Ураганная эпоха

История 25. Жнеца на бис! (Варда Веселов и другие лица). 845 г. (16+)

Все началось с Юлии Кругловой из Летнего клуба спортивного плавания.

Еще год назад Варда вместе с остальными пацанами досадовал, что девчонки занимаются в том же бассейне, пусть и в противоположном углу (мальчики начинают с северного края третьей дорожки, девочки — с южного края первой). Разговоры тогда между парнями ходили такие: что, тренерам сложно совсем их группы развести⁈ И медленные девчонки, и визжат много, и вообще курицы. Один Вадим настаивал, что девочки не так уж плохи, и лучше бы их, наоборот, поставили на тот же край. Его поднимали на смех.

А теперь вдруг Варда ка-ак понял, что имел в виду Вадим! Прямо даже слишком хорошо понял, аж нырять иногда приходилось срочно. Потому что девочки выглядели ну очень хорошо, особенно Юлия — в ее темно-синем купальнике, с длинными, загорелыми ногами. А еще вдруг выяснилось, что у нее такой особенно миленький маленький носик, который так и хотелось укусить. Варда, естественно, ни разу не дал себе волю, но иногда, когда он дома вдруг, поперек других дел, вспоминал об этом носике, приходилось идти и срочно тискать и гладить Разведчика или Принцессу, утыкаясь лицом в мягкую шерсть, чтобы дать выход чувствам.

И вот Юлия однажды подошла к Варде — не только к нему, их там человек пять стояло, но ему вдруг показалось, что именно к нему! — и сказала своим особенным таким, мягким голосом:

— Ребята, мы с девчонками решили устроить вечеринку у меня дома, в стиле ретро. Тема — восьмидесятые годы прошлого века. Я вам в чат подробности напишу. Приходите!

И подмигнула — причем вроде бы именно Варде!

Надо ли говорить, что после этого он приложил к подготовке все усилия? Неделя — не такой уж большой срок, чтобы подготовить с нуля достойный костюм. Особенно если ты параллельно еще тренируешься для соревнований, которые должны пройти в конце августа. Но Варда быстро сообразил, что ему не нужно лазить по барахолкам: все запросто найдется дома! Ведь дедушке Андрею больше ста лет, и восьмидесятые годы прошлого века — это как раз его… ну, относительная молодость. Кроме того, простейший подсчет подсказал Варде, что в ту пору дядя Саша и дядя Алеша, которых он ни разу не видел, потому что они умерли задолго до его рождения, были подростками. Может быть, у деда осталась их тогдашняя одежда? И может быть, она подойдет и самому Варде?

— Знаешь, а пожалуй, да, — задумчиво проговорил дед Андрей. — Помню, была у меня коробка со старой одеждой сыновей, рука не поднялась выбросить… Стояла в чулане старой квартиры, может, и сюда переехала. Ты посмотри на чердаке.

Варда посмотрел. Чердак их большого дома стараниями деда и череды особенно пунктуальных домработниц был приведен в идеальное состояние, так что Варде потребовалось меньше двух часов, чтобы отыскать коробку из дряхлого картона, на которую была наклеена бирочка: «А. Весёлов, 07.06.820 г.» Двадцатый год — позднятина, не то! Или это день упаковки?

В общем, Варда сунул нос в коробку и с удивлением обнаружил там прямо готовый костюм — все как ему надо! Совершенно совпадающий с тем, что он видел на картинках в Сети. Белая рубашка с треугольным воротничком из плотной ткани, брюки чуть ниже колен, но явно рассчитанные на мальчика, а не на девочку, ботинки… Кстати, почти такие же ботинки, как его собственные осенние, даже размер совпадал. Жарко будет в них сейчас, ну да ладно. Семьдесят лет назад в сандалиях по городу только маленькие дети ходили, Варда уже прочел в Сети. В коробке даже галстук был, синий такой. Явно не взрослый, а как для подростка — короткий! И носки, но они ничем не отличались от современных.

Еще в коробке лежала записная книжка, исписанная — внезапно! — отцовским почерком, но очень неразборчиво. Варда, естественно, не стал читать, хотя если она попалась на чердаке в старых вещах, значит, ничего важного или личного там точно нет. «Надо отдать папе», — решил он и прихватил книжку с собой.

Алевтина Викторовна, домработница, помогла ему выстирать брюки и рубашку на нужном режиме. Предлагала даже погладить, но Варда отказался — это он мог сделать и сам.

— Да ты разве умеешь?

— Конечно! Мы в школе всегда сами гладим!

— Хорошая у вас школа, — похвалила домработница.

— Самая лучшая! — кивнул Варда.

Весь прошлый год он отучился в школе «Маяк» у Кирилла — да и раньше, еще малышом, частенько присутствовал там на занятиях. А теперь совершенно законно жил в общежитии, участвовал во всех праздниках и мероприятиях, и зимой вместе со всеми даже прошел инициацию в метакосмосе! Кто еще, кроме учеников «Маяка», мог похвастаться, что в его возрасте там побывал? Разве только Кирилл с Лошадками!

Наглаженный костюм Варда примерил, покрутился перед зеркалом. Что-то все еще не так, все равно современный мальчик получается, а не тогдашний… А!

Намочив расческу под краном, он причесал волосы на боковой пробор. Вот теперь стало хорошо — словно из фильма.

«Покажусь папе, наверное, оценит», — решил Варда, и сразу сунул записную книжку в карман, чтобы ему отдать.

Но папа в тот день позвонил и сказал, что домой обедать не придет: что-то у него сложное возникло. Дома была только мама, и она очень образ Варды похвалила.

— Как ты на папу похож в детстве, просто ужас! — воскликнула она. — Я видела старые фото, он примерно так же одевался.

— Точно! — сообразил Варда. — Папа же омолаживался до того, как вы поженились! Я и забыл, что он тоже семидесятого года рождения!

Мама вздохнула.

