Ураганная эпоха

История 26. Горы, бомбы, шашлыки (Кирилл Ураганов и Аркадий Веселов). 845 г. (16+)

У нас в школе «Маяк» обычно даже на каникулах такая движуха, что лишний гость или десять погоды не делают. Нет, ладно, насчет «десяти» я загнул: если это не единая организованная группа детей на экскурсию или на краткий обучающий семинар, для них все же придется готовить гостевые комнаты — какие-никакие, а хлопоты. Но Весёловы — не гости, а члены семьи. Я всегда говорил Аркадию и Леониде, что они могут заглядывать без предупреждения и оставлять у нас мелких — хоть одного, хоть обоих (хоть всех троих, когда третья народится). Нам почти что все равно, а им легче.

Нет, на самом деле не все равно. Девчонки всегда рады видеть Варду — он для них этакий коллективный младший братишка! А для меня — сложно сказать. Для брата он все же маловат, я и собственного брата именно братом не воспринимаю… Племянник? Нет, в моем представлении племянники — это те, кого ты видишь только по праздникам. Двоюродный сын? Ранний внук? Что-то такое. А Лёшку мне в принципе всегда трудно было отделить от Кеши и Феди: эти три товарища как-то комплектом идут, и кто из них сын, кто брат, кто сын друга я обычно особо не задумываюсь, ругаю и наказываю всех одинаково. Хвалю тоже — но наказывать приходится чаще.

Однако именно Весёловы никогда без оповещения не заглядывают и детей не скидывают, наоборот, всегда предупреждают минимум за неделю. Нет, пару раз было такое, когда что-то всплывало неожиданно у Леониды и Аркадия у обоих сразу, и никого из их родни с другой стороны подключить было нельзя. Но исключительные случаи, и тогда, когда Варда был совсем малышом. Сейчас-то он и один прекрасно несколько дней в доме проживет без родителей, и о Лёшке позаботится, если надо.

Так что когда Аркадий позвонил мне вечером из Лиманиона и спросил: «Ничего, если я завтра с утра привезу Варду и оставлю на недельку?» — я, мягко говоря, удивился.

— Случилось что?

— Не то, о чем ты, наверное, беспокоишься. С Леонидой все в порядке, со мной и Лёшкой тоже, никакого аврала нигде на работе. А остальное при личной встрече расскажу.

— Варда что-то начудил? — догадался я. — Подрался с чьим-то высокопоставленным сыночком, и его надо временно убрать с глаз долой?

За Вардой раньше такого не водилось, но недавно он начал интересоваться девочками — а в период полового созревания даже самые разумные мальчишки начинают делать глупости, проверено всем человечеством!

— При личной встрече, — повторил Аркадий. — Но мне нравится направление, в котором ты мыслишь!

Они прилетели на вертолете следующим утром, совсем рано. Мы с Лёвкой пошли их встречать — она просто по дороге на ферму, а я целенаправленно. Варда выскочил из вертолета первый, и я едва его узнал! Он зачем-то перекрасился в шатена, да еще и автозагаром обработался до того, что у них с Лёвкой стал один цвет кожи!

— Ты влюбился в меня, что ли? — шутливо спросила мальчика моя жена. — Одной масти со мной стал!

— Это папина идея, — чуть надулся Варда. — Ни в кого я не влюблялся!

Ого, это что-то новенькое! Похоже, он не очень-то хотел сюда лететь — но Аркадий его уговорил. Да еще и в маскировке! Выслеживает их кто-то, что ли?

Аркадий вылез за Вардой следом, поговорил о чем-то с пилотом, тот кивнул и улетел. Значит, обратно мой двуличный друг собрался своим ходом — обычное дело. Или вообще здесь заночует. Это уже менее обычно: у него редко бывает время, чтобы погостить. Собственно, вообще не бывает, но иногда он волевым усилием разгребает себе выходной именно для того, чтобы побыть с сыновьями.

Дальше Лёвка отправилась на ферму, а я проводил Варду (и Аркадия) в здание школы. По пути я пытался разговорить мальчика, но ответы получал скорее односложные. То ли он дулся за что-то не только на отца, но и на меня, то ли…

— Погоди, ты что, секретность какую-то соблюдаешь, что ли?

Варда дернул плечом.

— Спроси у папы! Он просил никому не говорить!

— О, молодец! — воскликнул Аркадий. — Я не имел в виду Кира, но отрадно видеть, что ты меня так понял.

