Ураганная эпоха

История 21. Дядюшка. (София Веселова и другие лица). 833–840 гг. (6+)

Каникулы восемьсот третьего года запомнились Софии на всю жизнь.

Весь декабрь она переживала, как сказать маме и дедушке, что не хочет справлять с ними Снисхождение. То есть… она бы, конечно, приехала, если бы Майя решила приехать тоже: Софья любила сестру, хотя в силу большой разницы в возрасте совсем уж дружеских отношений между ними не сложилось. А своих маленьких племянников и вовсе обожала! Но младший всю осень тяжело проболел, так что Майка не захотела рисковать его здоровьем снова в межконтинентальном перелете. Но на самом деле… Если честно, Софья подозревала, что сестра не хочет приезжать по той же причине, что и она: без папы все было не то!

Да, они уже справили без папы одно Снисхождение — прошлое. Как ни старались дедушка и Майин муж Агамемнон поддерживать видимость непринужденного разговора, все равно чувствовалось, что у сестры все-таки своя семья, отдельная, живущая другими интересами. А еще дома без папиных обычных гостей как-то скучно и пустовато. И детей Майя с мужем рано уложили спать, хотя папа всегда настаивал, чтобы внукам разрешали не спать до полуночи (как Майка логично заметила: «Я им сейчас режим собью, и потом все праздники выправлять? Папа как-то умел их обоих уложить, чтобы все равно заснули, у меня и Нона так не выходит!»). Да и с дедом все-таки Агамемнон держался слишком уважительно-почтительно, как-то лед им так и не удалось сломать… при отце это не так бросалось в глаза.

Неудивительно, что в этом году они решили праздновать дома! У них там свои друзья, свои гости… А может, они уже и третьего ждут? Майка суеверная, заранее не скажет — даже маме и Соне.

А что Софье без них делать? Сидеть с мамой и дедушкой за столом, пить дедушкино домашнее вино, разбавленное водой, и смотреть обращение Бастрыкина по телевизору? Тоскливо делается от одной мысли!

В общем, она записалась вместе с кружком экстремального туризма брать седьмую трассу по реке Лакре, что вытекает из Страны Шортахай, пересекает Вайн и следует далее по Юго-Восточному Фису и Наримской губернии, чтобы влиться в знаменитое озеро Симас. Как раз от Вайнфорда до Фиссаона там участку реки присвоена высшая седьмая категория, а дальше до самого Луката обычная четверочка — отдых, считай! Правда, на самом незамерзающем Симасском озере категория повышается до шестой, потому что рядом горы — но руководитель клуба получил все необходимые разрешения и заверил, что у южного берега, где они как раз и пойдут, никакой опасности нет.

У этого маршрута было еще и то преимущество, что Софья пропускала не только Снисхождение, но и День Памяти. Не придется ехать на папину могилу с дедушкой и мамой. Можно потом сходить одной… чтобы никто не видел, как она там ревет.

В общем, по этому плану все и прошло. До самого седьмого числа Соня сплавлялась с ребятами из клуба, мокла от брызг, работала веслами, горланила песни, падала в ледяную воду (два раза!) и влипала во всяческие приключения. Да, зимний туризм опаснее и тяжелее, чем летний, зато нет комаров — а это с точки зрения Сони такой плюс, что всем плюсам плюс!

Однако запомнились ей каникулы даже не этим, а первым знакомством с ее, с позволения сказать, дядей.

Пахнущая прелью и дымом от костра, грязная (вода все время под боком, но попробуй помойся!), усталая и какая-то смутно голодная, хотя схарчила аж три пирожка в привокзальном буфете, Соня клевала носом, сидя на своем рюкзаке в дальнем углу зала ожидания на железнодорожной станции Чандрос-Пассажирский. Ираклий и Катя пошли брать билеты на троих — им тоже надо было в Лиманион — и что-то задерживались.

А тут у нее над ухом чей-то довольно приятный и как будто смутно знакомый мужской голос спросил:

— Прошу прощения, вы Софья Алексеевна Весёлова?

Она распахнула слипающиеся глаза и, моргая, принялась рассматривать подошедшее к ней прекрасное видение.

