Первая. В тени государевой

Глава 43

– Ольга Николаевна! Вы уже тут! Как сходили?

Решить, за кем гнаться, не успеваю, оборачиваюсь на голос Степанова. Светлость подходит ко мне, в руках у него телеграмма на желтой бумаге, на губах нет привычной улыбки, лицо застыло гипсовой маской. От Главпочтамта тут метров двести наискосок, и очевидно – плохие новости. Узнать бы, какие, но некогда – от нас все подозреваемые разбегутся.

Ладно, плевать! Бросаю прощальный взгляд вслед скрывшемуся Шишкину, и, отвернувшись от Чижова, киваю на телеграмму в руках светлости:

– Что-то случилось?

– Друг погиб, – коротко отвечает Степанов, и тут же меняет тему. – Как ваш визит в полицию?

– Продуктивно, Михаил Александрович!

Несколько быстрых шагов вперед, хватаю светлость за локоть и вполголоса объясняю, что вот тут у нас свежеопознанный, по непонятной причине выпущенный под подписку о невыезде маньяк, а вот туда ускользнул молодой масон Вадим Шишкин. Бирск – город маленький, поэтому, очевидно, они все и ходят толпой. Выбирай, не хочу!

– О, вы решили поделиться этой дилеммой со мной?

На самом деле, тут нет никаких дилемм. Мы уже идем в сторону, где скрылся Шишкин. В одиночку я, может, и рискнула бы проследить за маньяком, но светлость вообще-то в ссылке, и нарываться ему не следует. Дойдет до драки, маньяк побежит ябедничать как Боровицкий, и полиция, чего доброго, сработает не туда. Маловероятно, но вдруг. Оставили же его под подпиской! Гоняться за тем, кто в розыске, в таком случае безопаснее.

И все же я оборачиваюсь взглянуть на Чижова. Тот слишком погружен в свои мысли и не смотрит ни на меня, ни под ноги. Очень зря, потому что на последней ступеньке церкви вдруг оказывается тонкий слой конденсата. Секунду, и он застывает наледью.

Ботинки у Чижова осенние, падение звучит нецензурно.

Но это, конечно, мелочь. Я не ощущаю морального удовлетворения. Для этого маньяк должен оказаться на зоне. Хотя в этом мире есть и смертная казнь, что в данном случае я только приветствую.

– Интересно, – тихо говорит светлость. – Взгляните, Ольга Николаевна.

Отвлекаюсь от мыслей про маньяка и рассматриваю небрежно накрытый деревянной крышкой квадратный колодец возле стены храма. Ой! Оказывается, это неровная дыра в земле. Края у нее покатые, рядом следы дорожных работ – и сразу вспоминаются рассказы главного архитектора, что три бирских церкви связывают подземные ходы, и еще как минимум один идет к берегу реки Белой.

– Следовало раньше подумать, что Ильдар Алмазович, наверно, не просто так про них вспомнил, – негромко замечает Степанов, когда мы отходим на безопасное расстояние. – Нашли при ремонте и еще не засыпали, вот он и лазает. Крышку-то снять – не проблема, и выглядит неприметно.

Тут светлость прав: я много раз ходила мимо этой церкви и никогда не обращала внимания. Колодец, подумаешь! Да кому он нужен? Строго говоря, меня это место не заинтересовало бы даже в открытом виде. Решила бы, например, что тут раскопанная водопроводная труба.

– Как думаете, зачем он туда полез? Я имею в виду, это же только привлекает внимание.

Степанов осторожно замечает, что для Шишкина это как раз нормально. Молодецкая удаль причудливо сочетается в нем с нелюбовью к продумыванию деталей. На площади негде спрятаться, бежать – привлекать внимание посторонних, поэтому вариант «нырнуть в подземный ход» не кажется таким уж плохим. Особенно, если знаешь, куда он ведет.

Вот только крышку следовало прикрыть плотнее.

– Как думаете, он вылезет? Я бы на его месте прошла дальше и выбралась бы в другом месте. Очевидно же, что мы вызовем полицию, и что его будут искать.

Я пытаюсь вспомнить, куда ведут ходы: к другой церкви, которая через сквер. Но толку Шишкину туда лезть, он же все равно не уйдет из центра. Нет, лучше пойти либо к берегу, либо к церкви на Галкиной горе. Выбраться из-под земли и затеряться среди домов. А полиция пусть опрашивает хоть половину центра.

На губах светлости вспыхивает улыбка:

– Знаете, Ольга Николаевна, мне не очень нравится идея гоняться за Шишкиным под землей. Пойдемте к Фанису Ильдаровичу, уверен, это его развлечет.

Вот так вечер, начавшийся с маньяка, заканчивается полицейской засадой. Отделение полиции буквально в квартале отсюда, Фанис Ильдарович на месте и один, и нам удается быстро поставить его в известность. Звонок главному архитектору, чтобы выяснить, куда ведет обнаруженный ход, и вот уже полицейские направляются куда следует, и очень скоро самонадеянный Шишкин уже дает показания по поводу покушения на Степанова и двух убийств.

Вот только Чижов за это время успевает удрать. Но насладиться свободой маньяку не удается – его задерживают в Самарской губернии спустя пару недель и в середине ноября привозят для следственных действий в Бирск.