Я вижу призраков

Глава 21

Его голова гудела так, словно он не лежал в отключке все ночь, а пил паленое виски в гордом одиночестве в своем пентхаузе. Внутренние часы, точные по меркам ангела, утверждали, что сейчас не меньше полудня. И что он провел без сознания приличное количество времени.

Ариэль захрипел, попытавшись сесть. Беглый осмотр сказал ему, что он находится в каком-то подвале, куда не заглядывает солнце. Пахло здесь машинным маслом и отчего-то, мышиным пометом. А темнота, царившая вокруг, давила на плечи почти осязаемо.

Байкер выругался, позволив себе крепкое словцо в одиночестве. И звук собственного голоса поразил мужчину. Настолько сиплым он оказался. Зато, стоило встряхнуть гудевшей головой, как память услужливо подбросила картину, в которой его поверг тот, кого он прежде считал, если не другом, то напарником. И признаться, это взбесило.

«Почему, Караэль?» — задался невольным вопросом ангел и сел, прислонившись спиной к шершавой поверхности, судя по всему, подвальной стены. От нее исходил холод, а где-то раздался звук, словно капля упала в воду.

— Где я? — спросил он сам себя.

Элен несомненно ждет его. А он торчит тут, зная, что ритуал, на сто процентов, теперь не пройдет гладко. Проклятье. Оказывается, этот демоненок Маршал все же не был в списках обреченных. Караэль каким-то образом смог внести его имя, а он, тупица, не проверил. Да и как он мог подозревать того, с кем не один десяток лет стоял против тьмы спина к спине? С тем, кто спасал его и даже закрывал собой. Впрочем, сам Ариэль тоже не раз спасал напарника. И конечно же, доверял ему, несмотря на тяжелый характер Караэля.

Но тогда он объяснял его поведение тем, что Караэль некогда пережил в той, прошлой жизни, из которой пришел в Каратели. Впрочем, они все некогда были людьми. И он, Ариэль, не исключение. Вот только в отличие от Караэля, ангел смутно помнил то, что с ним было до того, как он стал карателем. Он знал только одно. Прежде, чем стать тем, кем он был теперь, он умер. Не так, как умирают люди. Нет. Его душа осталась в его же теле. Карателей забирают еще детьми. Возможно, потому память и стирали. А Караэль помнил. Как-то однажды, когда они оба напились после очередного дела, едва не стоившего обоим жизни, он признался, что чистка памяти с ним не сработала. Почему, он не знал. Но он встретил свою смерть в пятнадцать. И к тому времени был уже вполне сформировавшимся подростком. Не ребенком, как Ариэль.

«Чертовы демоны вырезали всю мою семью, — говорил он, пьяный вдрызг. — Я ненавижу их всех. Для меня быть Карателем — это шанс на месть, понимаешь. Официальное разрешение сделать то, что я просто мечтаю делать!».

Ариэль поморщился. Ему стоило помнить об этом. А он забыл. Впрочем, нет. Не забыл. Просто отправил воспоминание о пьяном разговоре далеко на закорки своей памяти. Караэль ведь никогда не срывался. Свою работу выполнял беспристрастно. Да, порой проявлял особую жестокость, но никогда не выходил за рамки. Уж Ариэль бы это заметил.

«Какой я был дурак! — сказал он себе, прижимаясь макушкой к холодившей кожу стене подвала. — Стоило доложить о Караэле, когда тот поболтался. Но ведь я никогда не был доносчиком!». А теперь, получалось, из-за его глупого проявления доброты, страдают те, кто невиновен.

Он снова выругался, но теперь вслух, когда услышал скип открываемой плохо смазанной двери. И темноту прорезал яркий свет. Всего на миг, но светлый вскинул было руку, чтобы прикрыть глаза, и понял, что руки закованы в цепи.

Свет тем временем погас. На деревянной лестнице, которую ангел успел заметить, послышались шаги.

— Пришел в себя? — еще с лестницы спросил напарник и Ариэль вздрогнул, дернувшись всем телом вперед.

