Дикая охота - 2. В Пустошах

Глава 8. Холод

Утро было гадким во всех отношениях. Над Пустошами занялся мелкий противный дождик, в одно мгновение промочивший до нитки платье, с таким трудом высушенное накануне. На душе у Таи скребли кошки. Ей было противно от предательства своих спутников, и при этом она чувствовала предательницей саму себя. Каждый раз при мыслях об измене Дар Ветру на глаза наворачивались слезы, и Тая ничего не могла с этим поделать. Беременность сделала ее не в меру чуткой и ранимой, и справляться с эмоциями становилось все труднее.

На вершину холма взбежал белый волчонок. Он явно был возбужден, не разделяя Таиного хмурого настроения, и сразу полез целоваться, вылизывая лицо хозяйки.

— Где же ты был ночью, маленький предатель? — несмотря на смысл фразы, Тая была рада видеть волчонка. Сгребла его в охапку и уткнулась лицом в мокрую шерсть, на миг представив, что эта белая шкура покрывает плечи Дар Ветра, и истинный сейчас рядом с нею.

Со вздохом отстранилась — к чему себя обманывать?

Завтракали в молчании. Оборотни оставались в человеческом обличии, намереваясь подкрепиться припасенной для двуногих снедью, и даже облачились в свою одежду. Произошедшее ночью, понятное дело, не обсуждали. Для оборотней такие забавы были в порядке вещей, и Тая не собиралась их за это упрекать, она знала, к кому обратилась за помощью. А вот Вит упорно отводил от Таи глаза, чувствуя свою вину.

Первой заговорила Никайя:

— Куда нам идти дальше, Тая? — вопрос был задан спокойным ровным тоном, но Таю пробил озноб — она не знала, как на него ответить. Почему-то ей казалось, что стоит пересечь границу Пустошей, и Дар Ветер сразу отыщется сам. Но вот она здесь, а где искать истинного, не имеет ни малейшего понятия. И только древняя заросшая дорога дает какое-то подобие направления.

Стараясь выглядеть уверенной, Тая махнула рукой за горизонт, туда, куда уводил таинственный тракт:

— Туда. Пойдем по дороге.

Оборотница обменялась быстрыми взглядами со своим даром:

— И как далеко нам идти по этой дороге? Ты чуешь Дар Ветра?

— Ничего она не чует, — Рэй злобно ощерился, показательно клацнув зубами в сторону Таи, отчего девушка вздрогнула. То, что ночью Рэй стал ее любовником, не давало гарантий того, что утром она не станет его завтраком. Особенно учитывая отсутствие другой дичи под боком.

— Спокойнее, Рэй, — Никайя прикрикнула на мужчину, и тот нехотя вернулся к прерванной трапезе. — Тая, ты должна чувствовать Дар Ветра, если только он жив или не слишком далеко. Вы истинная пара, пары всегда знают, где искать друг друга. А впрочем…

Женщина нахмурилась и посмотрела за горизонт, туда, куда указывала Тая.

— Они еще не пара, Белый Волк не довел дело до конца, — Рэй прорычал чуть менее воинственно. — Я говорил тебе, что девка водит нас за нос, но ты не послушала и все равно решила идти в эти болота.

— Да, решила, — Никайя окрысилась в ответ, — и не тебе мои решения оспаривать, драный пес!

В ответ на оскорбление оборотень чуть слышно зарычал, глядя на женщину желтыми глазами. В сердцах он отбросил в сторону кусок галеты, который уныло грыз с самого начала завтрака:

— А жрать мы здесь что будем? Это ты уже решила?

— Решу! — Никайя подскочила на ноги, следом за ней поднялся Рэй. Казалось, еще мгновение, и истинная пара вцепится друг другу в глотки.

— Я знаю, куда нам идти! — Вит тоже подскочил, с испугом пятясь от разъяренных оборотней. Тут же застыл столбом, потому что все свое внимание они переключили на него. — Точнее… он знает, — парень неуверенно ткнул рукой в белого волчонка.

Альба внимательно и очень не по-звериному посмотрел на старших оборотней, и спустя пару мгновений зрительного контакта оба они, мужчина и женщина, со вздохом отвернулись от звереныша и как-то разом сникли, утратив воинственный пыл.

