Первая. В тени государевой

Глава 41

Номер – это отлично, если их никто не поменял. С другой стороны, наш маньяк вроде предпочитает менять машины. В любом случае, этот вопрос стоит добить.

– Ксюша, надо дожать, – говорю я. – Пойдем обратно в полицию, пусть пробивают. И ты, Альмира, тоже должна написать заявление. У нас тут маньяк, трупы, а все отмораживаются.

Никто, понятное дело, не в восторге. Потому что полиция – это многочасовые допросы, неприятные анализы, эмоционально тяжелая обстановка, да и в целом куча времени уходит в трубу. Ну а куда деваться? Все хотят, чтобы преступников находили по волшебству, а прикладывать усилия для этого никто не спешит.

К счастью, девушки понимают серьезность ситуации. Но идти в полицию прямо сейчас все равно не могут – им обоим нужно зайти домой за документами. По институту они, в отличие от меня, ходят без паспорта – еще не завели такую привычку. Это у меня он всегда с собой, а то мало ли, когда и где показания давать придется.

Договорившись встретиться здесь же, у института, я отправляюсь искать светлость.

С третьей попытки нахожу аудиторию, где он читает. Тишина там стоит почти гробовая: студенты пишут, а Степанов сидит со стопкой листов и что-то там отмечает. При виде меня он извиняется перед студентами, выходит и прикрывает за собой дверь.

– Надо же, еще и подруги, – качает головой светлость, услышав про Ксению и Альмиру.

– Вас это удивляет? Думаете, одна из них врет?

– Совсем нет, Ольга Николаевна. У человека не появляется иммунитета от маньяка, когда он нападает на кого-то из его друзей. И, я скажу это только вам, и, пожалуйста, не передавайте девушкам, но…

Светлость ненадолго замолкает, подбирая слова. В его прозрачных глазах плещется сострадание и печаль.

– Жертва никогда не виновата в насилии, Ольга Николаевна, – наконец говорит он. – Но должна же быть разумная осторожность. Разумеется, всем хочется жить в мире, где девушка может поймать любую попутную машину вдали от города и быть уверена, что спокойно доедет, куда ей там нужно. Но пока мы не живем в таком мире, глупо закрывать глаза на то, что девушек, которые в одиночку бродят по окраинам города и садятся в незнакомые машины, убивают чаще, чем остальных. Так что нет, меня не удивляет, что две подруги со схожими привычками и образом жизни попали в лапы к маньяку при сходных обстоятельствах.

– Знаете, Михаил Александрович, вот это я точно не буду передавать.

– Я более чем уверен, что он специально так ездит и выбирает, – в голосе светлости звучит досада. – Ищет таких, понимаете? А если никто не гуляет в безлюдных местах, когда ему приспичило, он уже набрасывается посреди города, при свидетелях. Дело не в поведении девушек, он просто убивает, потому что уже не может остановиться.

Светлость смотрит на меня с тревогой. Я не могу понять, в чем дело, пока он не обрисовывает, что если я решу воспользоваться опытом Ксении и Альмира в целях поимки маньяка на живца, то это прямой путь к его, Степанова, инфаркту. Сразу же, в ту же секунду.

Мне, конечно, не нужен его инфаркт. Мысль о том, что стоило бы попробовать вечерние прогулки по трассе, мелькнула и была отброшена как граничащая с самоубийственным идиотизмом.

Зато осталась еще одна: что за странное поведение у полиции? Откуда нежелание принимать заявление? «Изнасиловали же, не убили!».

Если они кого-то прикрывают, то, во-первых, это точно делает не Фанис Ильдарович, а тот следователь, что ведет производство по маньяку и изнасилованиям. А, во-вторых, кого и почему? И прикрывают ли вообще? Я имею в виду, осознают ли они, что укрывают убийцу, а не просто «не хотят причинять беспокойство уважаемому человеку»?

Поэтому я хочу посмотреть на реакцию стражей правопорядка, убедиться, что заявление Ксюши никуда не исчезло, а еще вдохновить Альмиру оставить свое.

– Ну в полицию-то вы меня отпустите, Михаил Александрович?

– Конечно, – светлость смотрит на меня, а потом со вздохом привлекает к себе. – Не сердитесь, Ольга Николаевна.

Легкое раздражение смывает теплом объятий. Я прислоняюсь головой к плечу светлости и думаю, достаточно ли помолвки, чтобы вот так стоять посреди института. Но отшатываться не с руки, потому что я вдруг понимаю, что меня злодейски не обнимали с самой дуэли с Аладьевым! Марфуша и Славик не в счет. Я ценю деликатность Степанова и его желание дать мне возможность залечить гипотетические сердечные раны, но всему же есть предел!

– У меня после лекций еще дела тут, на кафедре. Часов до шести – улыбается светлость, отпуская. – Зайдете после полиции?

– Обязательно.