Нет, ну что красавец редкостный, она оценила сразу. Мускулатура как у Жеки из параллельной группы с прозвищем «Бодибилдер», ко всему этому еще приятное лицо — естественно, эффект убойный. Вот только ей сразу не понравилась выпендрежная прическа: настоящие мужчины должны стричься коротко, а у этого светлые волосы были заплетены в косу. Но главное: он был похож на отца! Не прямо одно лицо, но заметное такое сходство. И это вызвало у нее сперва еканье в сердце, а потом глухую злость на себя, что она на какой-то момент подумала… даже неизвестно что, ведь не мог же папа явиться к ней на вокзале в Чандросе, помолодев и перекрасившись в блондина? Перерождение душ — это ересь, да и не успел бы папа, переродившись, вырасти во взрослого мужика! Всего два года прошло, а не двадцать.

— Допустим, я, — сказала она. — А вы кто будете?

— Для начала поговорите, пожалуйста, с вашей матушкой, — мягким тоном произнес мужчина, достал из внутреннего кармана пальто сотовый, быстро набрал номер и протянул ей.

Соня послушно взяла, внутренне обмирая: что-то ей все это очень-очень не нравилось…

— Сонечка, алло! — сказал в трубке веселый, жизнерадостный мамин голос. Она уже два года так радостно не говорила! — Это же ты, да?

— Д-да… — сказала Софья, и тут же подумала, что не надо было. Если это фальшивка…

— Там к тебе симпатичный молодой человек подошел, ты делай, что он скажет. Мы все его знаем, он тебе все объяснит. Как там твой поход?

— Хорошо, мам, спасибо… — пробормотала Софья.

И подумала, что надо было маме позвонить, когда приехали в Чандрос. Не позвонила, потому что знала: мама у нее не волнительная, раньше назначенного срока нервничать не станет — а они и так на сутки раньше добрались.

— Ну и прекрасно. У нас дома тоже все хорошо, просто замечательно! Пока, солнышко, ждем тебя.

Вызов прервался.

Мамин тон, ее слова про «дома все просто замечательно» как-то сразу прогнали от Софьи последние остатки сна.

— Мне нужно, чтобы вы уделили мне полчаса, — мягким тоном произнес подозрительный тип с косой. — Нужно подписать документы для оформления вам более высокого уровня допуска, а потом я вам все расскажу.

— Так, а электричка же… — Соня кинула взгляд на табло. — Через пятнадцать минут!

— Не беспокойтесь, я личным транспортом доставлю вас сразу домой. Пройдемте?

— Угу… — сказала Соня.

Встала, вытащила из клапана рюкзака бутылку с водой, отщелкнула крышку, глотнула… и остаток плеснула этому типу прямо в лицо! А потом рванула с места в карьер, насколько способны были ноги, вопя во всю глотку:

— Помогите! Насилуют!

Может, не самая лучшая идея, но ничего удачнее она в такой степени усталости и спросонья придумать не могла.

Тут же мир вокруг нее мигнул, выцвел, сделался слепяще белым. А еще через секунду, после очередного шага Соня оказалась лицом к лицу с подозрительным типом, прямо напротив! Он стоял, облитый водой, со светлых бровей и с носа капало, но смотрел на нее вроде бы без злости. А в руках у него…

— Это что у вас, предмет-компаньон? — зачарованно спросила Соня, разглядывая черно-золотую косу — сельхозинструмент, а не прическу! — который подозрительный тип держал в руке.

— Он самый, — кивнул мужчина. — Приятно говорить с понимающим человеком.

— Но… — она оглянулась.

Все вокруг белое и светящееся. Ни следа здания вокзала или окружающих людей. Другое измерение? Свернутое пространство? Метакосмос? Вот хрен так поймешь. В любом случае, сбежать не удастся, пока этот мудак не выпустит.

Соня сжала зубы.

— Вы не ребенок-волшебник, — сказала она вслух. — Значит… древний маг? Что вы сделали с моей мамой?

— Да нет, — вздохнул он, — я именно ребенок-волшебник! Просто очень… нестандартный. А с Татьяной Евгеньевной я ничего не сделал, сейчас она, кажется, стряпает пирог к вашему возвращению. Если еще его не закончила. И, правда, лучше бы вы пошли со мной в отделение полиции, спокойно подписали бы документы о неразглашении, я бы вам все и рассказал… А теперь придется как минимум с вашими друзьями объясняться!

— Нет уж, рассказывайте сейчас, — мрачно сказала Соня. — А если посмеете сделать что-то с моими друзьями!..

— … То вы меня наизнанку выверните и с высоты трех километров сбросите, понял, — усмехнулся подозрительный тип. — Рад видеть, что будущее нашей гражданской авиации в надежных руках!