— Освободи меня, — рявкнул он.

— Зачем? — почти мягко спросил Караэль и раскрыл свои крылья, позволив их свету осветить тускло помещение и свое лицо. — Чтобы ты вырвался на свободу и побежал спасать демонов?

— Ты нарушаешь договор! — предупредил его байкер.

— Договор? — рассмеялся беззлобно напарник. — Скоро этого договора не будет. Так что, не будет и нарушения.

— А Элен? — Ариэль и сам не понял, почему именно имя девушки сорвалось с его губ прежде, чем он задал правильный вопрос.

— Девчонка? — Караэль пожал плечами. — Я не знаю. Она светлая, но она заодно с демонами. Разве такая может принадлежать свету?

— Она — видящая! — прорычал Ариэль. — Они не принадлежат ни к одной стороне.

— Ну да, ну да, — Караэль подошел ближе. Его взгляд оценивающе пробежал по стальным кандалам, сковывавшим руки и ноги ангела.

— Посидишь немного, а затем я тебя выпущу. Когда все закончится, — сказал он.

— И я сразу убью тебя, — не стал отрицать очевидное ангел.

— Да? Не думаю. Я же не идиот, чтобы приходить сюда самостоятельно. — Он присел на корточки на расстоянии от напарника. Насмешливо заглянул в глаза, сложив за спиной крылья. — Демоны — зло, Ариэль. Я думал, ты понимаешь меня. Думал, мы заодно.

— Ты считаешь себя самым умным? — подозрительно, с долей насмешки, сказал байкер, пробуя на крепость оковы, сдерживавшие его. Не получилось. Даже крылья открыть не вышло. Зато цепи отозвались лютым холодом, едва он попробовал выпустить свою силу и вырваться на волю. Боль пронзила тело, словно электрический разряд огромной мощности. И Ариэля почти швырнуло назад, ударив о стену, о которую опирался.

— Нет. Я считаю, что мир надо избавить от проявления всего темного. Злу не место в моем мире. В нашем мире. А договор связывает нам руки.

— И демонам тоже, — напомнил Ариэль, морщась от боли, отхлынувшей, как медленный отлив.

— Вот и узнаем, кто из нас сильнее. Свет или тьма. А я постараюсь внести свой вклад, чтобы наша сила победила…

— Они всегда могут заключить новый договор! — прошипел Ариэль, глядя, как напарник поднимается на ноги.

Караэль прищелкнул языком и рассмеялся вместо ответа.

— Ты тупой, да, Ариэль? — спросил он, чуть наклонившись ниже. — Не могут. Его можно заключить только один раз в сотню лет, когда чертовы звезды встанут в нужное положение. Заморочка, не так ли? Так что, не будет договора не будет и того, что удерживает нас от войны. А там уже дело за сильнейшим. И я не сомневаюсь, что свет победит.

— Ты повергнешь мир в войну, в хаос, — Ариэль не верил своим глазам. Не верил и тому, что его напарник настолько безумен. И почему он прежде не замечал за ним подобного? Вот правду говорят, что порой самые безумные и сумасшедшие, выглядят также, как и все. — Внутри тебя зло, Караэль, — продолжил ангел. — Чем ты лучше тех, кто когда-то убил твою семью и тебя? — он позволил себе насмешку, заметив, что зацепил напарника за живое. — Я удивлен, что крылья за твоей спиной, все еще белые.

Караэль ударил. Ногой. Прямо в лицо байкеру, разбив его губу. Скула вспухла моментально, изуродовав красивое лицо ангела. Но он только рассмеялся, выплюнув кровь и зуб. Зуб отрастет. Рана затянется. У ангелов замечательная регенерация. А боли он не боится.

— Сука, — процедил напарник и круто развернувшись, поспешил к лестнице. — Думаю, что не стану выпускать тебя. Сгниешь здесь заживо.

Дверь открылась, впуская в подвал яркий свет и Ариэль отвернулся, уставившись на стену за спиной. Почти сразу разглядел иероглифы, украшавшие холодную поверхность. Точно такие же были прямо под ним.

