Я знаю, как тебя вылечить (СИ)

Глава 15.1

Подготовка к этой операции была самой сложной из всех, что я видела. Потребовалась не просто стерильная операционная, а комната, полностью изолированная от любых отражающих поверхностей. Даже металлические инструменты пришлось покрыть матовым черным составом, чтобы случайные блики не спровоцировали демона. Эдриана погрузили в особый, очень легкий наркоз, который отключал двигательные функции, но оставлял сознание в состоянии полусна, чтобы его воля могла участвовать в процессе.

Кайл использовал инструменты, похожие на тончайшие серебряные иглы, соединенные с хрустальными усилителями. Его задачей было не резать плоть, а считывать и перенастраивать потоки нейронных импульсов, идущих от мозга к руке и обратно.

– Ваша роль критична, Лина, – сказал он мне, когда мы мыли руки. – Вам нужно будет увидеть не тело, а саму карту нервной системы руки. Найдите на ней чужеродный узор – тот, что движется против течения. Он будет похож на черную извивающуюся реку среди серебристых потоков. Ведите меня к его истоку. К точке, где он внедряется в основной ствол.

Я кивнула, чувствуя знакомый холодок ответственности в середине груди. Эта операция была ювелирной работой на грани души и плоти.

Когда мы начали, я сразу поняла, почему это называлось “синдромом чужой руки”. На энергетическом плане конечность Эдриана выглядела раздвоенной. Одна ее версия – бледно-голубая, слабая, но чистая – была связана тонкими дрожащими нитями с его центральной аурой. Другая – насыщенного ядовито-фиолетового цвета, агрессивная и плотная – жила своей жизнью. Она была вплетена в нервные пути, как сорняк, который обвивает культурное растение. И там, где они пересекались, голубые нити истончались и прерывались, подчиняясь натиску фиолетового потока.

– Вижу, – прошептала я. – Фиолетовый поток. Он идет от плечевого сплетения… нет, выше. Входит в позвоночник на уровне шестого шейного позвонка. Там точка внедрения.

– Показывайте, – скомандовал Кайл, поднося к обнаженному плечу и шее Эдриана первую иглу.

Я закрыла глаза, полностью доверившись внутреннему зрению, и начала вести его. Это было похоже на то, как мы охотились на Странника, но в тысячу раз тоньше. Демон не был отдельной сущностью – он был искажением самой воли. Иглы Кайла следовали за моими указаниями, вонзаясь не в плоть, а в энергетическое тело, в саму ткань нейронных связей.

– Вот здесь, – указала я на невидимую точку у основания шеи. – Здесь фиолетовый поток впадает в серебристый. Как приток в реку.

Кайл ввел вторую иглу, установив их кончиками точно в указанное мной место. Потом взял в руки странный прибор – маленькую линзу в медной оправе, через которую стал смотреть.

– Вижу соединение, – подтвердил он. – Паразитический синапс. Теперь нужно аккуратно разомкнуть его, не повредив здоровые пути.

И доктор Дормер начал очень медленно, почти медитативно, вращать одну из игл. На моем внутреннем экране я увидела, как фиолетовый поток задрожал. Он пытался сопротивляться и цепляться, пуская мелкие, ядовитые щупальца в соседние каналы. Я тут же указывала Кайлу на эти ответвления, и он блокировал их микроимпульсами через другие иглы.

Это была битва за каждую нейронную нить. Мы с Кайлом работали в полной тишине, кроме тихого гудения приборов и прерывистого дыхания Эдриана. Пот заливал мне спину, голова раскалывалась от напряжения, но я не могла оторваться. Я видела, как под нашим напором фиолетовая река начинает мелеть, терять связь с источником.

И вдруг, в самый критический момент, Эдриан на столе застонал. Его глаза под полуприкрытыми веками забегали.

