Вакансия на должность жены

ГЛАВА 4. ПРОЧИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Утро выдалось чудесное — солнечное, теплое, как и его настроение. Барон Фреджинальд Оренси пил первую чашку чая и любовался видом из окна: позолоченными верхушками деревьев, легким туманом, поднимающимся с поверхности пруда, веселым оживлением слуг. Хорошо! И сын ночью приехал, ему передали — просто именины сердца, все складывается, как нельзя лучше. Долго же он ждал этого дня, но чем дольше ожидание, тем слаще награда.

— Поль, сходи, посмотри, как там молодой хозяин, только не буди!

Слуга поклонился и отправился выполнять поручение.

Хороший слуга, единственный, кому барон полностью доверял. Поль с ним уже лет пятнадцать, много знает и умеет держать язык за зубами. Надо бы его вознаградить.

— Ваша Милость, — вернулся Поль. — Молодой хозяин изволит отдыхать. Камердинер сказал, что прибыл он уже ближе к утру, даже не купался, сразу лег в кровать, настолько устал.

— Хорошо, надеюсь, всем ясно, что не стоит беспокоить его? Пусть хорошенько выспится, ночь у него впереди бессонная, — барон довольно хихикнул.

— Разумеется, Ваша Милость!

— Ну и чудесно. Поль, давно хотел спросить — ты же на служанку Ее Светлости засматриваешься? Нравится она тебе?

— Право, мне неловко, — растерялся слуга. — Да, Рози мне нравится.

— Я вот что думаю, да не красней ты, как девица, право! Для мужчины нормально желать женщину! Ты эту служанку как хочешь — как любовницу или жениться?

— Ваша Милость! Мне сорок, Розетте едва двадцать, она за меня никогда не пойдет.

— А кто ее спрашивать будет? — удивился барон. — Она сиротка, ни отца, ни матери, вчера графиня ее выгнала из замка, так что девушка сейчас в горе и расстройстве. Узнай, где она и сходи к ней, пожалей, подари ленту, что ли, какую, она от радости да из благодарности на все сразу и согласится. Хочешь — женись, не хочешь — так пользуйся. В горничные и служанки я ее не возьму, не хочу, чтобы племянница нервничала, а вот на кухню или в прачки — со всем удовольствием.

— Ваша Милость, Вы разрешаете мне жениться?

— Да, если ты хочешь этого.

— Благодарю!

— Ну, ну, полно! Ты хороший слуга, я доволен, заслужил награду. Все-таки, жениться думаешь? А по мне, зачем себя ограничивать одним… мм… пирожным, растягивая его на много лет, если можно каждый день кушать свежее? Ведь с каждым прожитым днем пирожное будет становиться все более черствым и непривлекательным.

— Я женюсь, — твердо ответил Поль. — Рози хорошая девушка, без брака она никогда не согласится, да и мне семью хочется настоящую. Ребенка.

— Смотри, как знаешь, я даю разрешение, а дальше действуй сам. Можешь сегодня быть свободен, иди, устраивай личную жизнь, — барон довольно прихрюкнул, представляя кое-какие живописные картинки. — Завтра утром жду.

Поль поклонился и ушел.

Барон потянулся, отхлебнул из чашки и предался размышлениям.

Ответ на приглашение к Отбору сегодня написать или дождаться завтрашнего дня, когда сын объездит графиню, чтоб уж точно наверняка? Впрочем, днем раньше, днем позже — разница небольшая, девушка уже никуда не денется. Решено, он напишет сейчас!

Мужчина встал, помассировал затекшие ноги и направился в кабинет, жалея, что поспешил отпустить Поля и теперь все приходится делать самому.

Что там, в приглашении-то было написано? А, не помню… Ну и… с ним! Раз не помнит, значит, так и надо, было бы что важное — не забыл бы.

«Ее Светлость, графиня Габриэлла Итэлия Амеди не имеет возможности ответить на приглашение положительно, так как уже связала себя с бароном Рамиром Оренси».

О, как! Немного напутано и не совсем связно, но, главное, смысл понятен.

Барон нашел почтовик, вложил в него послание, написал адресата — Распорядительнице Отбора госпоже Клео Маритани, Летняя Резиденция, Ренна — и отправил.

Чем же занять себя, пока сын спит? Разве что, сходить, глянуть на племянницу?

Дверь воспитанницы была закрыта изнутри — тоже спит еще. Все-таки, как некстати она вчера выгнала Розетту! Новую служанку не успели назначить и теперь даже приказать некому, что делать, когда графиня проснется.