Варда вздохнул, закатил глаза, сразу напомнив мне Лёшку. В отличие от него, Варда ну о-очень редко закатывал глаза на отца — он Аркадия почти боготворил.

— Так что у вас все-таки случилось? — спросил я.

И Варда, иногда с некоторыми ремарками Аркадия, рассказал мне леденящую душу историю о похищении какими-то мелкими наркобарыгами, которые приняли его за Смеющегося Жнеца. И о том, что Варда от них сугубо самостоятельно сбежал, но в результате не попал на вечеринку к девочке, и Аркадий даже не дал ему позвонить и извиниться, а велел соблюдать полное радиомолчание, ни с кем из дома не связываться. И утром сразу же на вертолете помчал сюда.

— Да не успели они никому про меня рассказать! — отчаянно жестикулировал Варда. — Они тупые были, как пробки! А Юлия… — тут он запнулся и слегка порозовел. — А Юлия подумает, что я лентяй, который костюм не подготовил!

— Перед Юлией ты потом извинишься и подаришь что-нибудь раритетное из той эпохи, виниловую пластинку, например, — отмахнулся Аркадий. — Перед девочками даже полезно побыть загадочным и показать, что ты по ее первому зову не бежишь…

— А то ты бы не побежал, если бы мама позвала!

— А у вас все так серьезно? — уточнил Аркадий.

Варда густо покраснел.

— Может, и было бы серьезно… — упрямо сказал он. — Когда-нибудь, со временем. Теперь уж не узнаешь!

— Если она на тебя за такой пустяк обидится, то уж точно ничего бы у вас не вышло, — поддержал я Аркадия. — Твоя жизнь и безопасность гораздо важнее. Да, допустим, эти преступники были идиоты и никому ничего не успели сообщить. Но вдруг кто-то видел тебя в одежде Жнеца недалеко от взрыва на заводе? И сопоставил? И решил тебя разыскать? Нет, мой дорогой. Аркадий совершенно верно поступил.

Варда поджал губы.

— Допустим, я понимаю, что верно… — неохотно сказал он. — Но… правда, такая дебильная история на пустом месте! А у меня из-за нее все планы рушатся!

— У твоего папы в твоем возрасте тоже из-за одной дебильной истории порушились все планы, — мягко сказал я. — Гораздо тяжелее порушились. Что там было, контрабанда оружия между Оросом и Истрелией с заходом в Орденское пограничье, да?

— Она самая, — подтвердил Аркадий.

Варда закусил губу, но было видно, что этот аргумент его добил. Вовремя Аркадий рассказал ему свою биографию! Точнее нет, не вовремя, надо было бы пораньше — тогда бы Варда, может, и не вляпался бы так. Я давно говорил бывшему бессердечнику, что надо детям ликбез по «истинной истории трансформации Проклятья» устроить. Но Аркадий считал, что нефиг нарушать режим секретности и успеем рассказать, когда подрастут. Я не спорил: он отец, ему решать. Но Федю — и Лёшку с Кешей, соответственно, тоже, на правах главного воспитателя — решил просветить лет в десять или даже чуть раньше. Хотя бы на самом простом уровне. Мало ли, кто и в каких раскладах попытается использовать наших детей!

Вот, Аркадий, получается, на опыте получил подтверждение моей правоте. Но я, конечно, не собирался втирать ему соль в раны.

Нет, вру, собирался.

— Ну что, я был прав или я был прав? — спросил я, закрыв за ним дверь моего кабинета.

— Ты о том, что стоило сварганить «историю о том, как Аркадий и Кирилл проклятье снимали, в картинках для детей» и показывать им перед сном на слайдах? — ернически поинтересовался Аркадий. — Прав, конечно. Завтра же займусь. Чтобы было без нарушения формата секретности…

— Завтра не надо, — великодушно позволил я. — Думаю, когда в картинках перед сном — это еще мелковатый возраст. Третий-четвертый класс — самое то.

— И на том спасибо, — устало ответил он и упал в мягкое гостевое кресло возле журнального столика, явно совершенно разбитый, закрыл глаза.

Лицо сразу стало старше, жестче.

— Перенервничал? — спросил я. — Валерьянки накапать? Или попробовать магией успокоить?

— Не надо, — мотнул Аркадий головой. — Магией уже я сам себя, успокоительное мне Валерий выдал — покрепче, чем валерьянка.

Он имел в виду Валерия Ивановича, нашего старого знакомого и сотрудника Леониды.

— Ты на самом деле не ведешь никакого расследования, просто хочешь спрятать Варду в стопроцентно надежное место, чтобы у тебя сердце за него не болело? — предположил я.

