Ворон, который меня пленил

Глава 40. Подарок

Мама почти белая. Заметно переживая, она нервно перебирает складки юбки тонкими пальцами, уверяя, что все в порядке. Ее голос при этом подрагивает и звучит чуть выше обычного. Леди Катерина обнимает маму за плечи, открыто возмущается тайными мужскими разговорами и уговаривает маму успокоиться. Оказывается, леди Катерина очень добрая, хотя периодически угрожает кого-нибудь убить или наказать, но обещает это как-то без злости, и, кажется, тут же забывает. Она ведет себя так непринужденно, будто мы уже родственники. Это, кстати, меня успокаивает. Если бы я осталась с мамой одна, я бы наверняка струхнула и извелась от беспокойства. Но при леди Катерине я никак не успеваю полноценно встревожиться. Она нас смешит: рассказывает, как однажды, когда она была на последнем месяце, ей потребовалось прервать сложный разговор. Леди сделала вид, что рожает.

— Сейчас я не в том положении, — она на секунду задумывается, — но, в принципе, могу упасть в обморок. Вылетят, никуда не денутся.

Улыбаясь, я снова кошусь на кабинет. Что задумал отец? О какой цене речь?

— Касия, а ты действительно собираешься ублажать взор моего сына танцами? — леди с живым любопытством наклоняет голову.

Вопрос застает меня врасплох. Я несколько мнусь с ответом, точно не зная, как отвечать на вопрос сразу при двух мамах. Как раз в этот момент мужчины выходят из кабинета, и я тут же теряю мысль. Напряженно всматриваюсь в лицо Рейтора, пытаясь понять, чем закончилась беседа. Рейтор несколько секунд выдерживает мой взгляд, а затем торжествующе задирает подбородок.

«Готовься, принцесса, мы почти расплатились. Твой отец принял выкуп».

Я выдыхаю. Рейтор ободряюще улыбается мне уголком рта. Очень странно, но то же самое делает мой отец. Перед тем, как вернуться к маме, он останавливается около меня. Я ожидаю, что отец как обычно просто кивнет, глядя в сторону, но в этот момент он смотрит прямо в глаза.

— Достойный избранник, дочь. Достойный тебя, — коротко говорит он и на несколько мгновений порывисто и слегка неуклюже притягивает меня к себе, прижимая голову к своему плечу. Замираю, не в силах что-то сказать. Я вдруг проваливаюсь в детские воспоминания, когда отец был более открытым, когда я могла при встрече кинуться к нему, а он бы подхватил. И вот теперь, спустя годы, этот момент словно возвращает нас в то время, когда между нами еще не стояла невесть откуда выросшая стена.

— Спасибо, папа… — с трудом произношу я.

Внутри словно распускается цветок, наполняя странным, почти болезненным ощущением счастья. Оказывается, я даже не осознавала, насколько сильно нуждалась в этом простом жесте — в улыбке отца, в его признании.

Объятия коротки, улыбка отца скрывается тоже быстро, но счастье остается. Теперь мне кажется, что оно везде — не только во мне, а уже вокруг — порхает в воздухе. Все это должны чувствовать? Ведь все? Украдкой вытирая глаза, я оглядываю присутствующих.

Все держат лица серьезно-торжественными, но напряжение заметно спадает. Леди Катерина вопросительно смотрит на лорда Наяра, похоже, получает какой-то ответ, и обращается к Рейтору, не трогая тему выкупа.

— Сын, мне любопытно… Считаешь ли ты, что жена должна ублажать твой взор танцами?

Рейтор поводит бровями, вопросительно смотрит на меня, с некоторой опаской косится на мать и осторожно произносит:

— Мне приятно, когда ублажают взор.

— Понятно, что приятно, — леди закатывает глаза. — Я спросила не о том. Вот ты, мой Ворон… Как считаешь, должна?

Она настойчива. Лорд Наяр строго смотрит на жену с высоты своего роста, но с формулировкой не медлит.

— Долга нет. Моя жена может танцевать, а может не танцевать — по желанию. Она и так ублажает мой взор.

Ответ странно сочетает и уверенность, и кроткость. Но леди не успокаивается.

— И сейчас? — допытывается она, зорко приглядываясь к мужу.

— Всегда.

Удовлетворившись, леди Катерина многозначительно сигнализирует бровями Рейтору, а затем мне. Кажется, учит.

Я моргаю в ответ. Рейтор смотрит вперед с непроницаемым лицом. Мой отец ухмыляется, что с ним случается редко, и целует руку мамы. Я знаю, что она танцует ему иногда…

— Я могу уже преподнести свой подарок?

Катерина еще раз требовательно смотрит на мужчин. Те согласно кивают. Леди окончательно оживляется.

— Прошу всех выйти!

Мы выходим наружу. Мантикора, оказывается, улетала, а я за всеми тревогами не заметила. Теперь же косматое чудовище возвращается, нагруженное донельзя. На ее спине закреплен самый огромный свадебный сундук, который я видела в жизни, а в когтях болтается еще один. В роду принято дарить за невесту ткани и бытовую утварь. Но не так много!

Сжимая в пальцах заговоренный камешек, который успела поднять, я с ужасом наблюдаю, как мантикору сильно кренит влево. Она с усилием машет крыльями, пытаясь выровняться, но все равно выглядит так, будто вот-вот рухнет в пропасть вместе с выкупом. А пропажа выкупа — плохая примета.

Мы не Драконы. Помочь с грузом на лету никто не из нас не в силах. Мы можем только напряженно наблюдать, как крылатый зверь уже на подлете ухает вниз, затем с усилием поднимается наверх. Лорд Наяр с Рейтором совершено одинаково кривят губы. Мой отец тоже не выглядит радостным. Мама заново белеет, леди Катерина активно покрикивает, а я обнаруживаю, что молюсь за мантикору.

Черный шипастый хвост вращается в воздухе как мельничные лопасти. Первым на дорожку опускается, точнее падает, сундук: мантикора разжимает лапы несколько раньше необходимого. Мужчины дергаются вперед, едва успевая подхватить его на лету, но край сундука все равно с силой врезается в камень.

— Кора, аккуратнее! Представь, что ты мать! И несешь своих детей! — сердится леди.

Судя по грохоту, деревянный короб должен был расколоться хотя бы на две части, но каким-то чудом выдерживает испытание. Затем вниз ухает сама мантикора и с несчастным ревом кренится на бок вместе с грузом. Мы с мамой синхронно выдыхаем.

— Я же столько не стою… — со священным ужасом произношу я, пока мужчины отвязывают мантикору от подарка. То, что она тащила на собственном хребте, выглядит сразу как шесть сундуков, сложенных в ряд.

— Ты — избранница моего сына. Работающая, современная, не какая-то там фифа… Конечно, стоишь! К тому же, я не дарю ничего уж такого… — оживленно сообщает леди Катерина, довольно потирая руки, и торжественно обращается к маме. — Дорогая Лия! Я хотела подарить вам что-то значительное, но нужное. То, чего у вас нет, но то, что вы бы сами не приобрели, потому что даже не думали. То, что сделает вашу жизнь лучше, украсит дом, чтобы вы полюбили это вместе с мужем… Не как дочь, разумеется, но почти. То, что от вас не улетит. В общем, диван!