— Он не совсем омолаживался. Там сложная история была. Неужели они с Кириллом тебе ни разу не рассказывали, как они Проклятье снимали?

— Нет… — тоже удивился Варда. — А что сложного-то? Помню, папа был заместителем главы Службы и старшим аналитиком, а Кирилл — мальчиком-волшебником, и они вместе раскрыли секрет Проклятья…

— Ну, скажем так, твой папа тогда был очень сильно нездоров, и Кирилл его очень хорошо вылечил магией, — улыбнулась мама. — Тогда Аркадий и стал выглядеть так, как сейчас. И с тех пор уже больше не менялся, если не считать того, что он себя намеренно старит, когда «при исполнении».

— Я бы с удовольствием себя немного состарил, — вздохнул Варда. — Чтобы выглядеть… авторитетнее.

«И потому что девочкам всегда нравятся мальчики постарше», — но эту причину он оставил при себе.

— Ты и так старый! — буркнул Лешка, который читал книжку в углу гостиной, забравшись в кресло с ногами.

Лешка дулся, потому что ему не разрешили остаться на всю неделю в замке Кирилла, с Федей и Кешей. Мама была беременна, взяла наконец-то отпуск и забрала его домой — а он теперь даже общаться с ней не хотел! Варда пробовал поговорить с младшим братом, убедить его, что в «Маяке» сейчас все равно летний ремонт, что Кешу вон тоже забрала его собственная мама — а заодно и Федю, чтобы немного разгрузить Лошадок, у которых уже четверо других мелких пацанов, и пообщаться с внуком.

И даже то, что как раз через неделю младшему обещана была совместная с друзьями поездка к деду Кирилла магистру Квашне, Лешку не очень радовало. Вместо того, чтобы сходить с мамой в парк или планетарий, как она предлагала, или отправиться на пляж, или просто пообщаться с мамой дома (посмотреть вместе фильм, почитать книгу, поиграть в компьютерную игру!), он сидел целыми днями и читал. Только Варду еще слушался, когда тот выгонял его побегать или подтянуться несколько раз на турнике в саду.

Варду это очень злило: маме так редко удается освободиться от работы совсем, плюс еще она вынашивает их сестренку, нельзя ее расстраивать — а Лёшка так себя ведет! Когда Варде было шесть лет, мама тоже взяла отпуск — забеременела этим самым врединой. И вот тогда Варда от нее ни на секунду не отходил! Он до сих пор вспоминал эти месяцы, как очень счастливые, хотя и немного однообразные (если по-честному, то в «Маяке» все-таки было веселее, чем дома с мамой, дедушкой и Алевтиной Викторовной. Но папа сказал, что маму нужно поддерживать и заботиться о ней, и Варда честно заботился. Сейчас иногда смешно вспомнить эту малышовую заботу, но до сих пор было приятно, что он свой долг старшего сына выполнил! Кроме того, папа в ту пору тоже старался освободиться пораньше и больше бывал дома, а когда папа приходил домой, то сразу начиналось самое лучшее и интересное). А вот Лёшка совершенно не ценил своего счастья и не понимал своего долга. Только надувался и говорил: «У тебя таких друзей не было, как Федя и Кеша! А у меня есть! И у мамы ты есть, ты же тоже в городе остался, чтобы в свой клуб дурацкий ходить — ну вот и поддерживай ее!»

— Я не старый и не взрослый, — сказал Варда брату, — я еще даже не подросток! Подросток — это с тринадцати лет, а мне двенадцать только осенью стукнет.

— Это истрелийцы придумали, что с тринадцати, а в Ордене нет четких градаций, — засмеялась мама. — Как только девочки нравится начали, так уже подросток. А тебе, кажется, начали.

Варда густо, свекольно покраснел, как было видно в зеркале в прихожей (папа называет это «проклятье блондинов», но уверяет, что проходит с возрастом), пробормотал «Все, я пошел, пока, до вечера!» — и вылетел за дверь. Даже папину старую записную книжку из кармана не выложил.

До метро Варда отправился своим ходом — все равно станция недалеко. А приезжать к Юлии на машине с шофером он тоже не хотел. В их клубе много было ребят, чьи родители хорошо зарабатывали и «могли себе позволить», потому что это в принципе был клуб для тех, кто занимался на результат, но учился в школах-пансионах и во время учебного года Центральный юношеский бассейн не посещал. Так что машиной с шофером у них никого не впечатлить. Однако Юлия жила вне закрытой от полетов зоны, то есть не в самом центре Лиманиона, а ближе к окраине, так что Варде хотелось прилететь. Он уже освоил телекинез и начала воздушной магии достаточно, чтобы пронести себя по воздуху несколько метров. Окрестности Юлиного дома он оглядел на карте: там как раз выход из метро расположен у подножия холма, а Юлин дом стоит наверху. Сил Варды вполне хватит, чтобы взлететь от метро к подъезду — причем это будет выглядеть, как будто ему так проще, а не как будто он выпендривается. Если Юлия или кто-то из гостей-девчонок, которые обычно приходят раньше, будет смотреть в окно, то обязательно его увидит! И, в принципе, неважно даже уже, кто именно увидит, они все равно друг другу насплетничают.

В метро Варда ездить умел, общественным транспортом тоже знал, как пользоваться. Папа говорил, что «необходимо уверенно держать себя в любой локации и любом социальном слое», а Кирилл — что нельзя «отрываться от народа». Так что Варда с детства и с наемными рабочими тети Лёвки общался (в результате на приемлемом уровне освоил орденский матерный, с условием от Лёвки никогда не применять его при маме, а то прости-прощай визиты в «Маяк»!), и в филармонию с родителями выбирался. Только на оперу мама почему-то вето наложила. В общем, с автобусом он взаимодействовал без особого автоматизма — пришлось поизучать схему, чтобы понять, на какой остановке сойти, и билет к турникету правильно приложил только со второй попытки. Но в общем и целом все получилось.