— Да почему, веду, конечно… Два обожженных трупа на складе, один сбежал — но он мелкая сошка, и достаточно разумен, раз сразу дал деру, вряд ли попытается преследовать.…

— Маг сбежал? — быстро спросил я.

— Нет, маг как раз погиб. Савелий Востряков, его идентифицировали, — Аркадий поморщился. — Вот что значит дурное милосердие! Надо было его тогда и прикончить, Суд Творца это дозволяет. Достали все-таки меня те дела…

— Ну-ну. Не достали. Варда жив, молодец, на коне. Значит, ты его правильно воспитал.

— Мы его правильно воспитали… — Он открыл глаза, как-то совсем беспомощно на меня поглядел. — Ты угадал, мне действительно хочется его сейчас засунуть в сейф! Хотя я понимаю, что уже поздно. Да и вредно.

— Я бы тоже переживал, — кивнул я. — В смысле, я уже тоже переживаю… Задним числом. Но ты меня знаешь, врубилась стрессовая реакция, до меня только через несколько часов эмоционально дойдет, что Варду чуть не убили.

— Знаю. Проследи, чтобы тебе в этот момент под горячую руку никто не подвернулся.

— Прослежу, — рассеянно пообещал я, раздумывая, что теперь делать. В таких случаях обычно наливают водки, виски или другой предпочтительный напиток — но Аркадий спиртного не употреблял вовсе. Сперва по медицинским причинам, потом метаболизм Тени не позволял опьянеть. А потом привык. Начинать в его возрасте… Зачем?

Да и я, честно говоря, тоже крайне редко пил что-то крепче разбавленного яблочного сидра, который варила Лёвка! Не нравилась затуманенность сознания, даже кратковременная: магические тренировки сделали меня особенно чувствительным к тому, насколько четко я воспринимаю мир и насколько быстро реагирую.

Аркадий между тем продолжал говорить:

— Знаешь, что самое невыносимое в этой истории? Записная книжка! Варда из-за нее жизнью рисковал — а там всего-то и есть, что мои заметки по магии, которые теперь в любом учебнике на первых страницах…

— Проклятье дало тебе записать что-то про магию? — неподдельно удивился я.

— Не записать, а скорее закодировать. Кодом, принципиально понятным только мне. Там, кстати, действительно были адреса схронов — но закодированные точно так же. И я их все сдал СВР и полиции еще двадцать пять лет назад. Когда думал, что с карьерой Смеющегося Жнеца совсем уже покончено.

— Все схроны? Даже тот, куда ты спрятал тридцать килограммов тротила?

— Какие тридцать килограммов тротила? — неподдельно удивился Аркадий.

— Ну как же! Мне Кузнецов эту историю рассказывал. Вы с ним так познакомились. Он служил на базе, откуда ты в семнадцатом, что ли, году, забирал тридцать килограммов тротила. И он, мол, не знает, что ты с ним сделал, — начал я рассказывать. — Меня эта история зацепила, я запомнил. И задумался. Думаю: да ну, неужели СВР-овец в его чине действительно не знает? И тогда я понял — конечно, не знает, если ты этот тротил не использовал! Припрятал где-то на черный день, да?

— А, эти тридцать килограммов! Нет, там килограммов пять или шесть пошло на провокацию бойни между двумя мафиозными семействами, а остальные… — Тут Аркадий словно бы завис, и у него сделалось такое выражение лица, что я понял: остальное он действительно припрятал, действительно забыл об этом схроне и теперь лихорадочно прикидывает, сможет ли он скрыть от меня этот вопиющий факт и что бы мне такого поубедительнее соврать.

— Сейчас-то сможешь найти это место? — милосердно спас я его от дальнейших интеллектуальных мук.

Аркадий вздохнул, потер лицо рукой и вдруг засмеялся.

— Представляешь, нет! Надо смотреть в эту записную книжку! Пригодилась-таки!

Тут я тоже засмеялся.

К счастью, книжка у него оказалась в кармане джинсов, и, полистав ее, он показал мне довольно кривой схематичный рисунок… чего-то непонятного.

— Это схема расположения пещеры, — сказал Аркадий.

— Ну что, сдадим саперам?

— Да тут нет координат, тут именно только схема. Надо сначала слетать и точное место найти. Между прочим, если я правильно помню, всего-то километров сто отсюда…

И тут у меня как-то спонтанно возник план «психологической разгрузки Смеющегося Жнеца». Ну и заодно собственной: надо же, правда, никого не убить часа через три, когда меня накроет!

