Ворон, который меня пленил

Глава 28. Миса Касия, вы вернулись?

Холодные ручейки прозрачного воздуха свистят в ушах длинной непрерывной лентой. Мои перья тонко подпевают полету. Рейтор качает хвостом впереди. Вот он делает резкий вираж влево, и я, не раздумывая, следую туда же, за ним. Воздушные потоки лежат друг на друге слоями, мы ныряем в один и выныриваем в другом. Мы танцуем с ветром, играем с ним, как дети с мячом: тщательно следим, куда он летит, принимаем его силу, подставляем крылья, и сила ветра становится нашей. Теперь впереди я. Сердце бьётся в такт каждому движению. Складываю крылья и делаю мертвую петлю. Хочу впечатлить его, хочу, чтобы он увидел, какая я быстрая. Рейтор повторяет за мной, не отстает ни на перо, как я ни стараюсь оставить его позади. Его крылья длиннее и шире моих. Один взмах — и я на мгновение теряю его виду. Ухитрившись влететь в слепую зону над моей головой, Рейтор парит сверху. Разбойник… Он делает сальто в воздухе, огибая меня. Я подхватываю его движение, добавляя собственный вираж, которому следует он. Наши огромные тени вьются внизу — на земле, на облаках. Мы кружимся, падаем, со смехом разгоняем встречных птиц, взлетаем, и каждый раз, когда наши крылья соприкасаются, я трепещу от восторга.

Мы — две части одного целого, танцующие в небе.

К сожалению, ко мне мы прилетели быстро. Город только проснулся, начал шевелиться, гудеть, грохотать ставнями открывающихся окон, греметь колесами, шаркать метлами и подошвами ботинок. По плану, Рейтор должен был проводить меня до дома, чтобы я переоделась и полетела на работу, но все сразу пошло не так. Только обратившись, мы мгновенно прилипли друг к другу. Я вдруг обнаружила, что Рейтор напирает, пододвигая меня к кровати. Вчера я едва нашла в себе силы выгнать его, беспокоясь, что подумают обо мне его родители, и, вообще, много о чем беспокоясь. Рейтор себя вытолкать позволил, но несколько нескромных ласк урвать успел. Сейчас я читала во жгучем взгляде настойчивое намерение повторить, продолжить и усугубить.

В моей голове крутился спутанный ком из желаний, страхов и правил приличий. Я и хотела Рейтора, и не хотела быть слишком доступной, к тому же помнила, что не стоит так быстро уступать мужскому желанию. Непонятно было, что делать с желаниями, которые возникали во мне; с руками, которые обнимали мужчину, забывая, что должны отпихивать. Наши диалоги были коротки, не информативны и заканчивались одним и тем же — мои губы снова захватывали жадные мужские. Единственные звуки, которые удавалось издавать горлу — короткие сдавленные выдохи.

На губах Рейтора вилась легкая улыбка. Уверена, он знал о моих терзаниях.

— Даже не думай! — предупредила я, пытаясь не отступать к кровати. Почему мужские ноги настолько сильнее женских? Мое контротступление закончилось тем, что я тщательно затоптала ботинки Рейтора и вокруг них, а Рейтор не подумал сдвинуться даже на полступни.

— Не думать о чем? — с хрипотцой спросил он на ухо, коленом двигая меня к ожидающей кровати. — О том, как хочу тебя? О том, как ты хороша? Или о том, как планирую провести вечер?

…вечер?

Я оглянулась на кровать.

— А как ты планируешь провести вечер?

— Так мне позволено думать? — подразнил Рейтор.

Я подхватила этот игривый тон.

— А ты подчинишься, если я прикажу?

— Нет, — Рейтор усмехнулся.

Отказывал он так же легко, как обычно. Я притворно обиделась.

— Тогда все! — закрутилась я. — Вычеркивай меня из списка своих побед.

Рейтор изогнул черную бровь.

— Хочешь в мой список поражений? Учти, я не люблю в него заглядывать.

Такой вариант мне тоже пришелся не по нраву.

— А другие списки есть?

— Список тех, кому я пишу, устраивает?

— Сколько там адресатов?

— Три.

Добившись, чтобы я округлила глаза, Рейтор тихо рассмеялся.

— Отец, мать, сестра, — прилежно перечислил он.