— И куда же? — Никайя спросила устало, словно вспышка гнева отняла у нее все силы.

— Туда, — парень махнул рукой в ту же сторону, куда Тая до него, и пожал плечами. — По дороге. Там дальше есть дичь.

— Это волчонок тебе сказал? — оборотница удивленно вскинула брови.

— Ну, да.

Никайя перевела глаза на Таю:

— Кто отец этого волчонка? — вопрос был задан таким жестким тоном, что Тае волей неволей пришлось отвечать:

— Я не знаю точно…

— А если подумать? — Никайя посмотрела исподлобья так пронзительно, что девушка растерялась окончательно:

— Возможно, что Дар Ветер. Он говорил, что жил среди волков. Я не знаю… — Тае было неловко говорить о таком. Впрочем, в тот момент Дар Ветер был волком, и все случившееся было более чем естественно.

— Ясно, — Никайя коротко кивнула. — Идем.

Собрав нехитрые пожитки, четверо людей и белый волчонок снова ступили на каменные плиты загадочной дороги.

Дождь прекратился, оставив после себя заросшие травой лужи на дороге да мокрую одежду на путниках. Альба легко трусил впереди, время от времени перепрыгивая через лужи на трех лапах, за ним шла Тая, чувствуя, как ее лопатки прожигают два горячих оборотничьих взгляда. Оба, Рэй и Никайя, снова перекинулись в волков, очевидно вынюхивая возможную опасность или добычу, но вокруг все было спокойно и неестественно тихо. Даже ветер улегся.

Вит волочился чуть позади Таи, по самому краю дороги, то и дело украдкой бросая на девушку короткие взгляды. Наконец, он решился и подошел к девушке:

— Послушай… прости. За… то, что ночью… было, — парень краснел и запинался, но Тая не удостоила его даже взглядом. Проговорила спокойно, констатируя само собой разумеющийся факт:

— Ты предатель. Все вы предатели.

Девушка шла, честно пытаясь почувствовать присутствие Дар Ветра среди гиблых Пустошей, но чувствовала только странные запахи, окружавшие путешественников, наползавшие со всех сторон душными волнами, незнакомые, будоражащие. Нельзя сказать, что пахло противно, скорее просто необычно. Даже привычные болотные запахи отступили на второй план, скрытые новыми пряными ароматами.

Вит продолжал оправдываться, не сильно заботясь о том, как пахнет болото:

— Ты не думай, я просто… — он снова запнулся, подбирая слово, и Тая пришла ему на выручку:

— Чего уж тут сложного? Все понятно, — девушка скривилась. Онаоченьхорошо знала, как все было просто. Раз — два, и ты лишилась невинности. Три — четыре, лишилась чести. И магии. И даже жизни…

— Прости меня, Тая, — парень проскулил так жалобно, что даже Альба навострил уши на пронзительный звук. Подошел к пареньку и тоненько заскулил в ответ, словно сопереживая чужой печали.

Девушка не поворачивала головы, но была уверена, что парень плачет. Она лишь скривилась: еще только утешать его не хватало. Хнычущий мужчина смотрелся еще более жалко на фоне всего, что с ней случилось. Хотя какой он мужчина, так, мальчишка совсем. Для того, чтобы быть мужчиной, мало иметь готовый к работе член, пусть даже такой ладный, как у Вита. Хоть Тая и была почти ровесницей юноши, но чувствовала себя гораздо старше, чем он. И гораздо мудрее.

— Ну, хочешь, я утоплюсь ради тебя?

До Таи не сразу дошел смысл его слов, и она остановила парнишку уже у самой кромки топей:

— Ты чего удумал? — она резко оттащила его за руку от края. — Больно мне нужен еще один утопленник.

— В смысле, еще один? — Вит жалобно всхлипнул и утерся рукавом.

— Без смысла, просто утопленник, — сообразив, что едва не сказала лишнего, Тая насупилась. — Ты меня охранять вызывался, вот и отрабатывай.

— Да, я… да, кого угодно… да, за тебя, — Вит, чувствуя, что Тая почти не сердится, принялся исступленно доказывать ей свою верность.

