Ворон, который меня пленил

Глава 32. Преступники

Бесшумно приоткрыв дверь подсобки, Рейтор застыл. Я замерла за ним.

Солнце к тому времени уже зашло. Окна впускали внутрь только жалкие крохи света с улицы — отблески фонарей, звезд, свет чужих окон. Род Воронов не отличается ночным зрением, сколько бы ни было перьев, поэтому Рейтор вряд ли видел больше меня, а я могла разобрать только очертания. Вертикальная глыба стены — стеллажи. Горизонтальная темная линия — стойка, за которой обычно толпятся вестники.

Странный звук, будто кто-то скребет по камню, не смолкал, приближаясь все ближе. Через несколько мгновений я поняла, откуда доносится звук — из шахты подъемника.

— Может крыса? — шепотом произнесла я.

«Тс, — отозвался Рей откуда-то из головы. Его голос звучал близко, тогда как он сам стоял на шаг дальше. — Нет. Не крыса».

Меня подбрасывало от лихорадочного возбуждения, смешанного с любопытством. Я тянула шею и напрягала слух, силясь разобрать звуки, чтобы вычислить по ним, кто крадется по шахте. Змея? Хорек? Грабитель? Неужели грабитель?

Я слышала, что воры и грабители существуют, но сама не видела ни одного. В книгах встречались персонажи, готовые украсть кольцо верховного мага или королевскую корону… На деле же, среди великородных редко находились желающие брать чужое — в том числе, потому что за это карали без пощады, на первый раз ломая руку, а на второй — сразу шею. Живущие среди нас люди, предпочитали не воровать у великородных. Замков в бюро не было. Внешняя дверь запиралась только на засов — и то, от непогоды. Красть в бюро было нечего, да и кому нужна гора столетних книг учета? Разве что грабителю, который любит статистику и обладает достаточно небольшими размерами, чтобы пролезть через узкую шахту… Может енот?

Звук нарастал, превращаясь в приглушённое скрежетание: неизвестный добрался до двери подъемного лифта. Где-то гулко капала вода, создавая зловещий аккомпанемент к ночному спектаклю. В темноте я различала только смутный силуэт Рейтора, его напряжённую позу. Я слышала, как участилось его дыхание, как скрипнули половицы, когда он переместился ближе к двери.

«Не двигайся. Она здесь. Я поймаю».

Она?!

В темноте старого замка время словно остановилось. Я слышала, как бьётся моё сердце, как гулко пульсирует кровь в висках от страха неизвестности.

Скрипнули половицы. Я превратилась в слух. Да, шаги. Теперь я ясно слышала шаги.

Рейтор отступил на полшага, чуть пригибаясь и — выскочил.

Хлопнула, треснувшись об стену, дверь подсобки. Вмиг раздался пронзительный визг, сменившийся сдавленным. Барахтанье, топот, звуки борьбы. Выскочив следом, я чуть не упала, споткнувшись об упавшее кресло.

— Свет! — скомандовал Рейтор.

В темноте я едва нашла свечу, которая так и потухла на стойке. От волнения с кресалом возилась долго. Когда добыла искру, повернулась со свечой и…

— Даная…?

Да, она. Смешно дергая короткими ногами, маленькая Даная смотрелась в руках Рейтора, как живая кукла. Ростом она доставала ему только до пояса, поэтому он держал ее на весу, зажимая рот и руки.

— Ты ее знаешь?

Даная сучила ногами в воздухе, силясь лягнуть Рейтора посильнее. Тот только кривился.

— Да, знаю. Это приемщица посылок снизу… Даная, что ты тут делаешь?!

Мысли смешались. Я растерянно подняла кресло. Рейтор ссадил женщину в него. Оказавшись в сидячем положении, Даная перестала дергаться и начала говорить.

— А ты… А вы что тут делаете?! — кривовато улыбаясь, она смотрела на нас по очереди. — Перепугали меня до смерти! Я думала, убийцы! Ночь же на дворе… Касичка! А я дождь пережидала… Меня заперли в бюро, и не заметили. Маленькая! Вечно меня забывают, ух я их утром! Выбраться не могла и решила через второй этаж…

Мы с Рейтором переглянулись. Он брезгливо усмехнулся. Как и он, остро чувствуя фальшь, я машинально сделала вид, что поверила.

— Решила — и полезла в шахту? Но почему не через окно на первом этаже?

— Да их снаружи ставнями закрывают!

— Как же ты планировала спускаться?

— А я бы на помощь с балкона позвала!

У Данаи на все были ответы. Я успела только удивиться тому, насколько неестественно они звучат при всей правдоподобности.