И вот, когда Варда, гордясь собой и чувствуя себя уже практически взрослым, самостоятельным и даже, может быть, сложившимся магом, выходил из почти пустого автобуса у станции метро, он вдруг почувствовал, как его ухватили за руку повыше локтя, а потом ощутил сильный и болезненный укол, будто оса укусила.

Варда вскрикнул и обернулся, чтобы понять, кто его так бесцеремонно схватил. И с большим удивлением увидел совсем молодого парня, лет шестнадцати. Лишь немногим выше Варды, он мог похвастаться уже усиками и даже бороденкой. С какими-то немытыми волосами, в грязноватой футболке и с бегающими глазенками парень производил неприятное впечатление и, пожалуй, Варда держался бы от такого подальше. Особенно с учетом того, что парень ясно и четко светился в магическом диапазоне — и светился довольно сильно, ярче, чем старшеклассники «Маяка»! То есть был магом с раскачанным резервом. Даже, наверное, не по возрасту раскачанным, обычно такие резервы уже у взрослых лет двадцати бывают.

Варда рванулся сперва просто так, по-обыкновенному. Потом спохватился и сделал так, как учили Кирилл и Ксюша, делая шаг к тому, кто хватает, а не от него, и дергая руку в направлении большого пальца, а не остальных четырех. Заодно он перешагнул, чтобы его ступня оказалась между ступнями парня, и приготовился поддать его воздушным щупом и телекинезом, сразу опрокидывая. «Против обычного взрослого, без магии, скорее всего, получится, — говорила Ксюша. — Против мага — вряд ли, он увидит атаку, но шанс есть!»

Однако ничего не вышло. Руки и ноги вдруг стали ватными, шаг получился слишком коротким, воздушный щуп не сформировался… Варда еще раз попытался дернуться, но ощутил, что он обмякает на руках этого парня-не парня, мальчишки-не мальчишки… И услышал, как-то гулко-глухо, словно из-под воды: «Ну все, Жнец, сейчас ты мне за все ответишь!»

А потом — конец. В смысле, темнота. Варда провалился в беспамятство, даже испугаться не успев.

Смутные образы плавали на краю сознания, как тени рыб в толще воды. Сам же Варда лежал на дне, и ему не хватало воздуха. «Это плохо, — вялые мысли текли очень медленно. — Очень плохо… со мной случилось… что-то очень плохое… Что со мной случилось?»

Непонятно, он не мог вспомнить. Только сильно раскалывалась голова.

Зато вспомнились папа и Ксюша с Кириллом. Папа, почему-то одного с Вардой возраста, тоже плыл где-то сверху, и выкрикивал: «Запомни, сын! Если драки не избежать — бей первым!» А Кир, наоборот старик, как дед Андрей на старых фото, лежал на дне где-то под Вардой, и поучал: «Медицинская магия — самая главная, главнее нее быть не может!» Ксюша взяла Варду за руку, заглянула в глаза и сказала: «Первым делом в таком случае — общая стимуляция организма!» Ну, общая стимуляция так общая стимуляция… Ускорить обмен веществ… «По сути что мы мы делаем в этом случае, — говорил мамин сослуживец Валерий Иванович, который читал в „Маяке“ основы медицины. — Мы помогаем организму справиться самому…»

Да, организм обязательно должен справиться, потому что мама беременна, ее нельзя волновать!

Магическая стимуляция работала, в голове постепенно прояснялось. Варда даже сумел осознать конкретно то, что до сих пор понимал только на неосознанном уровне: его отравили. Вот тот резкий укол в руку — его кольнули шприцом! Как в сериалах из жизни преступников и шпионов, обалдеть. Но Варда не преступник и не шпион… И не жнец. Жнец — это вроде как пахарь, только наоборот? Да, точно, устаревший термин, срезает колосья серпом, сейчас не бывает, сейчас жатки везде и комбайны. А тот парень назвал его жнецом. За кого-то другого принял?.. Жнец — это, может, прозвище? Как Мрачный Жнец? Но… он же еще ребенок, что бы там Лешка ни говорил! За кого его можно принять?

Белый шум и вата из ушей постепенно пропадали. Варда начал понимать, что он лежит на чем-то жестком и холодном, что руки у него связаны за спиной, а ноги просто связаны. Очень неудобная поза, плечи страшно затекли и болели! И еще он почувствовал, что обильно вспотел, хочет пить и его тошнит: продукты ускоренного метаболизма просились наружу.

Но хуже всего был страх. Страшно было так, что связанные руки и ноги леденели! «Маме было бы страшнее, если бы она узнала, что со мной, — подумал Варда. — Нельзя так сильно бояться, а то я не выберусь и не успокою ее!» Эта мысль помогла, стало легче. И еще он разобрал то, что говорили словно бы за какой-то преградой…

Открывать глаза Варда не рисковал: кто его знает, может, за ним кто-нибудь наблюдает. Пусть думают, что он еще в отключке! Но слушать стал во все уши.

— … Чуваки, вы не понимаете! Это Смеющийся Жнец, зуб даю! Я его узнал! — Голос возбужденный и очень юный, наверное, тот самый парень, который Варду схватил. — И вы посмотрите, что у него в кармане нашел! Это же локации, похоже! Координаты!

— Ну допустим, это он. С чего ты его сюда приволок, я все равно не вдупляю, — зло сказал другой. — Только ребенка-жмура нам и не хватало!

— Да какой это ребенок! Ему уже лет сто, не меньше! Он просто, походу, только недавно из детей-волшебников откинулся, как и я!

— Вот зря ты, Сява, это сделал, — третий голос, спокойно-укоризненный. — Был человек на своем месте, контрабанду таскал, а сейчас что?

Смех, даже гогот.

— Да ну вас, — довольно мирно ответил этот Сява. — Любому идиоту было ясно, что рано или поздно на границах поставят желтые искровые башни! Я вовремя соскочил, считай, еще и амнистию выбил, как ребенок-волшебник!