А Тая и вправду не сердилась. Ей было все равно. Плевать было на этого мальчишку, который молил взять его с собой, клянясь в верности, а сам оказался таким же неблагодарным, как и все. Плевать на крадущихся позади оборотней, готовых порвать ее на части, стоит лишь ей сделать небольшую промашку. Даже на себя ей было уже плевать. Единственным, что не давало ей соскользнуть в яму уныния, был малыш, чье сердечко билось в унисон с ее. Ради него, ради этой новой невинной жизни она обязана была сохранить себя и выполнить задуманное. Найти для ребенка отца, а для себя надежного защитника. Как показала минувшая ночь, Альба для этой роли не годился. Хотя волчонок тоже ни в чем не был виноват. Не виноват в том, что его отцом оказался оборотень, в том, что злые люди вырезали его стаю в погоне за этим самым оборотнем. Альба пострадал ничуть не меньше Таи, потеряв своих братьев, едва не лишившись жизни, оставшись калекой, но при этом не винил Таю в своих бедах, а лишь преданно следовал за нею, охраняя по мере своих малых сил. Нет, Альба не был предателем. Девушка вздохнула и с теплотой посмотрела на белый пушистый комочек впереди:

— Альба! Альба, ко мне! — она подозвала волчонка, и тот радостно подбежал к девушке, верно, считая ее чем-то средним между вожаком своей стаи и мамой. Тая ласково потрепала звереныша по голове, — Ты молодец, Альба, единственный, кто сохраняет и присутствие духа, и человеческий вид.

Прозвучало неоднозначно и странно, и Вит при этих словах замолк и потупился, думая, что его эмоциональную тираду Тая пропустила мимо ушей. А, между тем, она все услышала:

— Кого угодно, говоришь? — девушка усмехнулась. — Даже его? — и кивнула через плечо на крадущегося позади Рэя.

Оборотень выглядел жутко. С исполосованной шрамами мордой, вздыбленной всклокоченной шерстью на загривке, он опустил нос к земле и чутко прислушивался к ее запахам. И скалил огромные желтые зубы на все, что казалось ему подозрительным.

— Страшный он… — мальчишка тоже покосился на волка и пробормотал негромко. — На Гнуса похож, у того тоже шрамы были. Потому его и звали Одноглазым.

Тая предпочла ничего не отвечать. Пустоши давили на плечи неподъемным тоскливым покрывалом, заставляя вспоминать о худшем, что было в ее жизни. И думать о людях только плохое. Даже Дар Ветер казался сейчас почти предателем. Права была Нирина, поиграл чуток и бросил. Нужен ли ему был ее ребенок? К тому же, если он окажется не от него? Вон, про Альбу он даже не знал. Подумаешь, звереныш и звереныш, даром, что белый, как снег…

Вокруг было так тихо, что слышно было, как шуршит трава, приминаемая мягкой волчьей поступью. Воздух застыл, словно, кисель, напоенный чужыми ароматами, густой и неподвижный. Топкая болотина по сторонам закончилась, и ей на смену пришли густые заросли сухого неряшливого кустарника. Альба то и дело, прижимал уши и вздыбливал шерсть, тычась носом в кусты, хотя из них не доносилось ни единого звука.

— Ой, — Вит остановился и приложил ладонь к виску, словно у него там болело. — Твой волчонок, то есть Альба, — он виновато покосился на звереныша, — говорит, что Никайя ему говорит, что они…

— Кто ему говорит? — от изумления Тая даже перестала сердиться и обернулась на волков. Оборотница смотрела на нее, не мигая.

— Они, наверно, как-то общаются между собой, — парень развел руками. — Так вот она говорит, что они хотят разведать заросли. Говорит, Рэй там что-то учуял.

— Ну, хорошо, — девушка коротко кивнула волчице.

— Говорит, чтобы мы ни шагу с дороги, иначе Рэй нас загрызет, — Вит побледнел, а Тая только ухмыльнулась — у оборотней своеобразное чувство юмора.

Мгновение спустя, оба оборотня скрылись в кустах по разные стороны от дороги.

И сразу стало еще тоскливее. Хоть оборотни были кровожадны и жестоки, но они были живыми в отличие от той гадости, что примерещилась Тае в топях, и от них ясно было, чего ожидать. А вот молчаливый тракт, казалось, приготовил массу неведомых опасностей. И сейчас на два живых сердца на нем стало меньше.

