Ураганная эпоха

История 28. Отличник боевой (Варда Веселов и разные лица). 856 г. (16+)

Когда Варда в тот день заглянул к Фее, он собирался пригласить ее на семейный ужин — знакомиться с родителями. Но Фея с порога не дала ему и слова сказать.

— Извини, радость моя, я не в духе! — предупредила она резко. — И в страшном цейтноте, не знаю, как быть!

Квартира носила все признаки контролируемого хаоса, в который она всегда превращалась во время сборов Феи в очередную экспедицию. Всюду были раскиданы одежда, снаряжения, пачки сухпайков, сухофруктов, запаянные ванночки с консервами, плитки семидесятипроцентного шоколада, фонарики, мотки веревки, пластиковые контейнеры и множество других вещей, совершенно необходимых энтомологу на выезде.

— Ничего страшного, я подожду, пока ты успокоишься, — сказал Варда.

Поцеловал в щеку, заглянул на маленькую кухню, сделал ромашкового чаю, а себе — кофе. Феофано пришла на запах, со вздохом присела за стул, сделала несколько глотков чаю.

— Спасибо, — сказала она. — Представляешь, экспедиция может сорваться!

«Вот и хорошо, — подумал Варда, — успеем сыграть свадьбу до начала осеннего семестра!»

Но вслух не сказал: он еще не делал Фее предложения, а она еще не соглашалась. И кроме того, он знал, как эти вылазки к лешему в гости в поисках каких-нибудь редких экземпляров максимально уродливых жуков и склизких червей для нее важны.

— А что у вас случилось? — спросил Варда.

— У Тимофея вылезла клаустрофобия!

— А Тимофей — это?..

— Мужик с кафедры геофизики, из ваших! В смысле, маг. Кто бы, блин, мог подумать, что он не способен больше нескольких часов в пещере выдержать? У него же спелеодопуск был! Вчера выяснилось. Бедняга в больничку слег. Чуть ли не нервный срыв.

— А вам обязательно нужен маг, потому что?.. — уточнил Варда.

— Ой, как я не люблю, когда ты вот в такой манере вопросы задаешь! — вспылила Фея. — Потому что мы идем исследовать уникальную пещерную фауну, есть подозрение, что эта экосистема относительно новая — сложилась всего тысячу лет назад, как раз в период Исхода и катастрофических годов до и после! Нужно замерить, насколько она чувствительна к магическому фону. Плюс сам пещерный комплекс не картирован, только радиоразведкой. Поэтому есть мнение, что без мага никак. Я же тебе сто раз рассказывала!

— Не рассказывала, а мельком упомянула, — покачал головой Варда. — Один раз. Но я понятия не имел, что вам без мага никак.

— Ох, да там вообще! Эти недоумки-перестраховщики хотят для подземных экспедиций сделать обязательное требование, чтобы в составе группы был хоть один маг. Пока еще не ввели, но от нас университет неофициально требует! А тут еще реально биота такая… Некоторые жуки доказано потребляют магию, в том числе в человеческом спектре, а не в спектре Тварей!

— Ого! — не на шутку впечатлился Варда.

— Ага! Короче, маг дозарезу нужен. А до экспедиции пять дней! Где я за пять дней найду мага с подземным допуском? Да еще за те деньги, которые нам согласовали⁈ А там немного, Тим согласился только потому, что ему самому нужно диссер доработать.

— У себя под носом и найдешь, — улыбнулся Варда, подливая ей еще чаю.

Фея с недоверием уставилась на него.

— У тебя есть спелеологический допуск?

— Есть.

— В двадцать два года⁈ Ты же практически ребенок! Еще учишься!

— До сих пор тебя устраивали мои навыки, — усмехнулся Варда.

Фея чуть покраснела.

— Ну… ты очень напористый ребенок.

— Да тебе самой еще нет тридцати, — напомнил Варда. — Между моими родителями, например, разница гораздо больше. И вообще, при нынешнем укладе это все больше и больше теряет значение.