Барон потоптался возле двери в комнату подопечной и отправился на кухню.

Кухня — сердце каждого дома — жила своей жизнью. Что-то резалось, что-то чистилось, бегали помощники, посудомойка, скрытая клубами пара, поднимающегося от лохани с посудой, остервенело терла тарелки, на огромной плите что-то шкворчало и стреляло маслом. Барон стоял у входа уже больше минуты, когда его, наконец, заметили.

— Ваша Милость, — отреагировала главная кирия Валентина. — Завтрак? Я сейчас распоряжусь, и Поль принесет наверх.

— Я на сегодня отпустил Поля, — ответил барон. — Завтрак подадите через полчаса ко мне в кабинет.

— Хорошо, Ваша Милость.

— Да, где экономка? Найдите ее и пришлите ко мне.

Дождавшись заверения, что все сию минуту будет исполнено, барон Оренси вернулся к себе.

Экономка, видимо, еще спала, потому что появилась через пятнадцать-двадцать минут, взъерошенная и красная, будто бежала бегом, в перекрученном переднике и набекрень сидящем чепце.

— Ваша Милость, — присела она в книксене.

— Кирия Малинора, — обратился Фреджинальд. — Вчера Ее Светлость уволила свою личную служанку и осталась без горничной. Подберите какую-нибудь из девушек порасторопнее и приставьте к Ее Светлости.

— Конечно, Ваша Милость.

— Пусть графиня хорошенько выспится, не беспокойте ее, пока сама не встанет, — продолжил барон. — Проследите, чтобы также не беспокоили молодого хозяина. И, самое главное, к вечеру приготовьте смежную комнату с покоями Рамира.

— Смею спросить — для кого приготовить смежную комнату?

— Для Ее Светлости, графиня дала согласие выйти замуж за моего сына. Проследите, чтобы все было, как полагается и рассчитывайте, что завтра придется устроить праздничный обед в честь бракосочетания.

— Разумеется, Ваша Милость.

— Все, идите и занимайтесь делами. Когда Рамир и Габриэлла встанут, пошлите кого-нибудь сообщить мне об этом. Да, еще, Поль на сегодня свободен, я отпустил его. Мне нужен кто-то на замену на день. Подберите сами неболтливого и усердного.

Экономка вышла от лорда в замешательстве.

Габриэлла согласилась выйти замуж за сына барона? Как такое возможно, ведь она графиня и, ко всему прочему, одаренная! Не могла девушка в здравом уме пойти на это. Ладно бы, у нее была симпатия к Рамиру, но весь замок знал, что Габриэлла баронского сынка боится и избегает любых с ним контактов. Понятно, что барону эта свадьба весьма выгодна, его сын получает более высокий титул и становится полноправным хозяином графства. Но графине-то, зачем этот мезальянс? Красивая, одаренная, богатая, родовитая — да она себе такого мужа может найти — не чета Рамиру. Нет, что-то здесь нечисто! Однако делать нечего, придется идти и выполнять распоряжения, а с Габи она поговорит попозже. Сначала надо тихо посмотреть, что там делается в смежных покоях и приготовить все, что придется заменить. Потом дождаться, когда барон проснется и тогда уже приниматься за работу. Кроме новых распоряжений, у экономки всегда много других дел, и кирия Малинора бегала, как заведенная, из одного уголка замка в другой, некогда было присесть.

День потихоньку шел своим чередом. Прошел завтрак, потом обед, а Рамир все не вставал, и экономка распорядилась готовить смежные покои, стараясь не шуметь. Но, как обычно бывает, сразу после приказа ходить тихо, кто-то споткнулся, кто-то что-то уронил и, разумеется, молодого хозяина разбудили.

— Что здесь происходит? — выглянул он в смежную дверь.

— Ваша Милость, — огорчилась служанка. — Мы Вас разбудили…

— Ладно, все равно уже пора вставать. Сколько сейчас времени, обед уже был?

— Да, обед был пару часов назад.

— Хорошо поспал. А что это вы тут затеяли?

— Приказ кирии Малиноры — тщательно вымыть покои, освежить все занавеси, заменить белье.

— Вот как? — начал понимать барон. — Найди мне Лемаля, где его носит? Пусть немедленно готовит ванну.

— Слушаюсь, Ваша Милость, — служанка унеслась выполнять поручение.