– Зеркало… – выдохнул он сквозь наркоз. – Вижу… она смотрит… на меня…

Это был демон, пытавшийся атаковать через последнюю доступную ему лазейку – через самоощущение пациента. Если Эдриан сейчас увидит в своем воображении искаженное отражение и испугается, связь восстановится.

– Лина, к нему! – резко сказал Кайл, не отрываясь от работы. – Говорите с ним. Не дайте ему уйти в этот образ.

Я бросилась к изголовью, схватила холодную, влажную руку Эдриана – правую, здоровую.

– Эдриан, слушайте меня! – сказала я твердо, глядя в его измученное лицо. – Вы не тот поступок. Вы тот, кто его ненавидит. Вы тот, кто раскаивается всей душой. Это ваша рука. Она может держать, может гладить, может просить прощения. Она ваша! Заберите ее назад!

Эдриан замер, его дыхание выровнялось. На моем внутреннем экране я увидела, как от его центральной дрожащей ауры потянулся тонкий и яркий золотой лучик к тому месту, где шла борьба. Его собственная воля, его принятие ответственности – не стыда, а именно ответственности! – ударило по фиолетовому потоку.

– Вперед! – крикнула я.

Кайл сделал последнее точное движение. Раздался звук, которого не должно было быть – тихий высокий щелчок, будто лопнула невидимая струна.

И фиолетовый поток исчез. Растаял, как дым. Осталась лишь бледно-голубая и чистая, но теперь разорванная сеть нервных связей. Рука на столе резко дернулась в последний раз и обмякла, став полностью безвольной, парализованной.

– Готово, – выдохнул Кайл, откладывая инструменты. Его лицо было серым от усталости. – Связь с паразитом разорвана. Теперь нужно наложить энергетическую “шину” – временную блокировку на двигательные нервы, чтобы дать настоящим связям восстановиться.

Доктор Дормер провел еще полчаса, устанавливая невидимые стабилизаторы. Когда все было закончено, мы оба были на пределе. Эдриана увезли в палату. Его рука висела как плеть, но на его лице, даже в наркозе, было выражение не ужаса, а глубочайшего долгожданного облегчения.

Мы молча убирали операционную. Тишина между нами была насыщенной, почти осязаемой – смесью общей победы, смертельной усталости и невысказанной тревоги, которая никуда не делась, а лишь приглушилась на время работы.

Именно в этот момент, когда Кайл сортировал инструменты, а я пыталась наконец-то успокоиться, в дверь постучали, и один из тех новых бесстрастных охранников.

– Доктор Дормер, мисс Рэвенкрофт, – сказал он, обращаясь к нам обоим. – Внизу курьер из Комитета по сверхъестественным явлениям, передает официальное предписание. Вас обоих вызывают на заседание комиссии завтра, в десять утра. Явка строго обязательна.

Он протянул Кайлу плотный конверт с восковой печатью. Кайл вытер руки, взял его, не глядя, и кивнул. Курьер удалился.

В операционной воцарилась тишина, еще более гнетущая, чем до этого. Кайл медленно вскрыл конверт, пробежал глазами по тексту. Его лицо ничего не выражало, но я увидела, как правое нижнее веко мелко задрожало – это был единственный признак крайнего напряжения.

– Ну что ж, – устало произнес Кайл. – Вот и началась игра.

Он поднял на меня взгляд, и в его серо-зеленых глазах я увидела не страх, а решимость, предостережение и обещание одновременно.

– Завтра, Лина, вы увидите, с чем мы на самом деле имеем дело. И поймете, почему я так старался вас спрятать.

Доктор Дормер сложил предписание и сунул во внутренний карман сюртука.

– Идемте, – вздохнул он. – Вам нужно отдыхать. Завтра потребуются все ваши силы и мужество.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. На кону сейчас была не просто моя свобода, а все, чему я научилась и во что превратилась за эти недели. И, возможно, сам человек, который стоял передо мной сейчас, с тенью поражения в глазах, но с несгибаемой волей в каждой линии своего уставшего лица.

Завтра. Все решится завтра.