После чего он все Соне и рассказал. Объяснил: мол, он, вообще-то, ее дядя, старший брат ее отца. Тот самый, о ком отец ей рассказывал сказки на ночь! Мальчик с серпом и прозвищем Смеющийся Жнец, который охотился на всяких нехороших бандитов. Он, выходит, не погиб, он сумел снять Проклятье, но очень тяжелым и кривым способом («Каким, я пока не могу вам сказать, это засекречено»), сделался очень тяжело болен и десять лет не вылезал из больниц. И отец обо всем этом знал, вот что самое поразительное! Общался с ним, даже фотки семьи показывал…

— Последний раз мы виделись с Алексеем буквально за неделю до его смерти, — вздохнул бывший Смеющийся Жнец. — Кстати, говорили о вас, Соня. У вас тогда был несчастный роман с одноклассником…

— Не надо, я вам и так верю! — торопливо сказала Соня, чувствуя, что краснеет.

— Теперь, чтобы выздороветь, я временно вернулся под власть Проклятья, — продолжил этот подозрительный тип. — Но у меня куда меньше ограничений, чем у обычного мальчика-волшебника. В частности, я, например, женился. И мы с женой теперь живем вместе с вами… в смысле, с моим отцом, вашим дедом, и с вашей матушкой. Поэтому вас нужно было проинформировать обо всем этом до того, как вы вернулись домой.

— Офигеть… — пробормотала Соня. — А ваша жена — тоже девочка-волшебница? Бывшая?

— Нет, моя жена, Леонида Георгиевна, до недавнего времени работала хирургом в военном госпитале, а теперь заведует центром экспериментальной медицины, — чуть улыбнулся Сонин подозрительный дядя. — Надеюсь, вы друг другу понравитесь. Мне, в свою очередь, очень жаль, Соня, что я не пытался завязать с вами отношения еще в ту пору, когда был мальчиком-волшебником традиционного формата. С вашей матерью я пару раз виделся, с вами и вашей сестрой — нет. Мне казалось, что это не нужно. Я не думал, что мне когда-то удастся сбросить гиасы и зажить вместе с семьей.

— Ясно, — заторможенно кивнула Соня.

— Тогда, может быть, все же подпишете бумаги? Для отчетности нужно.

Соня все подписала, и отправилась с ним домой — на служебном вертолете, елы-палы! И дома все оказалось… по-другому.

Жена Аркадия — Соня все-таки не стала звать его дядей, слишком молодо он выглядел! — действительно ей понравилась. Милая, разумная женщина. Но слишком занятая и слишком взрослая, чтобы с ней можно было подружиться. Опять же, какая-то… правильная и скучная? Вроде бы всего тридцать, но по менталитету оказалась куда ближе к Сониной маме — то-то эти двое сразу поладили!

Плюс кроме них в доме откуда-то появился приятель отца, которого дед зачем-то пригласил пожить — он Соне не досаждал, но все-таки странно было то и дело натыкаться то в кухне, то в гостиной на постороннего человека! Простоватый такой толстенький дедушка, чуть ли не деревенщина — а вроде магистр солнца, да еще военно-инженерной службы! У него тоже какие-то дела с Аркадием были. Потом этот дедок съехал, зато Аркадий еще своего подопечного мальчика-волшебника в доме поселил…

Этот Димка вообще Соню раздражал. Вроде симпатичный пацан, но как он смотрел в рот Аркадию и ходил за ним хвостиком!..

Деду, кстати, новая движуха нравилась: он с удовольствием играл с этим Димой в шахматы, пил чай с Леонидой, а о собственном сыне вообще мог говорить без умолку — Аркадий то, Аркадий се! Потом и вовсе съехал, стал жить в каком-то санатории, омолаживали его там. А мама как-то особенно зачастила на прогулки с подружками.

Когда в июне Соня опять приехала на каникулы, выяснилось, что Леонида, оказывается, беременна, причем уже солидный такой срок, ходит с пузом. Мама полностью сконцентрировалась на предстоящем племяннике: рубашонки-распашонки, специальная гимнастика, вот это все. Блин, она столько активности не проявляла, когда Майка была беременна! Неужели только потому, что те жили отдельно?.. Особого интереса к Соне и ее делам мать не выказывала, поэтому Соня подумала-подумала — и упала на хвост группе Трофимова, которая отправлялась в малый яхтенный поход. Соню они звали, но она сперва отказалась. К счастью, у них тоже кто-то передумал в последний момент, и место нашлось…

Потом грянуло снятие Проклятья. Соню все в Высшем авиационном училище расспрашивали: что, да как, у тебя фамилия «Весёлова» — это ты, выходит, родственница тому мужику, исполняющему обязанности заместителя главы Службы, который в прямом эфире детей-волшебников отпускал?