Рамир довольно огляделся — значит, отец решил приготовить покои для его жены. Чудесно! Зелье он привез, сейчас приведет себя в порядок, поест и заглянет к отцу. Надо тщательно разработать стратегию.

Через три четверти часа сын постучался в кабинет барона.

— Отец?

— А, уже встал! Входи скорее! Как съездил?

— Все удачно, — Рамир достал и показал два флакончика. — В синем снотворное. Ведьма заверила, что от него любой заснет на двенадцать часов, ничем не разбудишь!

— А во втором что? — полюбопытствовал отец. — В красном?

— Во втором зелье для мужской силы, — ответил Рамир. — Не то, чтобы я был не уверен в себе, но тут такое дело, нельзя допустить даже малейшей осечки, поэтому прихватил на всякий случай.

— Молодец, правильно сделал! А у меня для тебя хорошие новости, — барон самодовольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла. — Ты не смог договориться с Габриэллой в течение целого года, а у меня все вышло за какой-то час!

— Занятно. И о чем вы с ней договорились?

— Она согласна выйти за тебя замуж! — торжествующе воскликнул отец. — Я привел ей такие доводы, что девушка решила не сопротивляться судьбе.

— Что-то мне сомнительно, — возразил сын. — С чего бы ей добровольно соглашаться?

— Сейчас сам увидишь. Пойдем, навестим невесту, — предложил барон. — Она сама тебе все подтвердит.

— Ну, пойдем, — согласился Рамир. — Только не спугнем ли, вдруг она насторожится, подлить снотворное-то сможем потом?

— Снотворное не потребуется! — заверил отец. — Говорю же, она согласилась добровольно выйти за тебя замуж! И даже накричала на служанку и потребовала ее немедленно уволить, когда та сожгла ее платье. Габи хотела встретить тебя при параде.

— С ума сойти, — пробормотал Рамир. — Пока сам не услышу из ее уст — не поверю.

Дверь в комнату графини была по-прежнему закрыта, и рядом с ней маялась служанка.

— Ты чего тут торчишь? Нечем заняться? — спросил ее Фреджинальд.

— Кирия Малинора велела мне прислуживать Ее Светлости, — ответила девушка. — Я жду, когда миледи встанет и меня позовет.

— Она что, до сих пор спит? — удивился барон. — Габриэлла выходила сегодня? Завтракала, обедала?

— Нет, Ваша Милость, миледи сегодня еще не выходила. Я жду с утра.

Барон обменялся взглядом с сыном и подошел к двери, подергал. Заперто. Надавил сильнее — не поддается.

— Габриэлла! — крикнул он и принялся стучать в дверь. — Ты что, собралась спать до ночи? Вставай сейчас же и открой дверь!

Нет ответа.

— Габи, я приказываю, немедленно открыть дверь! — взревел барон, начиная подозревать, что в комнате его ждет сюрприз, который ему вряд ли понравится.

Нет ответа.

— Габриэлла, будь умницей, — подключился Рамир, — Открой дверь, ведь ты не сможешь сидеть там вечно! Обещаю, тебя никто не будет ругать!

Нет ответа.

Барон приложил ухо к двери и жестом велел никому не шевелиться, прошла минута, две — ни одного звука из-за двери не раздалось.

— Габриэлла, сейчас же отзовись! Если ты этого не сделаешь, я прикажу ломать дверь! — гаркнул Оренси. — Несносная девчонка, не выводи меня, иначе сильно пожалеешь!

Нет ответа.

Барон в бешенстве пнул дверь и, охнув — дуб оказался прочнее, чем домашний тапочек — схватился за ногу.

— Отец, надо посмотреть снаружи, — предложил сын.

— Ты что, это последний этаж, выше только крыша, она не могла вылезти!

— Могла, — мрачно ответил Рамир. — Если решила, что сломанная нога или свернутая шея предпочтительнее, чем брак со мной.

— Твою… ма… ать… ать… ать!!! — барон подорвался и, хромая, рванул вниз по лестнице к выходу из замка, крикнув на ходу. — Немедленно найдите кирию Малинору, и пусть у двери миледи кто-нибудь все время стоит.

Рамир дернулся бежать за отцом, но потом решил подождать здесь — вдруг строптивая невеста не выпрыгнула из окна, а просто тихо сидит за дверью? Она выйдет, тут-то он ее и встретит!

Барон рысью оббежал замок и уставился на землю под окнами покоев воспитанницы.