— Нет, погоди, ты серьезно учился работе в пещерах? Где и когда?

— В школе «Маяк». Я закончил ее всего четыре года назад, допуск дается на пять лет. Так что тебе очень повезло, любимая.

В памяти на миг всплыли темные коридоры подземного комплекса недалеко от долины Ихос, вопли «Лови его! Лови! Противник на три-десять!», вспышки заклятий, отражающиеся от вкраплений кварца в стенах пещеры, плывущая под ногами земля и то ощущение, когда от постоянного использования эхолокации голова начинает гудеть, а перед глазами как будто слегка двоится.

— Погоди, а как же твоя летняя работа? — снова удивилась Фея.

— Это не работа, а социальная отработка, в больнице, — поправил ее Варда. — И мне осталось там восемь рабочих дней. Я договорюсь, чтобы меня отпустили на пару дней пораньше, вечерами повкалываю. Или осенью отработаю.

— Варда!

Фея кинулась на него с поцелуями.

Варду более чем устраивало такое развитие событий.

Учитывая накал страстей с экспедицией, Варда порадовался, что не успел пригласить Фею на семейный ужин. Какое бы тут знакомство с родителями получилось на таких нервах! Кроме того, Фея понятия не имела, из какой он семьи: Варда не любил упоминать высокопоставленных родственников. Зачем ей лишний шок и всякие посторонние мысли накануне ответственного мероприятия?

Да и у него самого хлопот хватало. Вопреки тому, что он сказал Фее, из больницы, где он работал, его не хотели так просто отпускать: Варда, на свою беду, еще в школе получил не самую распространенную специализацию по скоростному заживлению ран. Тогда он находился под впечатлением от метакосмической экспедиции отца и Кирилла и надеялся наработать способность, которая, в случае чего, сможет им помочь — ну или помочь другим его близким в сложной ситуации. А теперь вот вышло боком.

— Вы серьезно хотите уйти, не закончив курс реабилитации для ветеранов Болоса? — скептически поинтересовался глава отделения.

И плевать ему было на личную жизнь Варды с высокой колокольни! Да и сам Варда понимал, что поступает крайне эгоистично.

Пришлось вызванивать Гидеона, который проводил каникулы, помогая бабушке в парке развлечений, и слезно уговаривать его подменить: у Ги была та же медицинская специализация.

— Ладно, — сказал друг, — но будешь должен.

— Это ради моей будущей жены.

— Не подходит Феофано тебе в жены, — вздохнул Ги. — Она слишком обыкновенная. И слишком молода для тебя.

На этом месте Варда фыркнул: вольно Ги говорить с позиции умудренного опыта аксакала, когда он всего на год старше, чем Варда!

— Да-да, хотя казалось бы. Просто ты наконец нагулялся, тут она и под руку тебе подвернулась. Но ладно уж, сделаю.

— Она не просто подвернулась, — не согласился Варда. — И она необыкновенная.

— Я тебя предупредил. Потом не беги ко мне плакать с разбитым сердцем.

— Договорились, не побегу.

Так вопрос был решен.

Подготовка к подземной экспедиции оказалась сложнее и многограннее, чем представлял себе Варда. Пришлось сдать много дополнительных анализов, пройти полное обследование, подписать кучу документов… В общем, хорошо, что он договорился с Ги о подмене сразу, а не начиная с дня экспедиции — если бы Варда продолжал работать, точно ничего бы не успел!

Но в итоге через пять дней Варда вместе с энтомологической экспедицией погрузился в поезд, потом — в грузовой вертолет, а потом на своих двоих еще прошел около десятка километров, в основном, вверх, чтобы оказаться перед входом в шахту «Изумрудная» на Аргирономском плато.

— Там, конечно, никаких изумрудов нет, — увлеченно рассказывала Феофано. — Просто в почве довольно высокое содержание меди, поэтому наплывные отложения действительно зеленоватые. И еще в нескольких местах кристаллы кварца очень удачно расположены около щелей на поверхность, возникает эффект стеклянной люстры… Ну, сам увидишь!