— Так полетели прямо сейчас! — сказал я.

— Что? — удивился Аркадий.

— Только не говори мне, что ты сегодня минимум полдня не освободил! Я тоже… ну, не особо свободен, но занятий у меня нет, даже во взрослой группе, только текучка. Ничего, попозже сегодня вечером посижу. Слетаем, найдем, посмотрим… Может, я всю жизнь мечтал отыскать настоящий… — я хотел сказать «партизанский», но вовремя вывернулся, — супергеройский тайник с оружием!

Аркадий засмеялся.

— Ну да, почти! Кстати, помнишь этот законопроект, который вертелся недавно в Звездной Палате? «О запрете недолжного отображения подвига детей-волшебников»?

— Помню-помню, — фыркнул я. — Их хлебом не корми, дай что-нибудь идиотское позапрещать… То есть я тоже не хочу, чтобы про нас снимали дебильные сериалы, но пусть лучше снимают, чем… — я попытался подобрать слова и не нашел.

— Чем героизируют сверх меры? — предположил Аркадий. — Превращают в бронзовый обелиск?

— Ага. Оно, — кивнул я. — Хорошо, что Бастрыкин в итоге его не подписал.

— Да он с самого начала был провальный. Там был консенсус, что его доведут до подписания и завернут из-за технических недоработок… — зевнул Аркадий. — Зато все попиарились, кто хотел. Ладно, в целом я «за». Полетели в самом деле, почему б не полетели…

— Кто-то недавно читал детские книжки, — поставил я диагноз.

— Ага, Лёшке перед сном. На это он еще соглашается, хотя так предпочитает читать сам… Но, оказывается, я читаю «неправильно», ты это делаешь лучше!

— Само собой! Я им читаю быстро, без розыгрыша по ролям. При детской скорости восприятия это заходит лучше.

Аркадий поглядел на меня с удивлением.

— Надо же. В голову не приходило.

— Сам-то вспомни, как тебе в детстве больше нравилось?

— Не знаю, мне почти не читали сказок родители. Мама пересказывала своими словами, еще и тени на стене показывала. Папа вообще не сказки рассказывал, а истории с работы… ну, подредактированные для детей, вроде как про преступников, которые воруют конфеты и незаконно ловят в море кракенов — потому что если рыбок, то рыбок мне было жалко.

Я захохотал.

Все-таки представить Смеющегося Жнеца, которому жалко рыбок, — это сильно. Впрочем, представить себе Андрея Васильевича, который на севере ловит контрабандистов, но превращает их ради чувствительного маленького сына в конфетных воров, удалось легко.

За такими разговорами мы спустились во двор — и неожиданно наткнулись на Лёвку. Хотя я мог бы и отследить ее по связи, но вот как-то пропустил. В одной руке моя прекрасная жена держала пластиковое ведерко с крышкой, а в другой — полотняную сумку. В похожей у нас лежат шампуры… Точно, это она! А ведерко один-в-один «дежурное» из кухни: у нас там летом постоянно несколько маринуются. Кострище есть, мангал есть, даже не один, компании тоже собираются постоянные летом, одна за другой. Даже если не брать нашу большую семью (плюс мои родители и дед, плюс периодически Селивановы, особенно младшее поколение), у нас ведь летом обычно еще «курсы повышения квалификации» для взрослых магов и небольшой «летний лагерь» для подростков… Короче, мясо всегда есть кому сожрать.

Видимо, в этот раз этим «кем-то» для разнообразия будем мы с Аркадием. «Для разнообразия» — потому что мне тоже редко этот шашлык перепадает, я значительно меньше летних вечеров провожу в «Маяке», чем мне бы хотелось!

— Спасибо, — сказал я, перехватывая у Лёвки реквизит и быстро, но нежно целуя ее. — Как догадалась?

— Да я же слышу все, что ты говоришь в непосредственной близости, — улыбнулась Лёвка. — И даже по твоим репликам поняла, что вы собираетесь куда-то слетать, вроде бы для дела, а на самом деле нервы успокоить.

— Я думал, ты вне радиуса, — чуть удивился я.

— Быстро вернулась. Очень любопытно было, что там у Весёловых стряслось.

— Все слышала?

— Кое-что. Остальное, надеюсь, Варда расскажет.

Я кивнул. Раз Аркадий сказал ему, что секрет «не от Кира», это автоматически означает, что и не от моих девочек.