Лицо мужчины исказила гримаса. Проклятый Караэль все продумал досконально. И сидеть ему в этой ловушке до конца времен, если только не произойдёт чудо.

Вот только странное дело. Даже теперь, когда он все осознал, когда вокруг опустилась тьма и закрылась дверь, отрезая его от остального мира, он думал об Элен. И о том, что сегодня его не будет рядом. Тогда, когда он будет нужнее всего.

Ариэль застонал, откидываясь на стену и стискивая зубы до хруста.

Ариэль не пришел. Ни утром, когда я встала завтракать, ни днем, когда полуденное солнце светило уже так ярко, что глазам становилось больно. Не то, чтобы я волновалась из-за него… Вовсе нет. Он сильный мужчина, и вполне самодостаточный, только внутри на душе скребли кошки, и я никак не могла понять, откуда это волнение и тревога.

— Чем займемся сегодня? — Двейн сидел на диване, заложив ногу на ногу, такой забавный в своей больничной пижаме, что я невольно прыснула со смеху. Не шла ему подобная одежда. Но я надеялась, что уже скоро смогу увидеть его в привычном костюме, дорогом, с иголочки.

«Если все получится!» — напомнила себе, и улыбка покинула губы, когда тенью вернулось воспоминание о том, что произойдет сегодня ночью.

— Ариэль не пришел, — заметила я тихо. Мы не упоминали имя ангела все утро. Но сейчас я просто не выдержала и поймала взгляд призрака, который явно не скучал по нашему общему знакомому.

— Кто их поймет этих ангелов, — проговорил он, явно пытаясь меня успокоить. — Возможно, он уже получил задание свыше и сейчас гоняется за бедолагой темным, чтобы отправить его на тот свет. Иначе этот доставучий субъект уже торчал бы здесь ни свет, ни заря.

Именно, что здесь.

Я подняла руку, провела ладонью по волосам, отбрасывая прядь с лица. Двейн поманил меня к себе, и я подошла, ощутив, как его руки заскользили по моим бедрам. А в следующий миг я уже сидела на его коленях и обнимала демона за шею. Но даже поцелуй не помог. Не избавил меня от нелепого волнения, сдавившего грудь. Хотя стоило признать, что тело отозвалось на его прикосновения. Этот демон сводил меня с ума. И даже сейчас, когда он был призраком, а я светлой, хотелось большего, чем эти ласки и поцелуи. Я осознавала, что хочу близости с ним. И голова кружилась от одной мысли о том, что мы станем единым целым. Хотелось ощутить тяжесть его тела на своей коже, его поцелуи, которые я бесстыдно рисовала в своем воображении, мысленно ругая себя за пошлость. Ведь никогда не была такой. И уж точно не с Филом. Нет, секс мне нравился, и я получала от него удовольствие. Но то, что творили со мной руки и губы Двейна, просто не поддавалось описанию. Это было как фейерверк. Сплошное наслаждение, желание большего, сейчас и здесь.

— Так что будем делать сегодня? — повторил вопрос призрак, оторвавшись от моих губ. — У нас есть время до полуночи. Так сказала Кейра.

— Меньше, — напомнила я, уткнувшись в его плечо носом и просто балдея в кольце крепких мужских рук. — В полночь нам уже предстоит оказаться на месте… Там, где будет проходить ритуал.

— Эй! — он правильно оценил мои страхи и ощущения. Взял за руку и заставил поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Давай пока не будем думать об этом. У нас есть время, которое я бы хотел провести с тобой. Даже в таком нелепом виде, — улыбка тронула его чувственные губы. Я взглянула на этот красиво очерченный мужской рот и невольно облизнулась, вспомнив, как мгновение назад они целовали меня. Так упоительно и сладко, что голова шла кругом!

— И что ты предлагаешь? — спросила я.

— У нас большие возможности! — он даже рассмеялся. — Куда бы ты хотела сходить? Парк, кино, театр, или просто прогуляться по городу, а еще лучше сделать все и сразу.