— Не родственница, — жестко сказала Соня. — Просто однофамилица. И про Проклятье ну вот вообще ничего не знаю!

А еще через два года мама внезапно вышла замуж!

Вот уж воистину — не ждали! И пяти лет с папиной смерти не прошло!

Соня тогда кипела и бурлила, чуть было не бросила матери в лицо: «Это потому что Аркадий тебя омолодил, еще и прически специально делал всякие, когда ты с подружками гулять ходила! Так-то нафиг бы ты кому была нужна! А он хотел тебя из дома выпереть, чтобы только его семья тут жила! А ты, дура, повелась!» Но, конечно, сдержала себя. Мама была такая счастливая, совсем молодая!.. Какое Соня имела право ее в чем-то обвинять? У нее-то молодость и здоровье были всегда, она не знала, каково это, когда тебе пятьдесят…

Да и «отчим» этот совсем не плохой человек… Нормальный такой. По-настоящему молодой, сорока нет. И на маму смотрел прямо обожающими глазами!

Но обидные слова бродили в душе и требовали выхода.

Чтобы не сорваться и не испортить никому праздник, Соня на свадьбу не пошла — отговорилась экзаменами и срочными делами. Мама вроде бы все поняла, грустно вздохнула — но возражать не стала. У нее уже все мысли были с новым мужем и с новым ребенком, которого они, кажется, уже тогда заделали (во всяком случае, по дате рождения Сониной младшей сестренки так потом и получалось). В аэропорт Соня тоже не поехала, провожать молодоженов на Таланн (мама еще радовалась, что ближе к Майе станет жить).

Вместо этого Соня поехала на кладбище, села на лавочку у могилы отца — и сидела там до ночи, пока кладбище не закрылось.

Думала тогда: не забрать ли свои вещи совсем из отцовского дома?..

Потом решила назло не забирать. Пусть лежат! Пусть напоминают, что отец и его дочери когда-то там жили!

«И на каникулы приезжать к ним буду, хоть на день, — зло сказала она отцовой фотографии на памятнике. — Им не удастся совсем от тебя избавиться, нет, пап! Не волнуйся».

А для жизни она в итоге сняла себе квартиру в Вайнфорде, чтобы не мотаться туда-сюда.

Так потом и пошло. Вплоть до окончания вуза Соня заглядывала домой на день-два — и улетала в очередной поход. Даже с двоюродным братишкой Вардой почти не общалась, хотя миленький был — слов нет. И, разумеется, с «дядей» тоже не пересекалась.

Да и потом… замуж она пока не планировала, хотя ее звали — красивая, умная, спортсменка, все при ней. Но торопиться с этим Соня нужды не видела. Особенно когда всех начали тестировать на магию по анализу тканей, и вдруг выяснилось, что у нее тоже магический дар есть. В отличие от сестры, например.

«Значит, часики для меня точно не тикают, — решила Соня, — буду делать карьеру, пока не надоест! Или пока не полюблю кого-нибудь пуще жизни!»

Так что даже два года спустя после того, как она прошла инициацию и начала работать пилотом на коммерческих авиалиниях, параллельно проходя также и углубленную медицинскую подготовку, как положено магам, Соня все еще держала свое походное снаряжение в доме, который упорно называла «дедовым» — хотя по сути-то это был скорее дом Аркадия. Уже семь лет как его дом. Несмотря на то, что Соня, будучи отцовой наследницей, по документам владела какой-то там долей.

Как-то, заскочив в этот дом накануне Дня памяти, Соня с удивлением узнала, что в том году по случайности собирали совсем масштабный праздник, гостей было целое море и не все они разъехались. В частности, в доме до сих пор жила какая-то семья из Кандалазии — военный с женой и аж четырьмя детьми! Старший сын уже в звании капитана, в отпуску, младшая дочь — едва совершеннолетняя. Софья сперва решила, что это опять какие-то знакомые деда, но оказалось — нет, отец семейства — сослуживец Аркадия.