Аркадий, чуть задержавшийся — видимо, из чувства такта — подошел к нам.

— Спасибо, — сказал он, — только мы хотели быстро обернуться…

— А вы быстро и обернетесь, — безмятежно произнесла Лёвка. — Часа за три пожарите, съедите — и назад. Уж три часа отдыха раз в десять лет как-нибудь найдешь, маньячный ты трудоголик.

Аркадий чуть улыбнулся.

— Ну раз ты так ставишь вопрос…

На самом деле даже добираться до нужной точки нам пришлось минут сорок, даже при солидной скорости полета. Вообще-то с девочками в ордере мы и шестьсот-семьсот километров в час без труда добиваем, что позволяет при необходимости мотаться в Лиманион за полтора часа. Но в одиночку для меня двести — потолок, и то с полным напряжением сил. Аркадий летает даже медленнее. Так что мы решили не напрягаться — отдыхаем же.

Мой спутник указал на живописную площадку с видом на глубокую горную долину.

— Вот откуда-то отсюда надо искать, — сказал он, когда мы приземлились.

— Надо искать? То есть ты не помнишь? — не поверил я.

— Почему не помню? Очень даже помню! Это… вон за той скалой! — сообщил Аркадий уверенным тоном.

Скала жарилась под безоблачным летним небом, рядом с ней покачивались кустиком какие-то очень милые желтые цветочки — пастораль, да и только. Однако никакого входа в пещеру, никакого старого погреба, расселины в скале или чего-то подобного там не оказалось. Обычные камни, обычные мелкие цветочки, названия которых я так и не запомнил, сколько Ланочка меня ни просвещала.

— Хм… — пробормотал Аркадий. — Может, там? Чуть повыше. Помню, вид от входа открывался превосходный…

Мы поднялись повыше, вызывая мелкие ручейки камней из-под моих кроссовок и ботинок Аркадия. Там открылась прекраснейшая площадка с тремя удобнейшими валунами и ровной каменной проплешиной в центре — как специально для мангала. Я тут же решил, что никуда дальше не пойду, сгрузил наши принадлежности для пикника и начал их расставлять. Аркадий полазил вокруг, снова ничего не нашел и собрался лезть выше.

— Без меня, — сказал я. — Я пока мясом займусь. Кстати, оставь ведерко.

— Если ты проверишь вон тот склон, будет быстрее.

— А смысл? Как будто я знаю, где этот твой схрон.

— Как это не знаешь? Ты же сам… — тут Аркадий осекся.

— Голову напекло? — с иронией спросил я. — Мне сколько лет? Мы с тобой когда познакомились?

— Точно, — мотнул головой мой друг. — Мне иногда трудно стряхнуть ощущение, что ты — моего возраста или даже старше. А значит, уж конечно, должен помнить часть моих приключений.

— Просто ты малолетний дебил по жизни, — жизнерадостно заметил я, думая про себя, что у Аркадия все-таки железно прокачан навык Шерлока Холмса: отбросьте все невозможное, и оставшееся объяснение, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет верным. Он давно по моему поведению сделал вывод, что мы психологически плюс-минус ровесники, и начал вести себя соответственно — вот и подсознание подгоняет ту же тему.

Эх, лет через сто-двести он меня все-таки расколет, надо думать. Или, может, к тому времени уже забудет про нестыковки, которые имели место когда-то давно…

В общем, я занимался шашлыком, а это дело суеты не терпит. Посему на суету бывшего (и иногда настоящего) убийцы-по-призванию я не обращал внимания. А он лазил по скалам, как заведенный, перелетел даже на другую сторону долины, потом вернулся в полной растерянности.

Впервые я видел, чтобы его так подвела память!

Мне даже пришла в голову мысль, что нет никакого схрона, а это он меня так разыграл, чтобы выбраться на шашлыки. Хотя зачем меня разыгрывать? Достаточно позвать и обосновать как-нибудь: типа, Кирилл, срочно, зашиваюсь, нужно культурно отдохнуть с человеком, перед которым можно не «держать лицо»…

Впрочем, судя по его ползанию по ближайшим склонам и ненаигранной фрустрации (проявлялась, наоборот, во все большем спокойствии и методичности), Аркадий реально забыл! Надо же.

Наконец, когда первая партия была готова, я крикнул:

— Сядь, поешь уже спокойно! Если этот твой склеп… в смысле, схрон… тридцать лет ничьего внимания не привлек, значит, и дальше не взорвется.