— Угу, а с нами опять чего? Больше ничего делать не умеешь потому что, — третий голос. — Неудачник и есть.

— А теперь я маг в законе, во.

Смех.

— Ты дорасти до этого закона… — Ворчливый второй голос. — В законе он… Тебе повезло, что босс тебя про запас держит, может, удастся с твоей магией куда пристроить. А то бы давно с твоей глупостью да длинным языком в расход пустили…

— Вот я и говорю, ребята, вы не понимаете, это шанс! Чем наркоту тут сидеть бодяжить, можно серьезно продвинуться! Я вам билет в высшую лигу принес, а вы мне не верите!

— Ты этого пацана имеешь в виду? — третий голос.

— Говорю же, это не пацан, это Смеющийся Жнец! Легендарный мальчик-волшебник, я с ним еще знаете когда сталкивался? Лет тридцать назад, совсем птенцом был!

— Жнец, блин. Смеющийся. Я сейчас тебе улыбку от уха до уха… — Начал второй голос, но третий его остановил.

— Стой, погоди. Смеющийся Жнец. Это он семью Орет целиком вырезал. В Лиманионе тогда десять лет банды воевали, кто новым боссом станет… пока их не зачистили. Мне Лампа рассказывал.

— Лампа еще не то расскажет… — Опять ворчливо второй голос.

— Лампу стоит послушать, это тебе не Сява. Короче, чего ты тупишь, давай в Сети поищем… Телефон-то еще не потерял?..

— Да я вам и так, без всякой Сети расскажу! — торопливо произнес Сява. — Смеющийся Жнец — это был мальчик-волшебник, очень известный, прямо легендарный, но давно уже, даже не тридцать, а чуть ли не пятьдесят лет назад, потом пропал с радаров! Все были уверены, что грохнул его кто. Помните, они… ну, мы, дети-волшебники, некоторые типа очки известности зарабатывали — кто-то чудовищ выслеживал, от скуки или еще почему, кто-то людям помогал? Вот этот самый Смеющийся Жнец войну криминалу типа объявил! Резал своим серпом без всякой жалости ребят вроде вас. Я тогда особо еще не участвовал во всяком, немного только, потому что тогда гиасы были строгие — ну, вы помните. Или не помните, неважно. Главное, что потом я контрабанду таскал, и мне за это как прилетало — ну, в Убежище выбросит, ну, голова заболит… И все! А тогда меня бы за это уже давно на атомы распылило. Но была одна схема… В общем, если убедишь себя, что ради правого дела… А я так и убедил, у меня папаша тогда болел сильно. В общем, я работал, а деньги папаше с мамашей шли! И вот Жнец это все вскрыл, и на Суд Творца меня вызвал, сволочь! Ну, на поединок типа!

— И убил? — с интересом спросил второй голос.

Снова смех.

— Ну вас! — с обидой вскричал Сява. — Изуродовал, как Творец черепаху, садист вонючий, и на дно расселины бросил: «Это тебе урок», мол. Сука, скотина! Думал, подохну там! Но Проклятье вытащило.

— А папаша твой что? — снова второй.

— А что старому хрену сделается? На операцию он тогда уже давно набрал, я все себя убеждал: «а вдруг рецидив». Он и сейчас живой, сволочь такая, сына своего знать не хочет.

— И баблом не поделился? — с сочувствием спросил третий.

— От него дождешься! Да он пропил уже все…

Варда лежал и обмирал от понимания. Мальчик-волшебник, который был очень известен пятьдесят лет назад… Папа семидесятого года рождения… Самого Варду приняли за Смеющегося Жнеца… Они с папой очень похожи, и Варда надел штаны и рубашку в стиле ретро, которые лежали в коробке, подписанной «А. Весёлов». Неужели папа был мальчиком-волшебником⁈ Но как это возможно — Варда ведь родился в тридцать третьем году, всего через месяц после снятия Проклятья! Папа не мог бы… ну, с мамой… если был мальчиком-волшебником! И он не мог быть сотрудником Службы, если на то пошло! Да и вообще, Варда же помнил! Он имел отчетливые воспоминания лет с двух — и папа тогда был примерно такой же, как сейчас, он не выглядел в то время на четырнадцать лет!

— Ладно, Сявка ты этакая, а как этот твой Пахарь нам может помочь? — спросил второй голос.

— Я же говорю, он много лет кошмарил нормальных пацанов! — воскликнул Сява. — И не просто так причем. Не чисто магией. У него и оружие водилось, и взрывчатка, и поставки он часто конфисковывал… Я вот на сто процентов уверен, у него остались схроны! Прямо кишкой чую, что в этой вот книжице много интересного! Просто оно зашифровано! — «Они нашли записную книжку у меня в кармане, — понял Варда. — Папину записную книжку!» — Нельзя столько лет в одиночку танцевать, и чтоб реквизит нигде не складывать! Если мы сейчас за него возьмемся, он все расскажет!

— Ну, Сява, ты даешь, — с угрозой проговорил второй голос. — Ребенку ногти драть или паяльником в жопу тыкать я не буду. Это ты конченого какого ищи.

— Стой, погоди, — мирно сказал третий голос. — Зачем ногти? Тем более, это маг. Да и не ребенок вовсе. Несколько инъекций… У вас, магов, если я верно помню, метаболизм ускоренный, так что нужно чем-то крепким брать. Ерунда для мажоров, которую мы тут варим, не годится…

«У них лаборатория, где они варят или бодяжат наркоту, — сложилось у Варды. — Но это что-то мелкое, непристижное, или им так кажется. Они хотят разжиться оружием и взрывчаткой, чтобы пробиться к более серьезным делам. И думают, что в папиной записной книжке адреса его старых тайников… и что я смогу им точнее рассказать, потому что принимают меня за папу…»

Тут Варда почувствовал, что у него взрывается голова. Даже если не брать путаницу с датами и возрастами, совершенно невозможно было представить папу, самого доброго, веселого и оптимистичного человека на Терре, в роли малолетнего борца с преступностью, у которого на поясе обвес с тротилом, а в каждой руке по автомату!