Ну да, следовало ожидать.

— Ой, вы тоже обучение магии проходите? — спросила младшая девочка, когда они случайно повстречались с утра на кухне. У Сони торчала из кармана брошюра расширенных медицинских курсов, ее-то гостья и углядела. — И я! Только вам, в отличие от меня, повезло.

— Чем же это повезло? — с улыбкой спросила у нее Соня.

Хотя ей не слишком нравилось обилие незнакомцев в доме (а еще что никто ей даже не предупредил, что будет такой наплыв праздник!), но сама эта Галина пришлась ей по душе. Такая спокойная, улыбчивая, чисто маленькое солнышко — хотя внешне совсем наоборот, действительно галчонок-галчонком! Волосы и брови угольно-черные, губы алые, кожа смуглая, чуть в желтизну: видимо, симасская кровь есть.

— Ну как же… У меня во всей семье только у одной магия есть. А у вас вон какой дядя — и друзей его куча вокруг крутится! Вы даже у Кирилла могли бы учиться, если бы захотели.

— У какого Кирилла? — не поняла Соня.

— Ну как же! У друга его, Кирилла. Такой замечательный! — Галина улыбнулась. — Представляете, я в него чуть было в детстве не влюбилась! Хорошо, что вовремя сообразила, что девочкам в мальчиков первыми влюбляться нельзя, надо ждать, когда наоборот будет. Молодец я, а то получила бы разбитое сердце на пустом месте.

Соня не могла не улыбнуться этой отличной девичьей мудрости. Однако тут же нахмурилась:

— Так ведь друга Аркадия вроде Димой зовут?

— Да нет, Дима — это Леониды Георгиевны ученик, а Кирилл — это тот мальчик-волшебник, который всех спас, и еще рыцаря получил! У которого школа магии и пять жен!

— Чего? — не поверила Соня. — Ну и набор достижений!

— Надо же! — глаза Галины аж округлились. — Вы даже с Кириллом не знакомы? И ни с кем из Ураганных девочек? Ну вы даете! Обязательно с Риной, ну, Агриппиной подружитесь, из Ассоциации магов, она отличная!

— Агриппину из Ассоциации Магов я знаю, только понятия не имела, что она каким-то боком к какому-то Кириллу… — нахмурилась Соня, и тут вдруг сообразила. — Стойте, вы Верховного Мага, что ли, имеете в виду?

— Ну да! — засмеялась Галина.

— Он — друг Аркадия?

— Ага. Я деталей не знаю, но папа как одного помянет — так сразу и второго, видно, они постоянно вместе работают… Даже странно, как это вы не знакомы.

Соня только покачала головой.

— Раз ваш отец их знает, вы тоже можете учиться у Кирилла, — сказала она утешительно.

— Нет уж, — сказала Галина. — А вдруг все-таки влюблюсь? Зачем мне это надо? Я шестой в гареме быть не хочу… Да и не возьмут они меня, у них там все на магической связи. А вот вы можете познакомиться, даже очень рекомендую. Они все классные.

Соня только языком прицокнула. Знакомиться с этим ужасающим Кириллом, который как-то пролез в Верховные маги и завел себе гарем из пяти женщин, ее совершенно не тянуло. Особенно если у них какие-то мутки с Аркадием. Это, на ее взгляд, было самой надежной антирекламой!

Правда, Агриппина Ураганова ей действительно понравилась, но Соня взаимодействовала с ней очень мельком…

Ладно, неважно.

«Наверное, вещи мне все-таки надо отсюда забрать, — подумала Соня, заглядывая в свою совсем почти нежилую комнату. — Все-таки я тут чужая».

Папин день рождения — пятнадцатое сентября. Пока Соня училась в институте, она не могла его навещать в этот день, но вот уже третий год после окончания старалась подгадать. И подгадала.

Сентябрь в Лиманионе — это еще, считай, лето. День выдался чудесный, солнечный. Небольшое военное кладбище с видом на море казалось просто курортом: белые надгробия, синие и фиолетовые астры качаются в островках пропущенной сторожем травы между рядочками…

Соня сидела на скамейке, поджав под себя одну ногу, и то ли думала, то ли дремала. Уставшая была после ночного рейса, но не то чтобы по-настоящему задремала — просто впала в этакую задумчивость… И пригрезился ей папа, не такой, каким он был девять лет назад (с ума сойти, уже девять лет!): крепкий, но пожилой мужчина с военной выправкой. А таким, каким она его помнила в совсем раннем детстве — молодой, озорной, всегда близко шутка или какая-нибудь шалость («Только не говори маме!»). Как он катал ее на плечах и раскручивал за вытянутые руки…

А потом вдруг услышала:

— Вот она, дядина могила! Вон в том ряду, вторая!