— Тогда ладно… Ах!

Я ухнула на подушку.

Наступая, Рейтор отклонил меня назад, позволяя потерять равновесие, и опустился сверху. Я вспомнила, какая у него широкая, замечательно развитая грудная клетка, а кровать под нашим весом вдруг опасно качнулась и оглушительно скрипнула. Скрип показался мне предсмертным.

— Рей, она сейчас развалится…

— Миса Касия?! Вы вернулись? — тут же раздался снизу голос Анеялы. У Быков замечательный слух.

— Да, слабовато ложе… — весело сказал Рейтор уже намеренно двинув бедрами, чтобы кровать отозвалась скрипучим недвусмысленным «да».

Следом, краснея, отозвалась я.

— Да!

— Да? — тут же уточнил Рейтор, сильнее наваливаясь на меня.

— Это не тебе! — возмутилась я.

— А кому? — он притворно нахмурился, изображая ревнивца.

— Я иду! — сообщила Анеяла, как будто я ее позвала. Хотя, возможно, она шла на помощь своей кровати.

Наплевав на скрипы, мы принялись доцеловываться, пока хозяйка медленно поднималась наверх. За одну ступеньку, которая она преодолела, мы успели совершить целую серию отчаянных поцелуев, после которой кровать охрипла, я переместилась наверх, платье оказалось расстегнутым, а рука Рейтора проникла под платье.

— Могу сделать так, чтобы дамиса забыла, куда идет, — соблазняюще шепнул Рейтор, легко нащупывая затвердевшую вершинку груди. Он тут же страстно поцеловал ее через ткань. Я ахнула. — Заставлю ее уехать из города. Внушу, что она любит рыбалку. Она найдет лодку и поплывет ловить рыбу. Прямо сейчас.

— Лодка ее не выдержит. Она потонет… Тебя осудят…

Губы предательски пылали. На самом деле мне ужасно хотелось согласиться на это откровенное преступление.

— Не исключено… — согласился Рейтор, нежно общаясь уже со второй грудью.

Хозяйка подходила все ближе. Рейтор вздохнул, приподнимаясь. Растрепанный, с совсем шальными глазами и лихорадочным румянцем на щеках.

— Пора… Ты готова?

Отрицательно мотнула головой. Он говорил, что для безопасности должен будет стереть мне память. Вчера я была слишком оглушена нашей внезапной близостью, чтобы задавать вопросы. Теперь же объяснение выглядело слишком туманным. Для безопасности… Кого? Чего? Зачем?

— Подожди! Зачем? Если ты не хочешь, чтобы знали, я никому не скажу… Обещаю.

Серьезнея, Рейтор долго посмотрел на меня, мягко поглаживая по виску. Несколько мгновений мне казалось, что он вот-вот широко улыбнется, признает, что я права и согласится. Но секунды шли, а Рейтор не улыбнулся. Шальной лихорадочный туман в его глазах развеялся, заблестев ровным холодом стали.

— Молчание — не преграда для нас.

— Но в бюро нет всеведущих…

— Ты бы не узнала обо мне, если бы я не хотел.

— Но…

Тягучая агатовая лава расползлась по его глазам. Не успев ничего сказать, я ухнула в густую бездну.

Нет! Я не готова! Мы слишком мало говорили! Я не задала миллион важных вопросов! Не успела спросить, не стара ли я для него, почему он работает вестником, зачем напал на дракона, как не умирает, почему никто не знает о нем и почему никто не должен знать, зачем мне забывать, почему он злится, увидимся ли мы сегодня, что он запланировал на вечер, понравилась ли я его родителям, что за украшение у него на шее, не волнует ли его мое происхождение, а еще… А еще…

Бездна крутит и переворачивает меня, пока я парю; рисует ресницами по моей коже.

— Ч-ч-ч-ч. Не переживай, — пушисто вычерчивают ресницы. — Это временно. Я верну.

Я верю, но не понимаю, я злюсь, злюсь! И не хочу забывать, хочу вспоминать весь день. А еще так много хочу спросить. Например, как он смотрит на ленты в волосах… Это очень важно, архиважно, потому что вдруг он ненавидит плетения, а я сделаю и разонравлюсь…

«Мне понравится все, что ты наденешь. Не ложись спать днем. Забывай, принцесса».

И я забыла.