Но… ладно, это все можно осмыслить потом или не осмыслять вовсе. Проблема состоит в том, что если они начнут колоть Варде наркотики, уже неважно, поверят ли они ему, что он вообще не отец, а просто обычный (более-менее) мальчик из Лиманиона! Они его сюда затащили, он слышал их разговоры… Конечно, они его убьют — в живых не оставят! Варда, наверное, мог бы попробовать поговорить с ними, обещать им от имени Кирилла, что их оставят в живых, если они его отпустят… Кирилл имел какие-то связи с правоохранительными органами и, наверное, помог бы Варде отмазать похитителей от высшей меры. Но… поверят ли, что он знаком с Верховным магом?

И потом, вышка не вышка, а пожизненное этим гаврикам все равно светит за похищение ребенка, да еще при таких обстоятельствах. И они это, конечно, понимают!

Надо бежать. И быстро. Прямо сейчас! Ох, как жаль, что Варда так и не освоил эхолокацию, сейчас бы очень пригодилось…. А если попытаться?

Варда попытался — попытался изо всех сил! И внезапно то, что не давалось ему весь учебный год, получилось. Он не воображением, не глазами, а какой-то странной комбинацией того и другого увидел вокруг себя — широко и далеко одновременно! Ну… как далеко. Кирилл ему рассказывал, что у него активный радиус эхолокации — всего-навсего метров пятьдесят, а вот у Меланиппы — аж полкилометра! В десять раз больше. У папы есть «дальняя» эхолокация метров на двести и без деталей, а есть — ближняя, она всего метра три-четыре, но такая подробная, что даже текст можно прочесть, если он хоть немного вдавлен или выступает.

Варда увидел вокруг себя как раз на эти самые три-четыре метра, однако подробности оставляли желать лучшего. В смысле, самый мелкий объект, который он видел, был размером с телефон, наверное — движения губ или выражения лиц не различить, мимика у людей вся мельче. Ничего, и Кир, и остальные говорят, что это можно нарабатывать, главное, что хоть один раз получилось!

И Варде сразу стало понятно, что он лежит в закутке за какими-то баллонами, на деревянной палете. Рядом с ним никого нет — ф-фух, хорошо, можно открыть глаза! А эти трое, которые разговаривали, они не в соседнем помещении, а просто за несколькими рядами каких-то ящиков и, опять же, баллонов, но Варду не видят. Если, конечно, у этого типа, Сявы, тоже нет эхолокации — но тут уж придется рискнуть. В любом случае, даже если она и есть, мало кто держит ее включенной почти постоянно!

Что еще интересного Варда увидел?

Он увидел, что они находятся на огромном складе, что дверь этого склада закрыта, и на ней расположен засов (закрыт) и три механических замка. Возможно, закрыты? Или открыты? Варда понятия не имел. Он бы точно закрывал все замки, если бы держал пленника (не то чтобы он собирался держать пленников!), но кто его знает? Папа как-то говорил ему, что люди, сделавшие своей карьерой преступления, часто ведут себя очень глупо — потому что умные эту карьеру выбирают редко. С другой стороны, задумчиво добавлял он, тем, кому удается продержаться в живых лет десять, как правило, опыт начинает заменять мозги. Эти, которые здесь, они как, из первой категории или из второй?

Кроме того, эхолокация показала ему и другие подробности из загородки, где находились похитители. А именно: там имелось много сложного оборудования, большие кастрюли-котлы, датчики температуры и всякое такое. И такие же точно баллоны, как те, за которыми спрятали Варду, были подключены к большим, но явно относительно портативным плитам, на которых как раз грелись эти кастрюли. Газ!

Выходит, так и выглядит варка наркотиков? По сериалам Варда думал, что этим занимаются либо почти голые девушки (или это фасовка?), либо профессионального вида мужчины в белых защитных костюмах и респираторах. Но троица похитителей ни в какие белые костюмы одета не была. Один вообще легкомысленно лежал на раскладушке, другой резал на маленьком столике и, видимо, готовился употребить палку колбасы. А третий — и это, похоже, был Сява! — готовил за верстаком какой-то укол.

— Надо хорошенько дозу рассчитать… — услышал Варда его бормотание. — А то ведь очнется раньше времени!

Ага, значит, нужно было торопиться. Ну что ж, путь до выхода, вроде, свободен? Как же ему повезло, что его положили не в самой лаборатории, а отдельно!

И тут Варда увидел папину записную книжку! То есть он не был уверен, что это она — но по форме и размеру подходила! И лежала как раз на краю стола, где один из похитителей делал себе бутерброды.

Бли-ин…

А если там в самом деле что-то важное и нужное? А если преступники действительно смогут это использовать, чтобы кому-то повредить?

Ой ты ж…

Нет, папа не будет сердиться, если Варда оставит эту книжку у преступников и будет спасаться в первую очередь сам. И Кирилл не будет. Они оба точно сказали бы: в первую очередь спасай себя, все остальное — забота взрослых! И были бы, конечно, правы.

Вот только… Варда тоже уже не совсем ребенок. Он — инициированный маг. И кое-что может. А кроме того, что он маг, он еще и сын своего отца. Который в возрасте Варды, оказывается, был мальчиком-волшебником и грозой преступников. Если, конечно, эти недоумки ничего не напутали.

А еще именно он вынес эту книжку из дома, даже если случайно.

Ладно, любые задачи нужно решать пошагово, как говорит Ксюша.

Запястья у Варды были стянуты пластиковой стяжкой для кабелей — вот эта деталь точно совпадала с сериалами! Перекусить ее телекинезом оказалось не так просто, как Варда думал — пластик плющился, тянулся, но не рвался! Однако в итоге Варда сообразил, что для его целей растянуть пластик тоже достаточно, и сделал именно это. После чего сравнительно легко выкрутил руки из хомута. Затем то же самое пришлось повторить с ногами.