Соня узнала голосок Варды!

Сама не поняв зачем, она вдруг сиганула через маленькую оградку и спряталась за полоской мелко цветущего кустарника, одновременно врубив эхолокацию.

И тут же увидела двоюродного братца, с серьезным видом степенно идущего по дорожке. Конечно, тяжело идти так степенно в шесть лет (или уже семь? Нет, у него день рождения в начале октября, у Сони напоминалка стоит на телефоне), но Варда явно старался, проникнувшись серьезностью обстановки.

А шел Варда не один! Рядом с ним шагали две девушки, вроде бы молодые, хотя по нынешнему времени, конечно, не скажешь. Очень красивые: одна высокая и смуглая, другая пониже, бледная, рыжеволосая. Соня никогда их не видела, но Варда держался с ними как с хорошими знакомыми.

— Какая красивая! — сказала одна из девушек.

— Ага, я вот этот кустик сам садил! И вон те цветы!

Они немного покрутились у памятника, причем по тому, как Варда с гордостью им тут все показывал, Соня с удивлением поняла, что, оказывается, он тут часто бывает — с папой! В смысле, с папой Варды, Аркадием. И только сегодня вот Аркадий почему-то не смог, «но обычно мы на дядин день рождения всегда-всегда приходим! Раньше папа один ходил, но потом я увидел, что ему грустно, и стал ходить с ним!»

Ни фига себе.

А Соне казалось, что за могилой ухаживает только наемный сторож… Или, скорее, учитывая, как тут все аккуратно и сколько разных растений высажено, что дед какой-то специальной службе заплатил.

Тут у одной из девушек запиликал телефон, она приняла вызов:

— Да, привет… Угу, мы еще тут, Варда нам экскурсию проводит. Без проблем, подождем!

После чего обратилась к Варде и сказала:

— Папа освободился, летит сюда! Скоро будет.

— Ура!

Неизвестно, летел ли Аркадий до кладбища — эхолокация Сони не позволяла так запросто это проверить — но появился он пешком. Она к тому времени уже все прокляла, сидя в своем кустарнике: тут и колючки, и муравьи, и ноги у нее затекли! — но выйти и показаться было неловко. Особенно потому, что Варда этих девушек явно знал и любил, и с Аркадием они были на «ты», а Соня даже не представляла, кто это такие! Может, родня со стороны Леониды?

— Привет, рыцарь будущего! — Аркадий сразу подхватил сына на руки и расцеловал.

— Па-ап! Ну, я уже большой! Не при девочках же! — возмутился Варда.

— Ладно, извини, ты прав, — Аркадий поставил его на землю и взъерошил волосы. — А я сюда с хорошими новостями! У тебя братик родился. Три семьсот. Назвали Алексеем.

— Ух ты, какая отличная новость! — засмеялась смуглая девушка. — Будет Феде и Кеше третий товарищ!

— Угу, третий компонент боевого заклятья! — поддержала рыжая.

— Здорово! — сказал Варда. — Ну все, теперь я совсем по-настоящему старший брат! А то Федя и Кеша — это все-таки не совсем то…

Он так по-взрослому это сказал, что Соня у себя в укрытии едва подавила смешок. И, кажется, Аркадий что-то услышал! Повернулся в ее сторону, нахмурился на секунду — но тотчас расслабился. Наверное, решил, что почудилось.

— Кстати, а у этого магические способности есть? — вполголоса спросила рыжая у Аркадия.

— Есть, — тот кивнул. — Даже удивительно, да? На настоящий момент девяносто пять процентов детей от смешанных пар обладают магическим даром…

— А я вам с Лёнечкой давно говорю, что это не генетическое! Во всяком случае, никакой не рецессивный ген. Тем более, что этот ген никак найти не могут. Вот сто процентов, магический фон на этапе беременности роляет!

— Возможно, но как ты тогда объяснишь, что…

Тут они отошли в сторону, подул ветер, и Соня перестала слышать их разговор. Вместо этого услышала, как Варда рассказывает второй девушке, какую отличную игрушку его научил делать Кирилл и как он обязательно сделает своему младшему брату такую же — когда тот подрастет.