— Скорее всего, — вздохнул Аркадий, усаживаясь напротив меня и беря шампур. — М-м-м, запах какой!.. Да, и тротил, вероятнее всего, уже давно деградировал. По большей части. Но все-таки шанс есть.

— Да ладно. Горы не объект туризма и еще долго не станут — мы ведь пока так и не придумали, как на сто процентов защититься от прорывов… Так что вероятность, что на тайник кто-то наткнется, стремится к нулю.

— Пожалуй, так. Может, ультразвуковое оборудование сюда притащить? Через недельку где-нибудь.

— Тоже вариант.

Некоторое время мы отдавали должное шашлыку. На кухне постарались на славу: уж не знаю, кто, наши повара или сама Лёвка. И маринад правильный, и специи… и даже помидоры, перчики и лук нам положить не забыли — без них, по-моему, не так вкусно, хотя здесь нанизывать овощи вместе с мясом не принято. Но я ввел такую моду, и всех остальных в нашем круге общения приучил.

— Знаешь что, — сказал я, когда мы расправились с первой порцией и поставили жариться вторую. — Насчет Варды…

Аркадий слегка напрягся и посмотрел на меня почти укоризненно: мол, я только расслабился, сижу, перевариваю мясо, любуюсь видом, а ты снова поднял эту тему! Но «почти» не значит «совсем»: видно было, что у него тоже не получается до конца выкинуть злоключения сына из головы.

— Ты прав, что его догнало твое прошлое, — сказал я. — И я бы пошутил на тему того, что ты натворил себе клонов на собственную голову, если бы не Федя. И на нем, возможно, дело не закончится!

— Ну, почему. Может, у вас только с Ланой так сочетаются генотипы, что ее сын оказался твоей копией, — пожал плечами Аркадий. — И даже не факт, что это повторится, если она тебе еще одного родит. Но я оценил твою сдержанность!

— Спасибо, — я усмехнулся. — Так вот. Почему бы тебе не подстраховаться? Если уж твое прошлое не отпускает, может, пусть Варда и Лёшка будут к нему чуть более готовы?

— Мы уже обсуждали, что надо им больше рассказать…

— Не рассказать. Научить.

Какое-то время Аркадий молчал, глядя на тлеющие угли. Потом сказал:

— Я думал об этом. У меня самого в двенадцать лет не было никаких особенных навыков. Только… отношение, что ли? Убить гада — и плевать, какой ценой лично для меня. Даже выработал то, что Вальтрен называет моим «садомазохистским стилем».

— Не только он, еще я называю, — вставил я.

— Ну да. В общем, при прочих равных я бы предпочел, чтобы их учил ты…

— А я учу. Судя по результатам, неплохо получается. Но навыков именно убивать, максимально быстро и максимально эффективно, у меня нет.

— Думаешь, детям они нужны?

— Детям — нет. А подростку из такой семьи, как Варда?.. — я оставил вопрос висеть в воздухе.

Потом, после паузы, добавил:

— Думаю, по умолчанию понятно, что я не хочу, чтобы ты брал его куда-нибудь на Болос и учил убивать настоящих бандитов! Просто, может быть, стоит показать ему, как это делается?

— Я подумаю, — наконец сказал Аркадий. — Поговорю с ним самим. Беда в том, что навыки, даже если они никогда не применяются, очень форматируют мозг. Начинаешь думать по-другому. Смотреть на людей иначе. Для своих детей я бы такого не хотел.

— Где-то я то ли слышал, то ли читал, что только очень самонадеянный или самовлюбленный человек хотел бы, чтобы его наследник был его точной копией, — усмехнулся я.

— Спасибо за комплимент!

— Нет, серьезно. Я очень сомневаюсь, что Варде в любом случае светит стать одиноким борцом с бандитизмом. Обстоятельства не те. Разве что очередной оросско-истрелийский заговор увенчается успехом, и злые вороги одновременно грохнут нас с тобой, Леониду и девочек. Тогда, Варда, быть может, и встанет на путь мщения. Но в этом случае его поддержит вся гвардия и вся артиллерия Ордена, тут можно не сомневаться!

Аркадий хмыкнул.

— Умеешь ты утешать.

— Я не утешаю, а говорю, как есть.

— Вот именно.