— Все и сразу! — кивнула я и ощутила, как ноги коснулось что-то мягкое и пушистое.

— Мяу! — напомнил о себе еще один мой незваный постоялец.

Опустив взгляд, с удивлением увидела, как кот трется об ноги Двейна, задевая и меня.

— Ты ему нравишься, — улыбнулась я. — А вот Ариэля он боялся… — произнесла и замолчала. Тревога снова сжала сердце. И Двейн заметил разительную перемену в выражении моего лица.

— Не волнуйся из-за светлого, Элен, — произнес он. — Парень достаточно силен, чтобы не попасть в беду.

Я кивнула, но про себя подумала: «Достаточно ли?» — ведь тревога никак не желала оставлять меня. И ведь не позовешь Ариэля, не свяжешься с ним. Я даже номер его телефона не знаю. А ведь стоило забить в свой мобильный. На всякий, так сказать, случай.

— Давай, одевайся и пойдем гулять. Все расходы я после покрою, — Двейн позволил мне мягко слезть с его колен. Рыжий наглец потрусил, к моему удивлению, не за ним, а за мной. Двейн ушел на кухню, явно чтобы как истинный джентльмен, не смущать меня, пока буду переодеваться.

Я влезла в платье, решив побаловать спутника и почти уверенная в том, что в более женственном образе понравлюсь ему еще сильнее. Ведь тогда, на встречу с Жаклин, он заставил меня надеть платье. И, кажется, я ему понравилась в нем. Жаль, что от маминого подарка мало что осталось.

Вспомнив, что оставила порванный наряд в квартире Ариэля, я снова подумала об ангеле.

— Вот и где его носит? — вырвалось невольное.

Присев на край дивана, проследила за тем, как рыжий запрыгнул и уселся рядом, внимательно глядя мне в глаза. Этот взгляд настораживал. Котяра был очень умный. Даром что не разговаривал.

— Вот был бы ты собакой, мы бы вместе нашли Ариэля, — зачем-то глупо ляпнула я и кот произнес в ответ свое: «Мяу!» — почти с укором. А затем спрыгнул вниз и оставил меня, просочившись через стену в направлении кухни. Видимо поспешил к Двейну. Ангела он не любил. И я помнила об этом. Показалось, что рыжий понял мои слова. Потому и ушел, оставив меня довести свой образ до финального идеала.

Вздохнув, прошла к столику и села у зеркала, решив подкрасить ресницы и нанести немного блеска на губы. А на сердце по-прежнему словно образовался камень. И я не могла понять, что меня так тревожит. Отсутствие ангела или предстоявший ритуал. А может, и то и другое вместе взятые?

— Вы не можете вот так просто забрать пациента! Да что вы вообще творите? Хотите, чтобы ваш сын умер? — лечащий врач Двейна встал на пороге, заслонив собой палату, в которой лежал ее сын. Но Жаклин Маршал лишь улыбнулась и ткнула его лицо в подписанное разрешение от директора больницы.

— С дороги, сэр! — коротко велела она, а когда врач замотал головой и вцепился в дверь, явно не желая позволить женщине совершить ошибку, демоница качнула головой. Два амбала в черных костюмах, поверх которых были наброшены белые больничные халаты, выступили вперед.

— Я дал клятву Гиппократа! — сказал он и Жаклин улыбнулась.

— Приятно, что в нашем мире еще есть люди, подобные вам, сэр, но в данный момент вы только вредите своему пациенту. Мы просто перевозим его в другую больницу. Вы разве не прочитали документ?

— Без системы жизнеобеспечения? — произнес он почти зло.

Жаклин вздохнула.

— Здесь все написано, — она почти силой вложила в руку врача подписанный документ заверенный печатью. — Я выкупила этот аппарат. Так что Двейн едет вместе с ним.

— Я все равно не могу дать разрешение на транспортировку пациента, — ответил мужчина и не думая давать допуск охранникам миссис Маршал в палату ее сына. — Прежде, чем вы заберете его, я должен поговорить с директором. И почему, спрашивается, меня не предупредили о переводе…

Он хотел добавить что-то еще, когда один из людей Жаклин подошел к нему вплотную, глядя сверху вниз на притихшего врача.