— И Феде с Кешей, конечно же, чтобы им не обидно было!

«Тот самый Кирилл-многоженец, что ли? — подумала Соня. — А это что, его жены? И правда милые… И Аркадий сына с ними оставляет, как ни в чем не бывало! Леонида-то не против? Судя по тому, что эта рыжая ее упомянула, нет…»

Соня впервые пожалела, что как-то вообще не интересовалась семейно-дружескими делами своего дяди.

Потом до нее дошло: у нее родился новый двоюродный брат! И его день рождения совпал с папиным! И Аркадий тут часто бывает, да еще и вместе с Вардой! И нового сына в честь папы назвал…

…А почему не старшего?.. Да мало ли, почему! Наверное, старшего называла Леонида. У них вон тоже так: Майку назвал папа, в честь бабушки Майи, которая молодой умерла. А Соню назвала мама в честь прабабушки Софы, Софья ее еще даже застала в живых, когда мелкая была.

Потом посетители кладбища вдруг рассосались. В смысле, ушли куда-то, Софья так задумалась, что даже их пропустила. Запустив эхолокацию, она никого не увидела поблизости. После чего со вздохом выбралась из кустов, чувствуя смутную неловкость. Уселась на лавочку возле папиной могилы, где недавно сидел, болтая ногами, Варда.

Блин, хорошо хоть Аркадий никогда не узнает, что она тут в кустах пряталась! И зачем она туда сиганула? Ну, встретились бы…

— Привет, Соня.

Соня вздрогнула — но почти не удивилась. Сказала со вздохом:

— Привет… дядюшка.

Как только подкрался! Она же проверила эхолокацией!

Аркадий подошел и сел на лавочку рядом с ней. Сколько-то они молчали, потом Аркадий тихо произнес:

— Знаешь, как больно?

Соня знала.

Он продолжил:

— Есть смерти… неизбежные. Даже нужные. Есть добровольные. Когда человек отдает жизнь, чтобы жили другие. А есть… случайные, лишние, такие, каких запросто можно было избежать! — он сделал паузу. — Два года! Всего два года… Ну три, до изобретения надежной магической диагностики. Или даже без магии. Ему всего-то нужно было пройти расширенный осмотр… — Соне показалось, что она слышит, как он скрежещет зубами. — А ведь любой из нас мог бы догадаться! Я, твой дедушка, сам Алексей… Мы все знали, что у мамы — в смысле, у бабушки Майи — были слабые сосуды! Творец, да каждый раз, когда идешь на прием к серьезному врачу, анкету заполняешь — насчет болезней у родственников! Почему медицинская комиссия не направила его дополнительно к кардиологу после пятидесяти? Я до сих пор не понимаю!

Соня сглотнула. В глазах стало горячо-горячо.

— Ты очень на него похожа, Соня, — сменил тему Аркадий. — Майя не так, а на тебя смотрю — прямо его вижу. И манера говорить такая же. И характер такой же… резкий.

— Ты тоже… похож, — выдохнула Соня, с трудом сдерживая слезы. — Внешне. По характеру вообще не то!

— Я знаю.

После этого мягкого, тихого «я знаю» слезы наконец хлынули, прорвав плотину, неудержимой волной. Кажется, Аркадий плакал тоже, Соня не видела — видела, что потом глаза были мокрые и красные.

— Возвращайся домой, — сказал он ей минут через десять.

Соня помотала головой.

— Я, наоборот, хотела вещи забирать… Я замуж выхожу.

— За Одинцова?

Ее даже не удивило, что он был в курсе.

— За кого же еще.

— Хороший мужик. Мы его проверили. Подводных камней нет.

— Да уж не твой друг-многоженец!

— А вот зря ты так. Кирилл тебе понравится. И девочки его тоже. А уж какой у них сын милый…

— Не сомневаюсь.

Когда вторая пачка носовых платков, обнаружившаяся у Аркадия в кармане, подошла к концу, Соня наконец проревелась. Ей вдруг стало легко, спокойно. Она сидела на лавочке, привалившись к плечу человека, похожего на ее отца, и думала о всяком. О семьях, о детях. О магии. О вечной жизни.

«Надеюсь, никто из его собственных детей не будет называть сына Аркадием, — вдруг подумала она. — Ужасное же, в сущности, имя! И не сократишь его никак!»