Фууу, чуть не умер — на траве не было ни тела, ни его частей и вообще, травка была не примятая, земля без выбоин и следов падения чего-то тяжелого.

Осмотрев все у подножия стены, барон поднял голову вверх и убедился, что на всех трех окнах створки закрыты и ни простыни, ни веревки не свисают.

Значит, мерзавка, сидит себе в комнатах, вынуждая не молодого дядюшку скакать по замку, кузнечиком? Ну, он ей сейчас задаст!!!

Кипя от возмущения, барон вернулся к двери.

— Ну, что там? — поинтересовался Рамир.

— Ничего, — буркнул отец. — Окна закрыты, под ними никаких следов.

— То есть, графиня внутри?

— Получается, да. Дверь-то изнутри заперта, а другого выхода из этих покоев нет, я поэтому их и отдал Габриэлле — чтобы проще было за ней присматривать.

— А она там вообще, жива? — напрягся сын. — Столько времени, и оттуда ни малейшего звука!

— Что ты имеешь в виду? — встревожился барон. — Не думаешь ли ты, что она решила наложить на себя руки? Но вчера она уходила спать полностью всем довольная!

— Габи, — ласково обратился Рамир к двери. — Если не хочешь, можешь не выходить, просто отзовись. Подай голос, чтобы мы убедились, что с тобой все в порядке, и я обещаю, что мы оставим тебя в покое, пока сама не захочешь выйти!

Нет ответа.

— ГАБИ!!! — взревел Оренси. — Сейчас же, сию минуту отзовись или я ломаю дверь!

Нет ответа.

Рамир краем глаза ответил, что в коридоре полно слуг, которые замерли, ожидая развязки.

— Ты! — ткнул он пальцев в ближайшего. — Принеси топор и лом. И кто-нибудь, сходите за кузнецом.

— Что ты задумал, — спросил отец.

— Ломать дверь, — ответил сын. — У меня плохие предчувствия. Говоришь, всем довольна была? Что ты ей наговорил? А если она на самом деле свела с жизнью счеты???

— О, нееет… Это невозможно, — простонал барон. — Я утром отправил на Отбор почтовик, что графиня выходит за тебя замуж.

— Зачем? Не мог подождать до консумации?? Что, если король пришлет проверяющего, а у нас тут черте что творится и вообще неизвестно, живая ли графиня.

— Откуда мне было знать? Говорю же, вчера она на все согласилась, и спать уходила веселая и всем довольная.

— Король нам не простит, — пробормотал Рамир. — Одно дело, уже привязанная графиня и совсем другое — мертвая или сопротивляющаяся браку.

— Габи, детка, — кинулся барон к двери. — Выйди, я обещаю, что тебе ничего не сделают! Все будет, как сама захочешь! Прости меня, я хотел, как лучше, думал, что тебе будет приятно выйти за Рамира и продолжать жить в родном замке, чем выйти замуж за чужого и навсегда покинуть дом.

Нет ответа.

Принесли топор и лом, и почти сразу появился кузнец.

— Мирон, надо взломать эту дверь. Только аккуратно, за ней может быть графиня, нельзя, чтобы она пострадала.

— Слушаюсь, Ваша Милость! — кузнец приступил к делу.

Через полчаса стало понятно, что дверь открыть невозможно.

— Ваша Милость, это мореный дуб, оббитый металлом, его никакой топор не возьмет. Смотрите, от топора только царапины получаются, ни щепки не откололось!

— Выламывай ее целиком, выломай замок, делай, что хочешь, но открой эту чертову дверь! — прохрипел барон.

— Но Вы сами сказали, что там может быть Ее Светлость, я опасаюсь сильно-то, — возразил кузнец.

— Миледи, если не дура, — повысил голос барон. — Отойдет подальше или выйдет в соседнюю комнату. Ломай!!!

Кузнец перехватил лом половчее и приступил.

Через небольшое количество времени стало понятно, что лом мало чем помогает — ни малейшей щелки, куда его можно было воткнуть, не находилось. Дверь же по-прежнему сидела намертво, лом просто отскакивал.

— А если привязать к ручке веревки и дернуть изо всех сил? Она же наружу открывается, не выдержит или замок, или косяк, — предложил кто-то из слуг.

— Несите веревки, — распорядился барон. — И пусть придут все мужчины, остальные расходитесь по своим делам, нечего тут собрание устраивать.

Веревки принесли, закрепили за ручку двери, мужики распределились вдоль веревки и на раз-два дружно дернули.