— Что не понятно? — спросил громила хмуро. — Бумаги есть. Подпись есть. Отойди, иначе займешь соседнюю палату.

— Фред! — резко воскликнула Жаклин. — Не надо нагнетать. Мы спокойно заберем моего сына. Здесь для него сделали все, что могли. Я перевожу Двейна в другую больницу и в другую страну, потому что хочу видеть результат, а не тело моего мальчика на грани смерти и жизни, — она так выразительно сверкнула глазами, что врач невольно вздрогнул. А под натиском охранника был вынужден отойти в сторону.

— Я все равно так это не оставлю! — погрозил он, встряхнув документом о выписке пациента. — Вы не имели права делать, так не посоветовавшись со мной. А я утверждаю, что пациента нельзя тревожить…

Ему не позволили закончить. Второй громила с удивительным проворством скользнул к врачу. Подхватил его за шиворот и потащил прочь от палаты в направлении лифта, пока люди миссис Маршал, войдя в палату, принялись возиться с оборудованием, подключенным к лежащему в коме Двейну. А минуту спустя Жаклин, покинув палату, отошла на несколько шагов, предоставляя профессионалам заниматься своей работой. Достав из кармана широкий телефон, она набрала номер и поднесла к уху, отсчитывая резкие гудки, резавшие слух.

Один…второй…третий…

— Да? — голос Кейры там, на другом конце связи, прозвучал спокойно и хладнокровно.

— Мы уже на месте. Скоро выезжаем, — сообщила Жаклин.

— У меня тоже почти все готово. Отправляйте своих людей за Элен. Если они приедут немного раньше, беды не будет.

— Хорошо, — коротко ответила демоница и отключила связь, подняв взгляд и устремив его в сторону палаты, где все еще бригада врачей, нанятых для присмотра за ее сыном во время переезда, возились с аппаратом. Женщина снова набрала номер и едва услышала на другом конце спокойное: — Да? — быстро и четко отдала приказ, после чего убрала телефон на место и стала ждать, с замиранием сердца следя за происходящим.

Мы сидели в кинотеатре на ночном сеансе какого-то фильма. Я так и не поняла, о чем он. Потому что Двейн был рядом и его руки, и его губы просто не давали мне шанса насладиться очередным шедевром кинематографа.

Я взяла билет на последний ряд и с радостью поняла, что больше с нами никто рядом не сидит. Да и нижние ряды, вплоть до середины зала, пустовали. Видимо, фильм был не очень, или шли последние дни проката. Так или иначе, никто не мешал нам наслаждаться обществом друг друга. И ангел так и не появился, будто забыв обо мне.

Если бы не Маршал, я бы постоянно думала об Ариэле, а так…

— Мисс Элен Хант! — голос прозвучал просто из темноты, и я оторвалась от жадного рта Двейна, повернув лицо к высоченной фигуре в черном, возникшей словно из неоткуда.

— Черт, — вырвалось невольное. — Альберт! Вы!

Охранник кивнул.

— Миссис Маршал прислала меня за вами. Машина уже ждет перед входом в кинотеатр.

— Кажется, этот фильм мы не досмотрим, — попытался пошутить Маршал, но с кресла поднялся первым. Я заметила, что посетители с нижних рядов оглядываются на нас. Но никто ничего не сказал. Значительная фигура Альберта никого не вдохновила для шиканий. И я, встав, направилась к выходу из зала, чувствуя, как оглушительно бьется сердце, предчувствуя дурное.

«Вот и все, — сказала я себе, глядя на охранника, шагавшего впереди и почти закрывавшего обзор своей широченной спиной. — Время пришло!».

И так мне захотелось на попятную, что даже пятки зачесались развернуться и дать деру.

Наверное, не касайся этот ритуал Двейна, я бы так и поступила. Все же, как не крути, храброй меня назвать можно было только с огромной натяжкой.

