зажмурилась, дожидаясь, чтобы боль ушла. Она постепенно утекала из рук, казалось, направляясь к сердцу.

— Что вы имеете в виду, когда говорите «свободна»? — глухо спросила я, не глядя на Ингренса. Я не могла произнести то слово на букву «м».

«Пожалуйста, пусть я ошибаюсь… Может он просто захотел развода, встретил другую…»

— Имею в виду, что ваш муж мертв, — легко пояснил белый король, подтверждая мои самые страшные опасения. — Мои Вороны нашли тело на одной из наших гор, ошибки нет. Его сердце больше не бьётся. Примите мои искренние сожаления.

«Мертв… Какое страшное слово… Как могут живые губы произносить такое слово?»

Не могу сказать, что я не думала об этом, но, когда услышала, меня охватила дрожь. Задрожали ноги, руки, губы… Паника поднялась вверх, наполняя живот, тяжело наползла на грудь, подступила к горлу, и я застыла. Глаза закрыть не могла, словно одеревенела. В серых глазах Ингренса мелькнула крохотная доля сочувствия.

— Мне жаль видеть вас в таком состоянии, но я не могу дать вам время. Руку, моя королева.

«Руку? Собираешься жениться на мне сейчас? Сейчас⁈»

Я едва подняла на него глаза. Ингренс мягко улыбнулся. Я тоже улыбнулась и резко вскинула колено, со всей силой ударяя ему в пах, одновременно целясь новообретенным металлическим нарукавником белому Дракону в нос.

От руки он увернулся, а вот коленом в пах я неожиданно попала. Не ожидав такой подлости снизу, Ингренс зашипел и разжал руки. Я отпрыгнула.

— Очень хорошо, Катя, — ободряюще прозвучал у меня за спиной голос Наяра. — Дальше я.

Не поверив собственным ушам, я оглянулась.

Черный Ворон стоял за моей спиной, попирая черными ботинками белую траву лисагорца.

«Ворон, ты как всегда так вовремя, родненький…» — на глазах от облегчения выступили слёзы.

Не обращая внимания на короля Лисагора, Наяр шагнул вперёд и заглянул мне в глаза.

— Эта белая муха обижала тебя? — спросил, ласково убирая мои волосы за ухо.

​

— Н-немного… — испуганно пролепетала я, хлопая ресницами. Наяр сошел с ума? Страшно представить, что сделает дракон за «белую муху». — Он же сзади… Что ты делаешь? Почему поворачиваешься к нему спиной? Яр? — прошептала я.

Но Ингренс стоял как вкопанный, его руки дрожали, будто бы дракона сковала неведомая сила, с которой он пытался бороться.

А князь глянул на пятно крови на моём белом платье, бросил взгляд на застреленный периной алтарь, и желваки на широких скулах шевельнулись. Его голос изменился.

— Вижу. Постой тут.

Я ещё не видела Наяра таким — по-настоящему злым. Чёрная радужка демонически буквально заполнила глаза, не оставляя места белкам, лицо словно окаменело, а губы сжались в тонкую полоску. При одном взгляде становилось не по себе…

Князь успокаивающе сжал моё плечо, и всем телом повернулся на Дракона.

— Сжёг мой дом. Посмел тронуть моего птенчика, — губы Ворона растянулись в злом оскале. — У наглой белой мухи пора вырвать крылья.

Он наклонил голову, неспешно подходя к лисагорцу.

— Второпях забыл про утраченный артефакт от подчинения? Какая жалость. Но есть второй, на который ты надеешься… Этот? — Наяр протянул руку и, продев палец под горло белого Дракона, сорвал с его шеи мою каплю. — Он тебе уже не поможет.

— Уничтожу… — прошипел сквозь зубы Дракон. Он рванулся на Наяра, и его когти бы распороли Ворону бок, если бы тот не успел среагировать и увернуться. Я ахнула.

«Значит, приказы действуют не всегда⁈»

— Стоять, — металлом зазвенел голос Наяра.

Черный Ворон выпрямился перед белым Драконом.

Последний опять замер, теперь уже молча скалясь. Он всё ещё боролся.

— Ты вовремя удалил своих птиц. У меня есть время полюбоваться на твои красные маки.

Дракон силился что-то сказать — и уже не мог.

— Сделай себе свои цветы, — прямо приказал Ворон, не отрывая черных глаз от Ингренса. — Катя, отвернись.

Полупрозрачные когти Дракона удлинились.

Ворон стоял перед ним, и я не видела всё, но понимала, что под внушением Дракон сейчас медленно пронзает собственную грудь.

На пол капнула, а затем заструилась кровь, раздался сдавленный хрип. Не выдержав, я отвернулась.

— Яр, не убивай его… — тихо подала голос, чувствуя страх и жалость.

— Кровь за кровь, Катя. Ты — прощаешь, я — нет, — жестко ответил Ворон и опять обратился к Дракону. — Ещё. Ещё! До конца, — услышала я последний приказ и потом уже только звук упавшего тела.