— А вы что тут делаете в такой час? — Даная оглядела мое расстегнутое платье и голую грудь Рейтора. Рубашку он только накинул, не успел застегнуть. — А-а! Парочка, да?

Она откровенно подмигнула.

В бюро повисла тишина. Скабрезность никто не поддержал. Не зная, в каком тоне разговаривать с Данаей, я покосилась на Рейтора.

— Что у вас в сумке, дамиса? — вежливо и холодно подал голос Рейтор.

Он точно знал правильный тон.

— В какой сумке? Нет у меня никакой сумки! — мгновенно ответила Даная.

— На полу… — обронил Рейтор уже мне. На его лице закаменела бесстрастная маска, глаза были прикрыты.

«Читает», — поняла я.

Я наклонилась. Повела свечой, освещая пол. Налево… Направо… Под столом лежала крошечная нагрудная сумка. Я потянула за длинный ремень. Грубая холщовая ткань тяжело качнулась в руке.

— Это не мое! — заверещала Даная. — Что вы мне подбросить хотите? Чем вы тут запрещенным забавляетесь, откуда мне знать? Не мое! Не мое!

— Внутри, — холодно произнес Рейтор.

Сунув руку внутрь сумки, я нащупала увесистую стеклянную бутылочку, заботливо обмотанную тряпкой, чтобы не разбилась.

— Не мое! — все истеричнее повторяла Даная.

— Не конфеты, — тихо произнес Рейтор, не обращая на крики внимания. Он поднял агатовые глаза на меня. — Вода.

Он кивнул в сторону кувшина.

Я с ужасом посмотрела на него, затем на кувшин. Его я наполняла ежедневно перед уходом, чтобы вода отстоялась, потому что, если не отстоится, будет осадок, кому же хочется глотать песок… За день выпивала.

— Но за что?!

Рейтор улыбнулся так страшно, что Даная, продолжавшая как заведённая повторять «не мое», осеклась.

— Она отравила Ладу. Боялась, что ты увидишь… Ты ей пригрозила, что видишь. Ты бы умерла завтра.

— Запрещено читать! Запрещено! Я не слышу, не слышу! — прокричала Даная, затыкая уши пальцами.

Все еще не в силах поверить, я воззрилась на Данаю. Она? Ладу? Происходящее казалось чей-то дрянной пьесой, потому что не может быть такого, чтобы одно разумное существо всерьез желало отравить другого. Бутылка в моих руках будто наливалась свинцом.

— За что? — нелепо повторила я.

Мне никто не ответил. Даная повторяла «не слышу, не слышу», Рейтор молчал. Подобрав с пола сумку, он начал ее же ремнем связывать Данае руки, притягивая их к спинке кресла. Та только вращала глазами.

На несколько минут воцарилась тишина, которую нарушал только ветер, который снова вольно ходил по чешуе крыш. Я не знала, что сказать. Я вспоминала, как в ночь перед отравлением только по чистой случайности не выпила всю воду, потому что вылила большую часть в ухо Норда. По коже злорадно прокатился запоздалый озноб.

Заговорил Рейтор.

— Причина каждый раз одна. Мы неудобные соседи, которые слишком много видят. Смертельная угроза для нас не драконы, а бессильные или слабосильные — крошечные завистливые жучки-вредители, которые думают, что имеют право решать, жить нам или нет… Их много. Дай отраву, Касия.

Он протянул руку ко мне. Я спрятала бутылку за спину. Из глаз Рейтора на меня смотрел всеведущий — безжалостный, холодный, опасный.

— Что ты хочешь сделать? — с ужасом вопросила. — Нет, Рей. Не надо.

Он подошел ко мне в два шага. Требовательно протянул руку. Челюсть напряжена, губы сжаты в полоску.

— Рей, остановись! — пугаясь, зашептала я, бестолково гладя его по щекам, плечам, груди. — Перестань… Ее все равно казнят… Все равно казнят, слышишь? Не надо! Ты ведь не опустишься на ее уровень, да? Рей?

Рейтор бросил тяжелый взгляд в сторону Данаи, сгреб меня за затылок и, не пытаясь забрать отраву, подтянул к себе.

— Для закона я уже на ее уровне. Я — преступник, который влияет… Цена одна… — выдохнул он мне в висок. — Не бойся, я ее не трону… Я очень, очень хочу, потому что… Но нет.

Я с надеждой подняла глаза. Его губы все еще зло кривились, на щеках играли желваки, но глаза уже не были глазами всеведущего.

— Это не должен быть я. Ее должны казнить прилюдно, чтобы все видели. Жди… Я за охраной.

Он вылетел наружу.