Мы вышли из шумного фойе, где посетители с коробками, полными воздушной кукурузы и с пластиковыми стаканчиками кока-колы ждали свой сеанс, и оказались на свежем воздухе ночного города. Внедорожник с блестящими крыльями, такой черный и опасный, подмигнул желтыми фарами, будто приветствуя нас. А у меня сердце переместилось в пятки.

«Трусиха! — шепнула себе. — Какая же ты трусиха, Элен!». Но рука Маршала, опустившаяся на талию, придала уверенности.

— Прости, — его голос зашелестел прямо в ухо. — За то, что втянул тебя во все это, — опережая несказанный вопрос, добавил он.

— Да, ладно! — я отмахнулась, словно не было никакого страха. А по спине пробежали позорные мурашки и самые крошечные волоски на теле встали дыбом.

— Черт, Элен, — Двейн остановил меня уже у машины. Альберт открыл дверцу и ждал, когда я заберусь в салон. А я медлила, глядя на Маршала и замечая, как черты его лица словно заостряются. Кажется, он стал светиться еще ярче, пугая меня.

— Не вздумай исчезнуть до того, как мы вернем тебя назад, — прошептала я, вцепившись в ворот его больничной рубашки.

Если Альберту и показалось это странным, он виду не подал. Охранник стоял с каменным лицом. Такой невозмутимый и хладнокровный, что могло показаться, будто он и не живой вовсе.

— Черт, Элен, — Двейн смотрел мне прямо в глаза. Но его взор буквально вонзался в душу. Выворачивал ее наизнанку. — Я не хочу, чтобы ты учувствовала во всем этом. Не хочу.

— Даже не думай отговаривать меня, Двейн Маршал, теперь, когда я все для себя решила! — я придала голосу смелости и уверенности, которую, впрочем, не испытывала. Но ему не стоило знать об этом. — Ты обещал мне так много, что я просто не могу все это потерять, — закончила я и потянулась к его губам. — Считай, что я жадная. А ты…Ты обещал!

— Элен! — прорычал он, а я оттолкнула его, так и не поцеловав, и забралась в машину. Громко хлопнула дверца. Альберт сел на сидение рядом с водительским, а Двейн прошел через преграду и устроился рядом со мной. Выражение его лица было сродни выражению Альберта. Будто умелый скульптор вытесал его из мрамора.

В машине все хранили молчание. Двейн, спустя несколько минут, пока внедорожник ехал через город, нашел мою руку и переплел наши пальцы. И мне сразу стало легче. Совсем немного, но его прикосновение придало мне уверенности.

Пока ехали, размышляла о том, куда именно везут меня демоны. Я уже не сомневалась, что вся охрана Маршалов состоит сплошь из этих темных, крылатых и рогатых. Вспомнилось лицо Жаклин, после того, как она изменилась, приняв свою истинную личину. Даже сейчас передергивало от выражения ее страшного лица. И даже думать не хотелось, что мой Двейн выглядит как-то похоже. Я пыталась отвлечься, представляя себе призрака с черными, как смоль, крыльями и горящим взглядом непременно красных глаз. Но в итоге получалось нечто прекрасное. Похожее на Ариэля в его воплощении. Вот так мои мысли, помимо моей воли, метнулись к ангелу. И я снова поразилась тому, что он не появился, чтобы хотя бы пожелать мне удачи и дать напутствие в этом нелегком деле.

А потом думала о ритуале. Воображение то и дело рисовало мне картины мрачного кладбища и людей в темных балахонах. Где обязательным антуражем шли горящие факелы, чадившие копотью, и свечи выстроенный в круг.

— Расслабься, Элен, — Двейн наклонился ко мне. Наши головы соприкоснулись, а машина покинула пределы города, оставив позади его ярких огней и темный зев тоннеля, провожавший нас черным разверзнутым жерлом.

— Мне страшно, — призналась я мужчине. — Совсем немного.

— Это нормально. Я тоже боюсь, — ответил он.

— Ты? — удивилась искренне.