Блин, слишком долго! Сейчас этот Сява придет со шприцом…

Но Сява о чем-то препирался со своими подельниками и идти не спешил. Опять повезло.

На всякий случай Варда проверил, не забыли ли похитители забрать его телефон. Ну, мало ли. Вдруг. Однако, к несчастью, карманы оказались пусты. Ожидаемо: на месте похитителей Варда сунул бы его телефон кому-нибудь, кто садится в метро, а еще лучше — запихнул за спинку скамейки там же в поезде. Сколько-то времени им это выиграет: дистанционная охрана Варды может думать, что он занервничал и передумал идти в гости, просто так катается. Или пропустил свою станцию. В общем, так уж сразу его не хватятся.

Дальше. Надо как-то их отвлечь. Как? Например, устроить пожар.

Что ж, баллоны с газом тут есть. Но они просто так не загорятся — их же именно для этого делают такими тяжелыми, с толстыми стенками! Хотя, наверное, неслабо так бумкнут, если их нагреть снаружи. А как их нагреть? Развести огонь. Чем и как?

Варда аккуратно заглянул за ряд баллонов (эхолокация показывала ему, что там никого нет). Так, тут какие-то ящики, на них что-то написано… Алюминиевый порошок? Зачем он при варке наркоты? Неужели кто-то себе по венам такое пускает? Фу! Наркотики в принципе «фу», но это совсем уж — втройне! Так, а это что? «Универсальный растворитель»?.. Так-так.

Варда не был круглым отличником: папа ему как-то намекнул, что стремление к оценкам ради оценок сужает кругозор и портит психику. Мама не согласилась, но папа мягко ей возразил, что нужно отличать все же мужскую психику и женскую, и тогда мама сложила доводы. Однако также папа и Кирилл ему постоянно говорили, что не успевать по естественнонаучным предметам магу не пристало! И что мало успевать, надо еще и читать дополнительно, чтобы действительно понимать предмет, а не просто зубрить. Так что химию Варда старался не просто учить, но и понимать — и отлично знал, что алюминиевый порошок иногда самовозгорается даже на воздухе, а уж в окислителе точно вспыхнет. Растворитель — точно окислитель, не щелочь же там! Значит, что?.. Достаточно смешать — и даже поджигать не надо!

Растворитель был расфасован в пластиковые канистры, алюминиевый порошок — в фольговые пакетики. Хм. Просто так сыпать из пакета, наверное, не стоит? Варда понятия не имел, какая там будет температура сразу, но учитель химии всегда говорил, что с любыми реакциями с выделениями света и тепла лучше перестраховаться! Бомбу сделать — пара пустяков, большую часть времени химик учится, как не сделать бомбу.

Так что Варда попробовал — и, что характерно, сумел! — транспортировать немного мелкой алюминиевой пыли телекинезом. Нормально так выходило, метров на десяти ничего даже не распылялось! Отлично, значит, ма-аленький эксперимент…

Варда открыл одну канистру, встал у дальней стены и осторожно, аккуратно направил в нее буквально одну щепотку алюминия.

Ого!

Из горлышка взметнулся столб пламени — вот тебе и осторожно! Блин!

Но ничего особенно не произошло. Все-таки щепотка была совсем маленькой: горлышко канистры оплавилось, да еще сама она как-то скукожилось, но и только. Варда выдохнул. Ладно, ясненько. Нужно быстро бросить алюминий в раствор и сбежать.

Но сначала — проверить, что выход свободен. А ведь там замки, Варде довольно много времени может потребоваться на то, чтобы их открыть!

Понимая, что в критический момент может не хватить даже секунды, Варда развинтил несколько канистр с растворителем и разлил их по полу. Сильно запахло ацетоном. Так, теперь пару пакетиков с алюминием по карманам — и к двери…

Дверь, к его удивлению, оказалась не заперта. В смысле, заперта только на засов — говорить не о чем. Они что, вообще не рассчитывали, что он может прийти в себя и освободиться от стяжек?

Да они, похоже, еще глупее, чем Варда думал!

Так, может быть, все-таки просто уйти и оставить книжку им? Пусть полиция потом разбирается… Они такие тупые, что точно от следователей не уйдут!

Он еще раз проверил эхолокацией закуток с лабораторией. И увидел, что у преступной троицы как раз докипели эти их «кастрюли», что они снимают их с огня и что-то делают с их содержимым. Момента удачнее не дождешься!

Ладно, была не была!

И Варда бросился туда, на ходу раздирая пакет с алюминиевой крошкой. Лаборатория при взгляде на нее глазами не сильно отличалась от того образа, что нарисовала ему эхолокация: просто отгороженный палетами с газовыми баллонами угол на старом складе. Единственное, что удивило — это насколько грязно тут было! Как будто совсем никогда не убирали.

Папина записная книжка лежала на краю столика с нарезанным хлебом и колбасой. Варда протянул руку, чтобы схватить ее… и вдруг один из подельников обернулся!

Кажется, это был тот, кого Варда назвал «третьим» — он казался постарше и на лицо поумнее двух других.

— Пацан очнулся! — резко сказал мужик — и выхватил из кармана брюк пистолет, направив его на Варду.

«Ой, не Третий, а Второй! — понял Варда. — Тот, который самый резкий! А я — дебил! Надо было бежать, пока можно было!»

И тут что-то толкнуло Варду спокойно сказать:

— Ты серьезно считаешь, что стрелять по Смеющемуся Жнецу — хорошая идея?

Он бессознательно скопировал самые едкие и холодные интонации, которые только слышал от отца — в основном они у него прорезались, когда он критиковал какую-нибудь законодательную инициативу Звездной Палаты.

Второй замер, ствол пистолета на какую-то долю секунды ушел в сторону.