Дверь не шелохнулась.

Дернули еще раз. Дверь, ехидно поблескивая полированным боком, стояла, как ни в чем не бывало.

— Сильнее надо, — выразил общее мнение один из тягловых. — Лошадь надо или двух.

— Лошадь на эту верхотуру? Как ты ее проведешь по лестнице?

— Глаза завязать и завести, иначе мы тут еще долго дергать будем без всякого результата.

Лошадь энтузиазмом не фонтанировала, более того, почувствовав под ногами не землю или траву, а натертый паркет, она отказалась идти дальше.

Спустя два часа, кое-как, с морковкой, подпиранием плечом лошадиного зада, натягиванием повода и похлопыванием прутом по конским ягодицам, травоядное завели наверх, привязали к ней веревки и барон, измученный неизвестностью, огрел животное тростью. Кобыла от боли присела на задние ноги и рванулась, закусив удила, ручка двери с громким треском отломилась, и лошадиная туша по инерции понеслась по коридору, активно удобряя паркет продуктами жизнедеятельности из перенервничавшего организма, снося вазы с цветами и зазевавшихся зрителей.

— Твою… растудыть через коромысло! Держи ее! Лови!

Кобыла доскользила до конца коридора, кое-как собрала в кучу разъезжающиеся ноги, осмотрелась, горестно заржала, включила полный привод и устремилась назад.

Вы не пробовали ловить испуганную лошадь в тесном коридоре на скользком паркете? И не пробуйте! Не советую.

Спустя еще два часа подсчитывали убытки:

— одна активно испражняющаяся и икающая кобыла, которую пришлось свалить, связать и на грубом полотне волоком вытаскивать из замка,

— трое слуг с переломами ног,

— слуга и служанка со сломанными руками,

— вдребезги разбитые вазы с цветами и испорченные ковры по всему маршруту непарнокопытного,

— тщательно унавоженный паркет со следами подков,

— не поддающаяся подсчету коллекция синяков и некоторое количество выбитых и шатающихся зубов у участников квеста «поймай в замке лошадь»,

— убитые нервы обоих баронов,

— сломанная ручка двери, без которой не к чему привязать веревку,

— сгоревший до углей ужин, так как весь поварско-кухонный состав, стоя в холле, дружно сопереживал миледи и лошади, вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями,

— дверь выглядела и чувствовала себя превосходно,

— миледи так и не отозвалась.

Барон разом опрокинул в себя пол бокала коньяка и даже не поперхнулся.

— Надо вызывать мага, только маг сможет открыть эту чертову дверь и не разнести пол замка, — поделился Рамир, дрожащими пальцами пытаясь поймать прилетевший почтовик.

Почтовик уворачивался, отскакивая от неверных движений, и Рамир тянулся все дальше и дальше.

— Хватит, — барон прихлопнул почтовик на столе бокалом. — Мы так с ума сойдем. Девчонка вряд ли жива. Столько времени сидеть взаперти и ни звука не издать, когда за дверью такой шум, никто не смог бы. Мерзавка покончила с собой, это очевидно. Надо придумать оправдание для короля, почему она на это пошла.

Фреджинальд поднял бокал, и почтовик опять взмыл вверх и заплясал перед его лицом.

— Да, что же за день-то такой? — в изнеможении простонал Его Милость, поймал почтовик и сунул сыну. — Посмотри, что там, достанет ведь, пока не прочитаем.

Рамир рассеянно открыл бумагу, развернул, пробежал глазами.

— Ну, а вот и неприятности, — пробормотал он и сунул письмо отцу.

«Баронам Фреджинальду Оренси вместе с сыном Рамиром Оренси надлежит в самое кратчайшее время прибыть в Аринж, в королевский дворец, для дачи объяснений по поводу замужества графини Габриэллы Итэлии Амеди».

— Да, вызывай мага, — вздохнул барон. — Пиши почтовик в Триам, пообещай хорошо заплатить, если маг прибудет не позже завтрашнего утра.

— Вот дернуло же тебя раньше времени посылать извещение о браке! — с досадой проговорил Рамир. — Как выкручиваться будем?

— Дня четыре у нас есть, придумаю что-нибудь, — отмахнулся отец. — Сейчас главное, открыть эту чертову дверь и засвидетельствовать смерть мерзавки. Из-за нее мы по миру пойдем… Мог бы — сам бы удавил.

Маг прибыл рано утром.