Тая зябко ссутулилась и опустилась в центре древней дороги. К зарослям не хотелось приближаться совершенно, от них словно веяло могильным холодом, и девушка только поражалась, чего такого важного в них мог учуять Рэй.

Вдобавок стала беспокоить колдовская цепочка Дар Ветра. Она словно наливалась тяжестью с каждым шагом, что Тая делала вглубь Пустошей, становилась все холоднее, хотя должна была согреваться от тепла ее тела. Девушка обхватила цепь обеими руками и отодвинула дальше от шеи.

Белый волчонок в первый раз с начала путешествия через Пустоши утратил решительный настрой. Он опасливо поджимал хвост, поскуливал, а то и вовсе принимался рычать на кусты, на одному ему видимую опасность. Наконец, он подошел в Тае и попытался залезть к ней под юбку, ища защиты или, быть может, тепла.

Из-под юбки Тая его вытащила и просто прижала к себе, пытаясь согреть, а заодно согреться сама.

— Как здесь холодно, — сказала вслух. Она не хотела разговаривать с Витом после случившегося ночью и после всех его нелепых извинений, но тишина была столь неуютной, что живой разговор казался спасением.

— Хочешь, костер разожгу? — Вит встрепенулся.

— Пусть будет костер, — Тая кивнула, радуясь, что он предложил это сам, и ей не пришлось просить.

— Я мигом, — обрадованный возможностью хоть как-то загладить свою вину, парнишка с готовностью подорвался и начал выламывать сухие ветки из кустов.

— Ты бы не шумел так, кто его знает, что живет в этих зарослях.

При этих словах парень отшатнулся от кустов, но, справившись с оторопью, вернулся к своему занятию, на сей раз ломая ветки с таким видом, будто они были ядовитыми змеями, готовыми в любой момент ожить и броситься на него.

Тая подышала на ладонь, замерзшую от прикосновения ледяного металла цепочки, и из ее рта вырвалось облачко пара. На дороге становилось все холоднее с каждым вздохом. И все темнее. Хотя было раннее утро, света было мало, точно в сумерках. И тьма продолжала сгущаться, как бывает перед бурей, когда тяжелая черная туча наползает на небо. Над головами путешественников туч не было, небо было затянуто равномерной белой пеленой, настолько плотной, что нельзя было определить положение солнца. И с каждой минутой эта пелена словно опускалась на дорогу, придавливая ее своей тяжестью.

Костер не желал разгораться. Юноша честно терзал огниво, бережно раздувал крошечные искорки, вспыхивающие под его ладонями, но язычки пламени каждый раз безвольно опадали, не желая делиться теплом.

В очередной раз Тая зябко передернула плечами, с тоской следя за безуспешными попытками Вита сладить с огнем. Отвела глаза в сторону, и ей почудился теплящийся среди бурелома огонек. Девушка встрепенулась, протерла глаза. Огонек все также мерцал сквозь сухие ветки. Тихонько поднялась на ноги и, крадучись подошла к зарослям. Вит был так увлечен своим занятием, что не заметил, как Тая встала. Еще раз опасливо обернувшись на спутника, Тая нырнула в кусты.

Ветки не затрещали, не выдали ее бегства беспорядочным колыханием, словно прикрыв ослушницу. Девушка кралась через заросли, не сводя глаз с горящего огонька. Он казался таким притягательным, обещая капельку живого тепла, что она забыла об осторожности. Через несколько шагов Тая вышла на небольшую полянку, вырубленную среди переплетения кустарника. В центре ее и впрямь горел небольшой костер. Вокруг были сухие кусты, поэтому огонь был разожжен в небольшом походном котелке. Тая опустилась на колени и протянула над пламенем озябшие руки. Нахмурилась — котелок показался ей знакомым.

А цепочка, несмотря на близость огня, стала еще холоднее. Она словно душила Таю, тянула прочь, заставляя ее отстраниться от тепла. Девушка со стоном сунула руку под колдовское украшение, пытаясь ослабить его хватку. Потянула и, неожиданно легко, сняла со своей шеи. И тут же вздохнула полной грудью — как оказывается давно она не дышала так свободно. С самого приближения к Пустошам.

И услышала тихий треск веток под тяжелой поступью.