Я знаю, как тебя вылечить (СИ)

Глава 10

Призрачное перемирие с реальностью, дарованное вечером на крыше, длилось недолго. Уже через два дня на пороге моей палаты появился отец.

Он выглядел не просто деловым и собранным, как всегда, а решительным. Его взгляд, острый и аналитический, скользнул по моему простому платью, полкам с книгами, по аскетичной обстановке, и я увидела, как в его глазах загорается знакомый огонь, который наполняет адвоката, когда тот берется за сложное, но выигрышное дело.

– Лина, дорогая, – произнес отец, не целуя меня в щеку, а лишь слегка сжав мои плечи. – Наконец-то! Этот чертов процесс в Эдинбурге затянулся, но теперь я здесь, и мы все исправим.

– Здравствуй, папа, – сказала я, ощущая странную скованность. Отец был частью моего старого мира, который теперь казался театральной декорацией. – Что исправим?

– Эту ситуацию! – отец развел руками, указывая на стены. – Твое заточение в этой лечебнице для душевнобольных! Я говорил с доктором Дормером четверть часа назад. Он умничает, сыплет терминами, говорит о стабилизации и контроле над даром. Чепуха! Ты моя дочь. Ты здорова. Ты должна жить дома, а не среди одержимых и лунатиков.

– Папа, – попыталась я вставить слово, но он уже несся дальше, полный пламенной убежденности.

– Я все продумал. Ты не представляешь, сколько писем я получил от достойных семейств, чьи сыновья проявляют интерес! Они готовы закрыть глаза на эти нелепые сплетни о твоем здоровье. Особенно один молодой человек. Я хочу, чтобы вы познакомились.

Сердце оборвалось – я поняла, куда он ведет.

– Папа, доктор Дормер говорит, что мне опасно покидать больницу. Мое поле нестабильно…

– Поле! – фыркнул отец с тем же презрением, с каким отвергал инфернальные руны на суде. – Этому доктору Дормеру выгодно держать тебя здесь, как свою личную диковинку! Он зарабатывает на тебе репутацию! Но я твой отец, и я знаю, что для тебя лучше. Ты молода, тебе нужен свежий воздух, общество, будущее, а не эти мрачные коридоры. Начнем с пары часов, Лина, ты просто прогуляешься на свежем воздухе и поймешь, что давно здорова.

В его словах была железная логика, против которой я, воспитанная на этой логике, не могла сразу найти возражений. И предательски, глубоко внутри, что-то слабо зашевелилось: тоска по солнцу на лице без стекол, шуму улицы, по простой легкой болтовне ни о чем. По жизни, которую я потеряла.

– Кто этот молодой человек? – спросила я осторожно.

– Малькольм МакАлистер. Сын сэра Генри МакАлистера, моего старого друга и партнера по нескольким делам. Он окончил Оксфорд, собирается идти в политику. Умен, воспитан, имеет безупречную репутацию. И, что важно, обладает трезвым научным складом ума. Никакого мистицизма. Он именно та твердая почва, которая тебе нужна сейчас.

“Твердая почва”, – повторила я. Противоположность зыбкому и опасному миру тонких материй, в котором я сейчас жила. Противоположность Кайлу с его шрамами, тенями под глазами и стульями на крыше.

– Я должна предупредить доктора Дормера, – сказала я, но в голосе не было уверенности.

– И дать ему возможность отказать? Напугать тебя очередными страшилками? – отец покачал головой. – Лина, будь благоразумна. Мы просто выйдем на час-другой. В крайнем случае твой нестабильный дар даст о себе знать, и мы вернемся. Но я уверен, что ничего не случится. Ты сильнее, чем они думают. Вспомни, чья ты дочь!

Это был настоящий лоу-кик, и он сработал. Гордость, эта старая и глупая спутница моего воспитания, подняла голову. Да, я была дочерью Аларика Рэвенкрофта, который словом и логикой побеждал в зале суда. Я пережила проклятие, экстракцию, видела ледяные сердца и шепчущие узлы. Неужели я не могу просто прогуляться по парку?

– Хорошо, – сказала я тихо. – На час. Только чтобы не волновать персонал. Я быстро переоденусь.

Отец торжествующе улыбнулся.

Я надела одно из самых нарядных платьев, привезенных из дома – светло-серое, с отделкой из голубых лент. Оно казалось нелепо праздничным в больничной палате. Перед тем как выйти, я на секунду заколебалась, глядя в сторону кабинета Кайла. Но отец ждал в коридоре, и я, подняв подбородок, вышла к нему.

Малькольм МакАлистер ждал нас за воротами больницы, и я невольно отметила, что он был очень правильным – высокий, со светлыми, аккуратно зачесанными волосами, с открытым приятным лицом и уверенной улыбкой. Его костюм сидел безупречно, в руках он держал цилиндр и перчатки. От него веяло свежестью, дорогим мылом и абсолютной незыблемой нормальностью.

– Мисс Рэвенкрофт, – Малькольм поклонился, и в его голосе звучало искреннее восхищение. – Наше знакомство честь для меня. Ваш отец так много о вас рассказывал.

– Мистер МакАлистер, – кивнула я, чувствуя себя немного неловко в роли барышни на выданье.

– Пожалуйста, зовите меня Малькольм, - произнес он и улыбнулся.