Варда упал на пол и, помогая себе телекинезом и воздушными потоками, полетел, почти касаясь пола, к выходу — к распахнутому настежь выходу! Но при этом не забыл забросить телекинезом оба вскрытых пакета через ряд из стоящих стеной баллонов — туда, где разлил по полу содержимое канистр.

Над головой бухнуло: Второй все же несколько раз выстрелил. Но кроме того раздался еще какой-то грохот, хлопки — и вдруг пахнуло сильным, удушающим жаром! Ага, получилось! Сработало!

— Пожар! — крикнул кто-то, то ли Сява, то ли Третий, Варда уже не мог разобрать. — Горим!

Телекинез и воздушная магия тем временем вынесли Варду из дверей склада на обширный, покрытый старым асфальтом двор, где через трещины в покрытии пробивались лопухи. Тут он позволил воздушным потокам поднять себя выше и очень ловко — опять же, на тренировках так не выходило, а тут вдруг вышло! — полетел прямо к автомобильным воротам.

Вот эти были закрыты, но Варде не требовалось разбираться, как их открыть: он просто перелетел их сверху! Свобода!

От облегчения Варде захотелось плакать!

Он пролетел, наверное, метров двести, но потом силы его оставили. Опустившись и тяжело дыша, Варда наконец-то огляделся по сторонам. Судя по тому, как светило солнце, с момента, когда он вышел из автобуса, прошло не больше двух часов — а может, и меньше. Но вот место, где он оказался, он совершенно не узнавал! Длинная улица без тротуара, совершенно пустая, хотя рабочий день, кажется, вот-вот закончится. По обе стороны заборы, похоже, загораживающие промзоны. Плохо дело! Если похитители выбегут из ворот, то мигом увидят Варду! Надо поторапливаться!

Он поспешил вперед, то и дело оглядываясь через плечо. Но никто его не преследовал. Наверное, им хватало хлопот с пожаром. Все-таки Варда правильно сделал, что замыслил свой отвлекающий маневр!

К счастью, невразумительная дорога скоро влилась в нормальную улицу, с машинами, тротуарами и жилыми домами по ту сторону. И — о чудо из чудес! — Варда даже увидел автомобиль дорожной патрульной службы, припаркованный у обочины! Ну вот, сейчас он обратится к ним, все расскажет, и все его мытарства закончатся!

— Здравствуйте! Прошу прощения… — Варда торопливым шагом подошел к патрульным, те обернулись на его приветствие…

…И тут как грохнуло! Бумкнуло! Заскрежетало! Порыв ветра взъерошил на Варде волосы, прижал рубашку к телу. Сигнализация полицейской машины завопила, как при грозе.

Варда обернулся. Над стеной промзоны и видимыми крышами заводских корпусов начинали подниматься к синему летнему небу густые клубы черного дыма.

— Ого! — воскликнул один из патрульных. — Это на втором автомобильном?

— Допрыгались, — мрачно сказал второй. — Сдают площади кому попало, мать их!.. — Тут он осознал, что Варда находится рядом, проглотил еще одно ругательство и спросил его: — Мальчик, ты что хотел? У тебя что-то случилось?

— Да… нет, в общем, — заикаясь, сказал Варда. — Я… телефон потерял. И заблудился. И не знаю, где метро. И денег нет. В смысле, все деньги в телефоне.

Патрульные переглянулись.

— Номер кого из родителей помнишь? — спросил один, протягивая ему смартфон. — Ныряй на заднее сиденье, набирай. Мы сейчас с ребятами из оперслужбы будем связываться, и надо их тут дождаться, но тебя потом до участка подкинем.

…Папа, приехавший по звонку, держался с полицейскими идеально обходительно, взволнованно и благодарно. Однако, когда они с Вардой остались наедине в машине (отец приехал сам, без шофера), Аркадий Весёлов тут же сделался серьезным и каким-то особенно строгим, будто в нем открылась еще одна глубина, о которой Варда не подозревал, и оттуда подуло холодным ветром.

Они отъехали на пару кварталов от участка, и отец остановил машину на платной автостоянке.

— Рассказывай, сын, — очень спокойно, весомо сказал он. — Почему ты в моей старой одежде. И почему тебя нашли буквально в двухстах метрах от сильного взрыва на складе. Есть еще информация, что там была подпольная лаборатория… Нелегальная лаборатория. То есть наркоту варили.

— Откуда ты все знаешь⁈ — поразился Варда.

— У меня свои источники, — устало сказал отец. — Итак, что случилось? — снова этот ровный, холодноватый тон, которого Варда раньше от него не слышал.

— Пап… — тихо сказал Варда. — Тут ведь нет жучков?

— Таких, которых я не контролирую, нет.

Варда вдохнул, выдохнул.

— Я, кажется, убил несколько человек, — наконец выпалил он. — Правда, я не хотел! Почти случайно вышло! Я не думал, что оно… так прямо полыхнет! И они, по-моему, все были очень плохие! И… насчет одежды мне дедушка с мамой разрешили, это для тематической вечеринки, а эту вещь я взял, получается, без спроса, ты извини, но я не хотел ее из дома выносить! — Он достал из кармана книжечку и протянул отцу.

Брови того взлетели высоко вверх, он взял книжечку, пролистал.

— А! — сказал он. — А я думал, куда она делась. Ты ее где нашел?

— На чердаке, в коробке с одеждой… Пап, что теперь будет? Меня посадят в тюрьму? В колонию для несовершеннолетних?

— Это зависит от того, сам ли ты искал этих преступников, чтобы убить, — жестко сказал отец. — Говори правду.

— Я⁈ Искал⁈ Пап, ты что! Зачем⁈ Я же не полиция! Мне одиннадцать лет!

Отец ощутимо выдохнул.

— На несколько минут я испугался, что прошлое решило отомстить мне именно таким образом, и ты пошел по моим стопам, — тихо сказал он. — Не имея ни смягчающих обстоятельств в глазах общества, ни правового иммунитета ребенка-волшебника.