Неудивительно, что драконы удалили от себя таких опасных соседей как Вороны… Даже не знаю, смогла бы я общаться с ним, зная, что он может приказать мне что угодно. В итоге он ведь не дотронулся до Дракона и пальцем.

Подхватив перину с алтаря, Наяр быстро накрыл ею тело Ингренса, повернулся ко мне и взял за руку.

— Идём. Надо уйти из-под неба.

Мы торопливо зашагали в замок.

— Твоё? — он протянул мне кулон. — Испугал я тебя?

— У меня нет карманов, подержи пока у себя, — не приняла каплю. — А тебя… Как я могу тебя бояться? — честно сказала, даже не пытаясь казаться трепетной испуганной девой. — Я скорее… восхищена.

Не сбавляя шага, Наяр улыбнулся. Тьма в его глазах не уменьшилась, отчего улыбка вышла зловещей. Но мне так тоже нравится. Я верю ему. И не боюсь.

— Иди за мной, птенчик.

Мы вошли в коридор замка и Наяр быстро метнулся к ближайшей двери, распахнул ее и подозвал меня.

— Сюда.

Тесная как шкаф тёмная каменная каморка, похоже, использовалась для хозяйственных нужд: перед тем как дверь закрылась, я заметила метлу. Здесь было прохладно, но чисто. Когда Наяр прикрыл дверь, стали заметны лучи света, проходящие через неплотную дверь. Не совсем темно.

Я заговорила первой.

— Яр, Ингренс сказал, что Регненсес, что он… что… он…

Я все еще не могла сказать. Губы опять задрожали. Я шарила глазами по лицу Наяра, в надежде, что он сейчас опровергнет, что улыбнется и успокоит меня, но Ворон только вздохнул.

— Мне жаль, Катя… — негромко ответил он. — Это правда.

Нет…

Не в силах сдерживаться, я громко всхлипнула.

— Тихо, тихо, — Наяр сгреб меня в охапку и крепко обнял. Надёжно прижимая к себе, начал гладить по голове, плечам, спине. Его голос и объятия — единственная ниточка, которая держала меня на плаву.

Мой Дракон… Неужели…?

Стоило только подумать, как слезы полились уже неконтролируемо. Наяр прижал меня к себе крепче.

— Птенчик… Прости, но времени не так много, — прозвучал над ухом его голос. — Я сейчас расслаблю тебя.

Кивнула. Прежде чем пальцы Ворона коснулись шеи, я знала, что он сделает. Мастеру контактного боя известны все нужные точки.

— Раз, — шепнул Наяр мне на ухо. У меня подогнулись колени, в глазах потемнело на секунду.

На секунду ли?

— Два, — услышала голос и глубоко вдохнула, ощущая, как возвращается зрение, а вместе с ним и… я.

Сейчас я вдруг чувствовала сейчас себя странно хорошо, будто немного поспала и все плохое немного отодвинулось. Наяр придержал меня за плечи и прислонил к стене. Я смотрела в черные глаза, пока он серьезно говорил.

— Легче? Так. Портал… — он посмотрел на мои руки в нарукавниках. — Можешь сделать?

— Нет… — прошептала, рассеянно помотав головой, и подняла руки, демонстрируя свои оковы. — Специально зачаровали, чтобы не могла зажечь созвездия. Как только зажигаю, руки будто огнём поджаривает… Их закрывали на ключ.

Наяр оценивающе повертел нарукавник, а затем с силой сжал его обеими руками. Я поморщилась от давления, а металл только чуть хрустнул под его пальцами.

— Хорошая работа. Не сломаю, — признал князь. — Тут и магия огня… Только Дракон вскроет или тот, у кого есть зачарованный ключ. А ключ мы не найдём… не успеем. Ситуация такая, Катя, — деловито начал, придвигаясь ближе. — Сюда летит Аргирос с драконами. Прямо сейчас.

— За мной⁈

— За тобой. Это хорошо. Один я не смогу вывести тебя отсюда, поэтому передам тебя Аргиросу или одному из наших Драконов. Даже не возражай, слушать не буду, — Наяр заметил моё мгновенное недовольство. — Теперь плохая новость: сюда летит и фадиец, тоже не один. Сейчас они… Минутку, посмотрю где.

Наяр прикрыл глаза.

— А фадиец зачем летит? — с трудом спросила.

— За тобой.

— Зачем ему я?

Не отвечая, Наяр нахмурился. Быстро расстегнул, снял мундир и отдал мне.

— Останься тут, — сурово наказал и вышел за дверь.

Прижимая к груди его мундир словно щит, я напряжённо стояла, стараясь не дышать в тишине каморки. Потом отчетливо услышала звуки боя. Глухие и звонкие удары, сдержанные выкрики на выдохе, сдавленные стоны, прыжки и приземления. Наяр точно немногословен, когда сражается… Испуганно прислушиваясь, я забилась в угол чулана и на случай, если кто-то влетит и выбьет дверь.

Раздался звон разбитой посуды.

Совсем рядом с дверью, кто-то мощно ударил в стену, так что всё содрогнулось. Я вздрогнула. Нервы натянуты как струна…

Кто-то потянул мою дверь и резко опять закрыл.