— Ты обещаешь, что будешь осторожна. И если что-то пойдет не так, просто убежишь, оставив разбираться тем, кто сильнее. Обещаешь? — вдруг потребовал он. Сел ближе, обнял меня и прижал к себе.

В зеркале заднего вида мелькнул взгляд Альберта. Охранник поспешно отвернулся, снова уставившись на дорогу. А я закрыла глаза, чувствуя тепло призрака. Такое удивительное и нереальное.

Мы проехали пригород и свернули. В первый момент даже показалось, что снова едем к сараю, где я нашла останки бедного Джейка Брауча. Но внедорожник снова свернул. И на этот раз направо. Мы оказались на лесной дороге, которая петляла, увозя нас куда-то в горы.

Мимо мелькали деревья. Ночь вступала в свои права, раскрывая над миром черные крылья с россыпью звездных алмазов. А я то и дело поглядывала на наручные часы, показывавшие почти одиннадцать ночи. Это означало, что до ритуала оставался всего лишь час. А мы еще даже не приехали на место. Не то, чтобы я волновалась, но все же…

Но мои переживания оказались напрасными. Уже через какие-то пять минут машина съехала с основной асфальтированной дороги на лесную, ухабистую и неровную. И мы протряслись на ней еще с несколько минут, а затем впереди забрезжил свет, похожий на свет огромного костра. Я даже подалась вперед, глядя в лобовое стекло и силясь увидеть то, что было скрыто за деревьями. Но вот мы повернули и внедорожник замер, остановившись у начала поляны, окруженной высокими деревьями, подпиравшими своими мощными вершинами темное небо.

— Приехали, — констатировал Альберт и первым вышел из машины.

Двейн тут же выскользнул следом, а я не стала дожидаться джентельменского отношения. Распахнула дверцу и выпрыгнула, сгорая от нетерпения и страха.

«Все это закончится, — сказала я себе. — У нас все получится. Мы вернем Двейна и завтра будет новый день, где я забуду о своих страхах, а об этом ритуале вспомню, разве что, с улыбкой на губах. И Двейн, конечно, будет рядом».

На поляне горел костер. Мои страхи и опасения не оправдались. Никакого кладбища поблизости не обнаружилось. Зато в самом центре поляны, выпирая из земли и так похожий на гроб, торчал массивный камень с плоской вершиной. Вокруг него горело несколько костров. Здесь же была и Кейра, окруженная высокими крепкими мужчинами в неизменной черной форме охраны.

И тенью за ее спиной поднималась тонкая фигура демоницы. Впрочем, Жаклин Маршал тут же вышла на свет, устремив на меня пристальный взгляд глаз, так похожих на глаза Двейна.

— Доброй ночи, — произнесла я, ощутив, как глупо и нелепо прозвучало приветствие в этом мрачном месте. Деревья словно сжимались вокруг, и мне казалось, что поляна уменьшилась в разы.

— Доброй! — кивнула Кейра с легкой улыбкой. — У нас еще есть время. Постой пока в стороне. Я скажу, когда ты понадобишься, — она бросила взгляд на наручные часы, активировав подсветку, а затем прошла к автомобилю, который я почему-то сразу и не заметила. Зато теперь отчетливо различила силуэт больничного авто с надлежащими надписями и знаками.

— Приветствую! — Жаклин приблизилась ко мне, и я вспомнила совет, данный мне Ариэлем.

— Миссис, — произнесла, чувствуя, как ее взор изучающе скользит по моему лицу и спускается вниз, будто демоница что-то пытается разглядеть, да не получается. — Я бы хотела, чтобы вы подписали со мной договор и пообещали, что не причините мне вреда, даже если, — тут мой голос дрогнул и я сделала глубокий вдох, вытесняя из груди панику и неверие. — Если что-то пойдет не так.

— Само собой, — согласилась женщина. И у меня словно камень упал с души. Тот факт, что она не стала отнекиваться и сразу согласилась, облегчил мне жизнь, хотя и немного настораживал.