Мясо было съедено, и день начал ощутимо клониться к вечеру. Честно говоря, меня тянуло поваляться на теплых камнях, глядя в небо, но я понимал, что ночь тоже не резиновая — а мне когда-то еще с документами работать! Однако минут пять я все же выкроил: пока Аркадий упаковывал наш инвентарь и мусор. Для своих целей я выбрал огромный камень с относительно плоской верхушкой, тот самый, на который Аркадий указал первым как на возможное место своего тайника. И, кажется, перележал: в какой-то момент я понял, что едва не задремал, и что облака сместились гораздо дальше, чем я помнил, пока не обращал на них внимания. И что Аркадий уже не звенит металлом выше по склону.

Моя дрема продолжалась, может, минуты две, но я все равно решил, что так не дело. Резко вскочил, завихрил вокруг себя воздушные потоки и спрыгнул с камня — без крыльев, просто смягчил посадку ветром. Немного не рассчитал и приземлился не с той стороны, где залезал, да еще тяжелее, чем собирался. Мои ноги стукнулись обо что-то гулкое, и по ощущениям я понял, что под подошвами кроссовок отнюдь не камень!

Дерево!

Махнув рукой, я вызвал небольшой порыв ветра, откинув мелкую каменную крошку и щебень. И увидел ожидаемое: деревянный люк, сделанный из крышки старого ящика — похоже, от винтовок на длительном хранении, судя по длине, брутальности и полустертым армейским маркировкам.

— Аркадий! — крикнул я. — Иди сюда! Я нашел твой схрон!

Я предложил Аркадию оставить все как есть и вызвать саперов.

— А то знаю я, какой ты параноик, небось растяжек понаставил…

— Именно потому, что я параноик, я знаю, что большинство несчастных случаев — от активации забытых ловушек! — покачал головой «одинокий борец с бандитизмом» с почти полувековым стажем. — Так что нет, растяжек я никогда не делал, полагался на маскировку.

— Да уж, замаскировал ты знатно, — проворчал я. — Полдня потратили!

…В глубине души я опасался, что Аркадий опять что-то позабыл и нас все-таки ждет ловушка у входа, так что держал наготове воздушные щупы и еще парочку полезных заклятий. Однако ничего не пригодилось. Мы благополучно спустились по узкой неровной расселине, где в каменную стену были вколочены ржавые железные скобы, и оказались в довольно обширной пещере.

— Дальше есть лаз, уходит в целую систему пещер, — сказал Аркадий. — Но я там никогда не ходил. Ума хватило не рисковать.

— Ты — и не рисковать? Удивительно, — пробормотал я.

— Спасибо на добром слове! — чуть поклонился он. — Но на самом деле я, помнится, наметил себе исследование этого комплекса, если найду признаки того, что «пульт управления проклятьем» действительно находится глубоко под землей, как говорили некоторые легенды детей-волшебников… Сам, небось, слышал эти сказки!

— Ага, — сказал я. — Скорее всего, там путь в Храм Теней обыгрывался.

— Да, задним числом это кажется очевидным…

Я зажег сразу несколько магических огоньков, оглядываясь. М-да, пещера мечты для маленького мальчика! И я это на полном серьезе.

Тут имелась даже кое-какая мебель: деревянные коробки, кажется, от оружия, но я могу ошибаться — может, просто брутальные ящики, сколоченные из неструганой доски. Две были сдвинуты вместе и на них до сих пор лежал пыльный старый матрас, в полосатом чехле. Кажется, такие набивались еще даже не поролоном, а этакой желтой ватой! Поверх матраса было аккуратно постелено клетчатое стандартное «казарменно-присутственное» шерстяное одеяло. На стене висел рукомойник. Еще пара ящиков, составленные вместе, с положенной сверху фанерой, похоже, изображали письменный стол. Над ним к стене было приколото несколько выцветших листов бумаги, на самом столе лежали стопкой пухлые тетради и альбомы. А еще на столешнице в ряд выстроились маленькие статуэтки!

В своем первом мире я бы называл их экшен-фигурками, а в этом такие штуки, кажется, именовались «коллекционными человечками». Этот конкретный набор изображал не героев сериала или какой-нибудь фантастики, а реальных бойцов разных армий мира и родов войск. Правда, в устаревшем обмундировании — оно и понятно!

— Ой, — сказал Аркадий крайне сконфуженным тоном. — Теперь я понял, почему предпочел забыть это место!

Его придушенный голос навел меня на мысль. Неужели?..

Я обернулся к своему спутнику, зажигая еще один магический огонек, и… да! Он покраснел! Натурально покраснел, впервые я такое видел! Даже думал, что Аркадия смутить абсолютно невозможно. После десятка-то лет крайне унизительных медицинских процедур и обсуждения буквально любых вопросов с сильными мира сего…

Но, оказывается, у каждого есть слабое место!