Звук упавшего тела и мучительный стон.

«Вдруг это упал Наяр?» — с отчаянием предположила. Сердце тоскливо заныло.

И в следующий момент дверь решительно открыли.

Я автоматически схватила метлу, выставив её перед собой, словно оружие.

— Выходи, — ко мне протянулась мускулистая рука с чёрной татуировкой. — Инструмент положи.

Это Наяр.

Не веря глазам, я обрадованно подскочила к нему.

Черные волосы были встрепаны, рукав обычно аккуратной рубашки вырван, обнажая замысловатый рисунок на коже. Татуировку на сдержанном князе я не ожидала… С изумлением присмотрелась: на плече и руке почти до запястья Ворона набиты чёрные вороньи крылья. Если не считать потери рукава, на Наяре ни царапины.

— Уходим. Слишком заметно, что мы здесь были, — скомандовал князь, утаскивая меня из чулана.

Перебирая ноги за ним, округлила глаза: белый пол теперь был усеян телами белых Воронов. Десяток, не меньше. Да уж… немного заметно.

— Ты один их всех⁈ Как?

Он подхватил меня за пояс, торопливо шагая вглубь замка. Князь не отрывал настороженных демонических глаз от следующей двери.

— Эти белые птички — пыль под ногами черного Ворона. А ну-ка замри.

Резко он отставил меня в сторону, и взвился вороном к двери.

Ещё двое…

Затем трое…

Ещё и ещё…

Наяр был на голову выше любого из противников — и речь не о росте. Даже не перевоплощаясь в ворона, он словно летал, в разы опережая лисагорцев по скорости и мастерству. Как можно быть таким плавным и быстрым одновременно? Князь не разбрасывался силами, не делал ни одного лишнего движения, просто молниеносно наносил один отточенный эффективный удар и… противник падал. Я не успевала уловить всё. Обращённую к нему сталь, использовал против нападавшего и тут же выбрасывал. Ворон предпочитал своё оружие: ментальное.

Им Наяр пользовался активно. Он точно читал намерения, иначе как объяснить, что он уворачивался от всех ударов? Часть противников вдруг начинала бестолково бороться против своих же, другая часть лисагорцев просто оседала на пол, особенно те, что с арбалетами… Думаю, обращая к ним свои демонические глаза, Ворон приказывал не дышать. Да я сама иногда забывала дышать, прижимая к себе черный мундир!

А я… А что я? Могу нарукавником врезать. Но до меня ещё никто не добежал.

Через несколько белых залов поток бойцов Лисагора временно иссяк, и Наяр немедленно рванул на себя ближайшую дверь, направляя туда же и меня. Белый замок, как и наш большой, полон комнат для размещения.

Мы оказались в совсем маленьком тёмном помещении с одним небольшим окном. Свет совсем мало проникал вовнутрь. Узкая кровать, шкаф, да стол — вот и вся обстановка, идеальное размещение для не особо важных гостей. Зато дверь закрывалась на засов: немного, но хоть что-то.

Щелкнув засовом, Наяр устало сел, а затем и лёг на кровати.

— Несколько минут отдохну, — коротко сказал.

Кивнула.

Он закрыл глаза, восстанавливая дыхание. Грудь вздымалась, крошечные капельки пота блестели на лбу.

Я села прямо на стол, не мешая Ворону, и прислушалась. Замок трясся, вибрировал и вздрагивал будто живой огромный зверь.

— Хорошо… Появилось время. Сейчас лисагорцам уже не до нас, — подал голос Наяр. — Прилетели драконы.

— Наши? — я обрадовалась.

— Наши. Напали, рвут. Драконов у Лисагора поднялось мало, не ожидали.

За окном в подтверждение раздался такой оглушительный драконий рёв, что я подпрыгнула. Стёкла жалобно задребезжали. Наяр невесело усмехнулся.

— Может, сможешь найти ключ, если есть время?

Он некоторое время молчал.

— Нет. Я не могу оставить тебя одну. А с тобой ходить по замку медленно и опасно. К тому же маги отлично испаряются.

Я шмыгнула носом, с досадой прикусывая губу.

— Теперь появились и фадийцы, — Наяр лежал, не открывая глаз. — Все бьются против всех… Настоящий хаос.

Он видел все через птиц. Я начала думать, как поступить, когда меня передадут Аргиросу. Мой план усложнялся, но сдаваться было преждевременным.

«Если я вернусь без информации, есть ли в этом смысл?»

Через несколько минут молчания на бледном лбу князя появилась хмурая поперечная морщина.

— Скверно… — прокомментировал он через некоторое время. — Сейчас Лисагор и Фадия сражаются против нас.

«И ничем не помочь…» — я безнадёжно слушала его.

Ворон лежал на кровати с закрытыми глазами ещё немного, а затем быстро и зло поднялся. Я испуганно спрыгнула со стола.

— Считай, проиграли, — мрачно ответил он на мой немой вопрос. — Фадиец выиграет бой.