Ворон, который меня пленил

Глава 33. Двенадцатый вестник

Следующие несколько дней бюро не работало. Не летали вестники и ни одна из приемщиц не принимала писем. Даная отсутствовала по понятным причинам, а вестники и я стали невольными участниками расследования, которое вел князь Свирин. Как оказалось, он прилетал по жалобе на незаконное воздействие на одного из наших адресатов. Подробностей нам не рассказывали, но я слышала, о чем судачат вестники. Говорили про некого мага, будто бы в его разуме обнаружены следы воздействия всеведущего. Какое было совершено воздействие, вестники не знали. Болтали всякое: что пострадавшему внушили убить верховного мага, что лишили магии… Каждый вестник выдвигал свою гипотезу, даже немногословный Дандиг глубокомысленно изрек: «Попользовали». Ничего не говорил только один — тот, кого искали.

Двенадцатый.

— А дальше?!

Мари нетерпеливо стукнула ладонью по коленке.

— Он улетел… И вернулся с городской охраной. Ну и им пришлось лезть на балкон. Представляешь? Волки! На второй этаж! В процессе ругались так, что я не знала, чем уши закрывать.

Я рассказывала Мари о скандальных событиях в бюро, пытаясь шутками отвлечь ее от мыслей, что меня всерьез собирались отравить и почти отравили, а также от того, что я имела довольно близкие отношения с неизвестным незаконным всеведущим. Увы, шутки не действовали. Мари ни в какую не отвлекалась ни на волкорожденных, карабкающихся на наш балкон, ни на новые слова, которые я от них услышала, продолжая все так же пялиться на меня расширенными глазами и порой забывая при этом закрывать рот.

Мы шушукались в ее комнате.

— Рассказывай дальше! — в очередной раз воскликнула подруга, когда я замолчала. — Что с отравительницей?

— Сначала забрали за проникновение на чужую территорию… — я стерла с губ улыбку, оставив попытки шутить. — Самый главный сказал, если яд, то хороший — запах в бутылке слишком слабый.

Даная оказалась очень талантливой женщиной, которая зарабатывала вовсе не приемом посылок. Получив разрешение, Свирин прочитал ее и вкратце рассказал мне. Безобидная с виду малорослица промышляла сразу несколькими видами деятельности: от воровства и мошенничества, до, как оказалось, убийств. Лада была у нее не первой: Даная серийно травила мужей. Она выходила замуж по расчету, просаживала доставшиеся деньги и искала следующего. Дети у нее действительно были, но все трое росли в приюте, так как мать, ко всему прочему, любила играть и проигрывала все деньги.

Мари только неверяще качала головой. Жизнеустройство и уклад Данаи казались ей книжной неправдоподобной историей.

— А Ладу-то за что она?

— Лада что-то заподозрила насчет мужей. Ну и… Князь сказал, что Даная жалеет, что с Ладой так получилось. Та-то ей с посылками не мешала. В отличие от меня…

— Дела-а-а-а, — то лм с восхищение, то ли с ужасом протянула Мари. Слушая меня, она сидела завороженно, как столбик, не шевелясь. — А дальше?! Что он?

«Он» Мари произносила с суеверным ужасом.

— Он… — я невольно сглотнула. Я произносила «он» со странным ощущением тягучей тоски и счастья. — Побыл со мной, пока Волки не забрали Данаю, проводил домой, а потом… улетел.

Я не знала, что двенадцатый сказал мне и как мы расстались. Помнила только как мы переплели пальцы перед вылетом. Незначительная вроде бы деталь, но он наверняка что-то говорил, когда сжимал так мою руку. Жаль, что я не помнила, что именно…

Зато помнила, какие у него теплые и сильные пальцы.

Мари несколько секунд молчала.

— Кас, а я его видела?

— Наверное… — я безнадежно кивнула. — Мы же вместе с тобой ходили на посиделки.

Глаза подруги стали совершенно круглыми, как у совы.

— Точно! А я… Не помню! Совсем! — изумленно произнесла она, касаясь заплетенных волос у виска. — Значит он… Он и ко мне прилетал?!

— Похоже так… — уныло подтвердила я.

Это не было для меня новостью. Двенадцатый подчистил память совершенно у всех, с кем контактировал, причем очень просто: стер из воспоминаний свое имя, лицо и голос. Как он ухитрился сделать все за день, уложить в голове не мог никто в бюро. Все отлично помнили, что был такой двенадцатый вестник, что он работал, стоял в той же шеренге, что и остальные, но никто не мог выделить в памяти ни как его называли, ни бесед, ни смысла его слов. Гнор уверенно говорил, что двенадцатый ему не нравился, но Гнору и так никто не нравится. А что еще? Был вестник, разносил письма, носил черное и регулярно прилетал позже других. Аний надеялся на книгу учета, но она пропала на два дня, а когда появилась, оказалась полностью переписанной. Естественно, в новой версии уже не было имени двенадцатого, как и его адресатов.

Каждого сотрудника бюро допрашивал и читал князь Свирин. Следы воздействия всеведущего обнаружили у всех: у вестников, у меня, Ания… Пытаясь приоткрыть скрытый покров памяти, в бюро прилетали уже несколько всеведущих. Снять покров не удалось никому.

Больше всех о двенадцатом помнила я. Нет, как и все, я не могла восстановить его имя или представить лицо, но в моей памяти осталось много больше, чем у других. Солоноватый вкус его кожи, мускулистые руки, покрытые черным рисунком перьев, металлическая цепочка на шее. Еще я помнила каков на ощупь его живот, плечи, как двигаются узкие жесткие бедра. Вкус поцелуев, запах подснежников помнила тоже… Помнила, как он прилетел, когда я болела — теперь я осознавала, кто нашел лекарей среди врачей. Помнила, как расстегивала перед ним платье. Очень хорошо помнила, что выбрала, и все, что чувствовала, потому что чувствовать продолжала.

Все это совершенно не помогало князю Свирину, который по прессу и металлической цепочке никак не мог идентифицировать преступника.

— А конфеты?!

Я криво улыбнулась.

— Урут…

Оказалось, конфеты присылала не Даная, а Урут, который таким образом решил за мной приударить. Правда, зашел издалека, придумав сложную схему: я должна была при нем похвастаться или восхититься вкусом конфет, и только в этот момент он планировал раскрыться. Сюрприз удался… Из-за конфет подозрительный Свирин предупредил меня о мыслях мальчишки, заставив заподозрить неладное, которое действительно было, пусть и не в том направлении. В итоге Свирин заставил Урута при мне снять рубашку, чтобы я опознала его по прессу, хотя Урут всеведущим явно не был. Но я и по одежде понимала, что Урут — не Он. А кто Он? Где? Вернется ли? И когда? Стала ли я для него особенной или он просто пролетал мимо?

Зыбкие воспоминания казались плохо забытым сном.