— Да ладно, — сказал я спокойным тоном. — Ну, любил ты играть в солдатики… Дело житейское. Вопреки распространенному мнению, большинство мальчиков к пятидесяти годам это вовсе не перерастает.

— Тролль ты, — печально сказал Аркадий.

Подойдя поближе к столу, я взял истрелийского спецназовца и внимательно рассмотрел. О, а ведь это дорогая моделька, раскрашена вручную и все такое! Интересно, как он ее добыл? Ведь, насколько я знаю Аркадия, его этические принципы едва ли позволили бы просто «попросить» эту вещь в соответствующем магазине в бытность ребенком-волшебником!

— Ты что, у какого-то мафиози их выкрал? — спросил я.

— Вот эту и эту — да, — подтвердил Аркадий. — Эту мне подарили. Случайно, с нее началась коллекция… А остальные… Ну, скажем так. Ради некоторых я проворачивал схемы такой сложности, что даже сейчас удивляюсь, как они мне удались!

Я подавил смех и так же абсолютно серьезным тоном сказал:

— Видишь, какое полезное хобби! Подготовило тебя к государственной карьере. Так сказать, личная преторианская гвардия продвинула нашего героя к вершинам власти…

— Должен заметить, — сухо сказал мой друг, — хотя обычно по шуткам я веду, иногда ты вырываешься вперед настолько блистательно, что я даже не знаю, что тебе на это сказать в ответ!

— За настоящего воина говорит его оружие! Просто вызови меня на дуэль. В солдатики.

— А ты вызовешься?

— Хм. На самом деле идея неплохая. Взять старших мальчишек, нас тогда ровно шестеро будет. Поделиться на две команды. Может неплохо получиться.

— А пожалуй, что да…

Тем временем, я пролистал одну тетрадку, вторую. Это оказались не шифрованные заметки по магии, а в основном досье — с тетрадных страниц на меня смотрели нарисованные лица детей-волшебников. Кстати, неплохо нарисованные! Нарочито искаженно, в шаржевом стиле, чтобы хорошо видны были узнаваемые черты.

— Отличная придумка! — без всякой иронии воскликнул я. — Смартфонов не было, ты здорово вышел из положения. Ну-ка, а где тут я…

Тут до меня дошло, и я почувствовал, что краснею.

— Голову напекло, да? — ехидно вернул мне мою же реплику Аркадий.

— Типа того… О, это что, стихи⁈

Действительно, если листать от противоположного форзаца тетради вместо «анкетных данных» там были рифмованные строчки!

— Не читай! — панически воскликнул мой друг.

— Да ладно тебе, кто из нас в детстве не… А, это все равно истрелийский.

Аркадий картинно выдохнул.

— Погоди, я же читаю на истрелийском!.. — Я изобразил злобное хихиканье. — Так… Вечный город на берегу моря… Белые здания, в которых живут птицы… нет, счастье…

— Это игра слов.

— А неплохо, — одобрил я. — Насколько я понимаю.

— Посредственно, — отмахнулся бывший бессердечник. — Одно время мы с Вальтреном пытались вместе написать песню. Он бесился, что у меня слишком обыденные слова, я бесился, что он подбирает ритм к стихам, вместо того, чтобы менять его. Так и забросили.

— Ничего себе хобби.

— Не сказал бы, что это было именно хобби… Поразительное время, когда у меня оставались часы или даже целые сутки для подобных занятий!

— Неужели скучаешь?

— Творец упаси!

Тротил мы тоже нашли — он лежал в ящиках, сложенных в лазе, который шел от пещеры вглубь горы. Его трогать не стали, решив все-таки вызвать саперов, а вот свои стихи, записки и художества Аркадий собрал. Фигурки тоже.

— Устроишь огненное погребение? — спросил я.

— Нет, — он мотнул головой. — Досье могут даже быть полезны сейчас — сверю их со списками детей-волшебников, которые вышли из Проклятья, посмотрю, сколько заинтересовавших меня тогда фигурантов остались живы и целы и что с ними сейчас. Возможно, найду ценные кадры. Стихи как-нибудь покажу Варде, если он вдруг решит, что его отец идеален. А фигурки, так уж и быть, отдам сейчас. А то скоро он совсем из них вырастет.

— Они, по-моему, больше понравятся Лёшке, — сказал я. — Он любит всякое военное.

— Ну, значит, ему.

И вот так эта часть пути Смеющегося Жнеца наконец завершилась. Хотелось бы надеяться.