Немногие из не пострадавших слуг всю ночь приводили замок в порядок и теперь только легкий запах конского навоза да сломанная ручка поцарапанной двери напоминали о событиях предшествующего дня.

Маг, мужчина средних лет, с интересом осмотрел фронт работ, поцокал языком, колупнул пальцем что-то у косяка и обратился к барону:

— Какой сильный маг! Я хочу непременно с ним познакомиться!

— Вы о ком? — удивился Рамир.

— О том, кто запечатал дверь. Совершенно неправильное наложение чар, видимо, этот одаренный еще ничему не обучался и только-только овладевает своим даром, но какая сила и какое смелое решение! Я восхищен!

— Открывайте скорее, — пробурчал барон. — Потом познакомитесь. Если желание не пропадет.

— Вам повезло, что у меня есть Огонь, иначе я не смог бы ничего сделать.

Маг еще немного побродил, потрогал, кажется, даже понюхал, потом напрягся. От двери повалил дым, раздался треск, полировка пошла пузырями, еще усилие и дверь приоткрылась.

— Наконец-то, — воскликнул Рамир и кинулся в комнату.

— Осторожнее, — крикнул маг, но баронский сын уже успел коснуться двери и теперь прыгал, ругаясь и размахивая обожженными руками.

— Куда же Вы так кидаетесь, — сокрушенно покачал головой маг. — Вы же видели, что мне пришлось расплавить часть двери! Конечно, она не могла не нагреться.

— Откуда я понимаю, что Вы делаете? — огрызнулся Рамир. — Нам надо как можно скорее зайти в комнату, миледи больше суток оттуда не выходит и не отзывается.

— Миледи? — изумился маг и движением руки распахнул дверь. — Что же вы молчали раньше!

Сталкиваясь плечами, отец и сын ворвались в покои и разошлись по комнатам, заглядывая за каждую дверь. Маг вошел последним и остановился у входа, с любопытством осматриваясь.

Графини нигде не было.

— Подождите, — барон вытер внезапно вспотевший лоб. — Куда она могла деться, если дверь была закрыта изнутри? Окна тоже на защелках. Ничего не понимаю…

Маг обошел все комнаты, постоял у окон и двери.

— Скажите, какие стихии у миледи пробуждены? — обратился он к барону.

— Воздух и Огонь, — ответил Рамир. — Но она не училась ими управлять.

— У меня Огонь и Вода, и я чувствую здесь применение именно этих стихий.

— Еще и Вода, — простонал Рамир. — Но откуда?

— Куда она могла деваться? — спросил барон, завершив очередной осмотр покоев. — Окна закрыты, дверь заварена.

Маг улыбнулся:

— Надо же, какая сильная и одаренная девочка.

— Где ее искать, эту одаренную девочку? — огрызнулся барон. — Между прочим, я ее опекун. Можете узнать, как она покинула комнату?

— Точно не скажу, она точно применяла здесь Огонь и Воду, но если есть Воздух, то могла уйти через окно.

— Здесь высоко! — хором воскликнули оба Оренси.

— Если у нее Воздух полностью пробужден, то высота для нее не является серьезным препятствием, — возразил маг. — Боюсь, больше я ничего сказать не смогу, вам нужен маг Воздуха или бытовик, который по следам ауры покажет путь девушки. Заплатите мне, и я вернусь домой.

— Рамир, принеси деньги, — попросил барон. — Уважаемый… как Вас?

— Герр Леон Вискотти, — поклонился маг.

— Уважаемый герр Леон, я могу просить Вас соблюдать конфиденциальность и не распространяться об увиденном здесь?

— Безусловно.

— Хорошо, надеюсь на Ваше слово, — барон вручил магу принесенный сыном мешочек.

Через полчаса, когда маг уехал, оба Оренси сидели в покоях Габриэллы и держали совет.

— Значит, она сбежала. Но куда?

— Ей некуда бежать, денег у нее мало, я следил за этим. И она знает, что девушка на дороге без сопровождения мужчины — лакомый кусок.

— Тем не менее, она сбежала и до сих пор никто ничего о бродящей в одиночестве девушке не слышал.

— Жаль, что уволили Розетту, она знала гардероб хозяйки и могла бы сказать, какие вещи пропали.

— Так в чем проблема? Верните ее и заставьте все осмотреть, а я пока съезжу в Триам и Ризан, расспрошу людей, вдруг кто-нибудь ее видел или знает, где она?