Ворон, который меня пленил

Глава 19. Без письма

Настроение прыгало от плохого до очень плохого. Скорее всего, из-за погоды. С ночи ветер набрал силу и теперь непринужденно шевелил крыши, уговаривая их полетать. Крыши укоризненно грохотали, пошатывались, едва оставаясь на местах. Я не выспалась. Еще и Рейтор…

Он не принес письма. Я ожидала большего после встречи на мельнице, но не дождалась: Рейтор просто сдержанно поздоровался и… больше ничего. Вел себя странно-вежливо, без обычных своих резких выпадов, к которым я уже привыкла. Был даже приветлив, но при этом в глаза не смотрел, отводил взгляд, хотя я пыталась его поймать. А Рейтор будто враз отгородился невидимым щитом. Я по перышкам перебрала события. Может сказала не то? Некрасиво ела? Уделила недостаточно внимания его мечу? Или ему не понравилось, что я не осталась?

Да, наверное, это. Похоже, только у меня осталось впечатление приятной встречи.

Мы с Мари решили не задерживаться до заката, коротко попрощались с парнями и улетели. Рейтору могло не понравиться, что я удалилась так рано. Может были планы? Правда, он ничем не намекнул…

Огорчившись, а затем разозлившись, я снова взвесила сверток, оставшийся от утреннего поступления. По весу он был тяжелее остальных, я сразу заметила. Наученная горьким опытом первого дня, придирчиво взвесила и не зря: плоский, но весит аж пять единиц и пункт назначения в двух крыльях от нас. Это означало, что Даная опять ошиблась.

Сколько можно ошибаться? Сколько, Касия? Дурные они эти… молодые. Нечего даже обращать внимание… Сами себе навыдумывают, а ты сиди, разбирай их логику. Еще и мечник. Что за странное занятие для Ворона?

Кусая губы, я еще раз глянула адресата:

Лорду Эдринсу Средиземномийскому.

Змей какой-то.

Долго не думала — отправила тяжелую посылку обратно к Данае с припиской.

Не подходит по весу-дальности, возвращай.

Урут из-за той «ценной руды» больше, чем на сутки задержался. И с утра все уши прожужжал, как хорошо поработал. Я уже и не представляла, чего мне будет стоит сплавить ему тяжелое отправление. К тому же после познавательной лекции Ания о безопасности, достаточно впечатлилась.

Нет уж, довольно.

Подъемник снова загрохотал через минуту. Даная отправила письмо с просьбой спуститься для разговора. Еще и три восклицательных знака поставила.

Закатив глаза, я нехотя слетела вниз. Только приметив меня, Даная выбежала из-за стола. Ростом она оказалась совсем крохотной, как ребенок: мне по грудь.

— Касичка, милая… — кукольное лицо женщины смотрело снизу вверх, жалостливо морщась. — Прости… Ну прости же. Опять пропустила я. Что со мной делать? Прости, а?

Смотреть на нее сверху было неуютно, непривычно и довольно неловко. Приняв защитный неприступный вид, я развела руками. Входить в положение Данаи совсем не хотелось.

— Я прощаю… Но эту посылку вестники не возьмут. Я нарушила правила в прошлый раз ради исключения. Больше не буду.

— В последний раз, Касия, а? Ну, что мне сделать, чтобы ты согласилась?

— Мне жаль… Ничего не сделать, — я стояла на своем. — Посылка слишком тяжелая — может вывалиться по дороге или вестник не долетит. Это опасно.

Кукольно-круглые глаза маленькой женщины уже наполнились слезами.

— Вычтут у меня за нее, знаешь сколько?

— Очень жаль… — каменея, повторила я. — Но повторяю: перевесы никуда не годятся. Пусть заказчик отправляет пе…

— Неужели ты такая бессердечная? — Она перебила, снова вздымая в воздух короткие ручки. На этот раз жест раздражал. — Что тебе стоит, что? Неужели тебе моих детишек не жалко? Подслеповата я стала, вижу плохо. А если меня с работы выгонят, кто будет их кормить, ты?

Дети… Даная снова давила на эту нежную точку, и я заколебалась. Очень не хотелось идти на конфликт, очень не хотелось нарушать правила, а еще очень не хотелось показаться слишком жестокосердной или слишком мягкосердечной. Дети, дети, что б их… Искушение согласиться давило на решимость. Взять что ли с предупреждением — последняя и все?

Пока я хмурилась, колеблясь, мимо прошмыгнул юркий мужчина из рода Змеев. Быстро глянув на меня узкими зрачками, он как-то ловко поклонился за раз — и мне, и Данае.