— Двейн же здесь? — уточнила она, пока мы шагали назад к внедорожнику. — Альберт! — коротко приказала женщина, уже обращаясь непосредственно к своему охраннику. — Мне нужна бумага, ручка и нож.

— Нож? — я даже сбилась с шага, но Жаклин лишь рассмеялась, а Двейн, идущий рядом, пояснил: — Она подпишет договор кровью.

— А… — поняла я и сглотнула вязкий ком.

— Я так и знала, что ты заговоришь о защите, — Жаклин остановилась у капота машины. И мы вместе принялись ждать, пока ее амбал достает из багажника все необходимое. — Ангел, который крутился рядом с тобой, просто не мог не дать этот отличный совет, подписать договор с кровожадными демонами. Не так ли? — она посмотрела на меня с насмешкой, и я внезапно ощутила укол совести. Оказывается, женщина отлично знает ангелов.

— Рада, что у светлого хватило мозгов не заявиться сюда сегодня, — продолжила миссис Маршал, когда Альберт принес и отдал ей плоский металлический чемодан. — Или это ты сумела его отговорить? — снова взглянула на меня с долей лукавства женщина.

Я только плечами пожала. Да и что я могла сказать, если сама не знала, где теперь Ариэль и почему он не пришел, чтобы напутствовать меня перед ритуалом. Что не говори, но я его ждала. Слишком часто он был рядом. Защищал, помогал. а тут…в такой ответственный момент попросту исчез, будто его и не было в моей жизни. Жаклин открыла чемодан и на свет появились черная перьевая ручка и стопка листов стандартного размера. На одном из них женщина тут же и начала писать, используя капот, как высокий стол. Двейн переместился, встав так, чтобы ему было видно то, что пишет мать. Я же, доверяя демону, только делала вид, что слежу за действиями Жаклин. Сама же, то и дело, отвлекалась и глазела по сторонам, успев заметить, что из больничной машины вынесли носилки на которых лежало тело, накрытое простыней.

«Двейн!» — поняла я и сердце пропустило удар.

Кейра руководила процессом и скоро старшего сына миссис Маршал переложили с носилок на холодный камень алтаря. Прорицательница принялась расставлять вокруг Двейна черные короткие свечи, при этом беззвучно шевеля губами. Ей подсвечивал фонарем один из охранников демоницы.

— Я написала на нашем языке. Двейн тебе переведет и после поставим подписи, — отвлекла меня от Кейры Жаклин.

Я повернулась и увидела, что женщина протягивает мне написанное, а сама достает из того же чемоданчика острый короткий нож с витой рукоятью. На вид, простой себе нож, только очень острый. Сталь так и заиграла светом, поймав отблеск огня.

— Читай, — я обратилась к Двейну, но он лишь покачал головой и ответил:

— Я уже прочел, пока она писала. Ты можешь спокойно подписываться кровью. Здесь говориться о том, что ни мать, не кто-либо из ее приближенных, не станут мстить тебе или чинить препятствия, если ритуал не получится. Или если не принесет тот результат, который мы все ожидаем.

— У нас все получится, — не выдержала я и повернула лицо к демонице. — Где подписывать?

— Смелая светлая, — улыбнулась она одними уголками красивых губ. Нож снова сверкнул в ее руке. Женщина полоснула себя по ладони и отняв у меня документ, прижала к нему кровоточащую руку.

— Теперь ты, — сообщили мне и я, зажмурившись, протянула ладонь, ожидая ощутить боль. Но Жаклин лишь кольнула мой палец.

— Теперь я не смею тебя даже прикоснуться, — заявила она, когда я оставила свою кровь рядом с кровавым отпечатком ее ладони.

— А хотели бы? — дернул меня кто-то вредный.

Жаклин рассмеялась. Я не совсем понимала, как она может смеяться в такой момент. Ведь на кону жизнь ее сына. А потом посмотрела в глубину ее глаз и поняла. Она тоже боится. И эта ее реакция, просто защита перед страхом потери.

«Она его любит!» — с каким-то облегчением подумала я, а затем произнесла вслух: — Вы бы хотели сейчас увидеть сына, Жаклин?