— То есть это правда? — поразился Варда. Он все-таки до конца никак не мог поверить. — Ты в самом деле… был этим, Смеющимся Жнецом? И охотился за преступниками? Но почему⁈ Как⁈ И… как вышло, что ты был взрослым, когда вы с Кириллом сняли Проклятье⁈ Я же не мог бы родиться, если бы ты был ребенком, так⁈ Почему мама сказала, что ты был тогда сильно нездоров? Как может ребенок-волшебник быть нездоров⁈

— Баш на баш, — уже спокойнее, почти обычным своим чуть лукавым тоном сказал отец. — Информация за информацию. Я рассказываю тебе свою историю, ты мне — свою. Два условия. Первое — начинаешь ты. Второе…

— Маме ни слова? — понимающе спросил Варда.

— Именно, рыцарь будущего.

Кода: Варду на бис (853 год)

Варда опаздывал. Не то чтобы это происходило с ним часто, но повышенной пунктуальностью сын не страдал — задержаться на три, на пять минут было для него скорее нормой, чем нет. Аркадий усиленно заставлял себя не раздражаться по этому поводу. Хорошо, что у парня в его возрасте нет причин натаскивать себя на скрупулезную точность; если будет заниматься ответственной работой — сам приучится со временем. А нет — так и нет.

Пока же Аркадий так же привычно принудил себя наслаждаться вынужденной задержкой как поводом для отдыха. Отличный весенний день, приятная атмосфера университетского сквера — старые липы и платаны, древние лавочки вдоль аллей, которые не менялись с прошлого века… И шумная студенческая толпа, изливающаяся из всех корпусов с окончанием пятой пары, чтобы нестись — кто на метро, кто на расположенную неподалеку набережную, кто в библиотеку, кто на шестую пару…

— Вот ты где!

Голос был незнакомый, девица, которая целеустремленно подошла к Аркадию, глядя ему в глаза со сложной смесью эмоций на красивом личике — тоже. В смысле, вообще незнакомой, она не проскакивала ни в одном из бесчисленных аналитических материалов, не была ни дочерью, ни сестрой, ни женой одного из его «важных контактов». К тому же она не светилась магией и, судя по манере двигаться, не занималась сколько-нибудь серьезно никаким спортом или единоборствами. В общем, подсознание моментально обработало девушку и переложило ее в папку: «Опасности не представляет». И зря. Потому что левой щеке Аркадия тут же прилетело от хлесткой ладони этой девицы!

Слишком быстро, он успел увидеть ее движение, но не успел отреагировать — ни перехватить ее руку, ни увернуться. Расслабился и не ждал беды.

— Между нами все кончено! — выпалила девица.

Затем приподнялась на цыпочки, схватила Аркадия за щеки, с силой притянула его голову к себе и крепко, страстно поцеловала!

Аркадия, бывало, пытались ударить или убить люди, которых он впервые видел. Но поцеловать — все-таки нет, ни разу такого не случалось. Даже при том, что он отлично знал о привлекательности своей внешности и при случае старался использовать этот фактор в свою пользу.

Причудливое ощущение! Девица очень старалась, это Аркадий сразу понял, к тому же у него по венам курсировал адреналин от пощечины, усиливая ощущения. Но… как ни странно, уровень удовольствия все равно не дотягивал до привычного! Хотя он добросовестно ответил девушке, чтобы не стоять столбом и не портить репутацию Варде.

«С Леонидой даже самый первый раз было лучше, — решил Аркадий, когда девица закончила. — Словно током тряхнуло. Здесь — ничего похожего. Но все равно, надо быть благодарным судьбе за такой опыт!»

Тем временем девица опять опустилась на пятки, размахнулась и ударила Аркадия уже левой рукой, по правой щеке — значительно слабее, но все равно чувствительнее. Второй замах он уже видел и успел бы увернуться, однако волевым усилием заставил себя этого не делать.

— А это — чтобы дольше меня вспоминал! — со слезами в голосе проговорила девушка.

После чего развернулась и, вскинув голову, пошла прочь — только грива светлых волос метнулась по воздуху.

«Да уж, — подумал Аркадий, — я-то теперь точно тебя никогда не забуду!»

— О! — сказал сзади голос сына. — Настя! Она что, нас перепутала?

Аркадий со вздохом обернулся к Варде. Он знал, что они выглядели как братья-близнецы — но сейчас это особенно бросалось в глаза, поскольку сын отрастил себе волосы подлиннее и собирал их в хвостик на затылке. Аркадий же по-прежнему носил косу, когда принимал молодой облик. Видимо, девица была настолько в расстроенных чувствах, что не обратила внимания на длину прически.

«Наверное, пора с этим завязывать. Леонида права — не дело выглядеть ровесником собственных сыновей! Уже ведь и Лёшка скоро догонит… Буду всегда ходить сорокалетним и с бородой».

— Сын, ты что, с половиной университета переспал? — мягко спросил Аркадий. — Эта череда твоих подружек…

— Нет, что ты, — солнечно улыбнулся Варда. — Я все-таки традиционной ориентации, а в нашем университете учится примерно шестьдесят процентов студенток, из которых довольно приличная доля замужем, почти замужем, все равно что замужем, хочет только замуж, не интересуется отношениями с мужчинами или предпочитает брюнетов. Так что в любом случае на моем счету никак не может быть пятьдесят процентов списочного состава!

— Максимум процентов сорок, — фыркнул Аркадий. — Ясно. А был такой скромный мальчик, так краснел из-за влюбленности в одноклассницу…

— В одноклубницу, — поправил Варда. — Моей первой влюбленностью была девочка из клуба по плаванию. Ну ладно, Творец с ней, с моей личной жизнью, пошли выбирать подарок маме, как договаривались.

— Пошли, — покладисто согласился Аркадий.