— Простите, миса. Я буквально на мгновение, — Змей низко выгнулся еще ниже, ювелирным движением сунул в руку Данае маленький мешочек и понизил голос до шепота. — Как обещал! Благодарю еще раз, что вошли в положение…

Слух у Воронов достаточно хорош, чтобы я разобрала и шепот и услышала, как в мешочке тонко позвякивают монеты.

— Всегда рада помочь, доброго дня, — натянуто улыбнулась Даная.

Проводив взглядом сразу же скрывшегося мужчину, я вспомнила адресата отправления со змеиным именем. В груди трепыхнулось подозрение.

— Отправитель?

— Что? Нет-нет, это… — широко заулыбалась Даная, поспешно качая головой. — Касичка, это лишь старый знакомый, он вообще не о…

Я не ведаю, но чувствую достаточно. От маленькой женщины исходили злость, раздражение, страх, ложь… Больше всего злости.

— А если я скажу видящему посмотреть на вас, что он увидит? — вслепую нейтрально спросила я, внушительно глянув на нее родовым — вороновым — взглядом.

При слове «видящий» Даная отступила, машинально закрывая голову руками.

— Это запрещено! — взвизгнула она. — Не имеете права!

Я окончательно уверилась в подозрениях. Скорее всего, приемщица брала доплату за неправильные посылки.

— Запрещено нарушать правила. Посылку возвращайте, — холодно произнесла я, — я ее не приму, как и любые другие проблемные отправления. Ничего про ваших детей я больше слышать не желаю. Отныне все должно быть по правилам. Или обижайтесь только на себя.

К списку текущих неприятных ощущений добавилась гадливость. Поднявшись на балкон, я не стала заходить внутрь бюро. Оперлась плечом на холодный камень и застыла, глядя на расстилающийся вид. Большинство зданий города были двухэтажными, и передо мной расстилались крыши, на которых продолжал хулиганить ветер.

Думала я не о Данае. Что о ней думать? О себе. Я ведь долго ждала… Думала, может мой Ворон еще не прилетел, может не тут живет, а может не видит меня. Я вела себя громче всех, танцевала дольше всех, но все, кого встретила, довольствовались свободным полетом. Поцелуи, объятия, обжимания. Были и несколько ночей, с тем, кого я выбрала. Но он не выбрал меня…

Нет, ничего страшного. Выбором не может быть только один, обязательно есть второй, третий, просто именно мне не везет…

Как знать, может один из тех, кого я бы могла выбрать, и кто мог выбрать меня, так и не родился. Его мать могла споткнуться о камень, поднять тяжелое и выкинуть дитя раньше срока. А может он шел ногами вперед, не смог сделать даже первый вдох. Или не выжил еще мальчишкой, когда прыгал по скалам. Одно неверное движение и только тело лежит далеко на камнях, смотрит мертвыми глазами глубоко в себя, а его живые глаза — не вернуть. Потом его никогда не дождется та, которую он бы выбрал и та, кто могла бы выбрать его. Может так. А может умер его отец во время Черного года от пламени разъяренного дракона.

Всякое могло быть. В свое время я о том думала много, теперь уж старалась реже, чтобы не травить душу. Но сегодняшнее утро, а может погода, а может недосып, сделали меня слишком мягкой и чувствительной, а в таком состоянии будто специально крутишь мысли, от которых потом плачешь.

В какие-то дни держишься лучше, в какие-то — не держишься совсем.

Ворон, черной тенью поднявшийся откуда-то снизу, заставил меня вздрогнуть.

Сначала я решила, что прилетел Аний.

Быстро поняла, что ошиблась, не Аний. Ворон махал крыльями не степенно, как начальник, а стремительно, резко — наравне с хулиганистым ветром. Поднявшись, ловко спикировал вниз и пролетел рядом со мной — так близко, что чиркнул по щеке кончиками крыльев. Большой ворон, не из мелких. Наглец!

Еще и скинул на меня какой-то мусор. Возмутившись, я не сразу опознала в том, что приняла за траву, несколько цветков. Маленькие, с нежными бледно-желтыми лепестками, золотыми сердцевинками и пушистыми короткими стебельками. Одни из тех, что не боятся холода ранней весны — подснежники.

Посмотрела удаляющемуся ворону вслед.

Не обратился, не сел… Даже ничего не сказал, дурак внезапный. Ненадлежаще оформляет посылки…

Передумав плакать, я бережно собрала цветы.