Варда действительно увидел: длинный отвесный тоннель вглубь земли, на стенах которого местами плясали зеленые блики.

— Обычно мы по тросовой лестнице сюда спускаемся, — сказал Павел Николаевич, научный руководитель Феофано и начальник экспедиции. — Но раз с нами маг… — и выжидательно поглядел на Варду.

— Спустить всех по одному телекинезом? — удивился Варда. — Тяжеловато будет, мы же не в Метакосмосе, а на Терре! У меня резерва столько нет. Давайте уж на тросе, но закрепить его снизу помогу.

— Прошу прощения, я просто пока плохо знаком с возможностями магов, — повинился руководитель экспедиции. — Если подстрахуете, будет отлично.

— Я еще и рюкзаки вам постараюсь облегчить, — пообещал Варда.

Так и получилось, что Варда первым слетел в темный проход и оказался внизу на дне шахты тоже в гордом одиночестве, среди беспорядочно нагроможденных глыб. Здесь еще не было темно, из колодца проникало достаточно света — но вся пещера словно плыла в зеленоватом сумраке. «Так вот почему Фее так нравится эта подземная работа! — понял Варда. — Действительно, можно очароваться!»

Дальше он по очереди подстраховал всех участников экспедиции, которые спускались по неудобной тросовой лестнице с тяжелыми рюкзаками. Точнее, не столько страховал, сколько убирал телекинезом маятниковые раскачивания троса — ширина шахты вполне позволяла канату совершать вращательные движения туда-сюда под воздействием веса спускавшихся ученых.

— Слушай, сколько от тебя пользы! — воскликнула Фея, когда она спустилась — третьей по счету. — Обычно очень тяжело, когда эта сопля болтается эн кругов в одну сторону и эн в другую!

— Обращайся! — усмехнулся Варда.

— Ну что, вот теперь начинается настоящая работа! — с энтузиазмом заметил Павел Николаевич, последним спустившись под землю. — Так сказать, в неизведанные глубины… Ну, в нашем случае пока хорошо изведанные, действительно новенькое начнется дальше… Варда Аркадьевич, вы пока можете своей магией не особенно все просвечивать, тут более-менее все прочное, я скажу, когда опасная зона начнется.

— Можно просто Варда, не обязательно по отчеству.

— Да? Отлично! А то некоторые юные маги, знаете, обидчивый народ…

Последние пять дней Варда занимался в основном сборами, оформлением документов, сдачей последних нормативов (пришлось лишний раз продемонстрировать специальной комиссии, что он хорошо умеет эхолоцировать и даже владеет магией земли на достаточном уровне, чтобы немного двигать твердую породу). Поэтому он почти не общался с остальными энтомологами, если не считать Феи. Ну вот теперь и познакомился. Всего в экспедиции вместе с Вардой насчитывалось всего шесть человек. Павел Николаевич, научный руководитель, Фея — его аспирантка, двое студентов — Виктор и Женя, ровесники Варды, и еще Анна Романовна, тоже энтомолог, коллега Павла Николаевича из другого университета, которая решила присоединиться к экспедиции в последний момент за свой счет. Очень симпатичная и полная энтузиазма пожилая толстоватая женщина с короткой стрижкой, которая, тем не менее, ловко двигалась и пролезала в такие расщелины, в которые Варда даже не думал, что она способна поместиться!

Павел Николаевич обращался к ней с большим уважением, и Варда скоро понял, почему: Анне Романовне на самом деле исполнилось чуть ли не под сотню лет и она оказалась каким-то очень крупным светилом в Орденской энтомологии, просто не так давно прошла неполное омоложение. Очень пожилые люди при омоложении нередко выбирали заморозить свой возраст на сорока-пяти или пятидесяти годах при улучшенном здоровье: обретение дальнейшей «настоящей» молодости требовало полноценных операций и длительной реабилитации, не все находили на них время. Кроме того, Варда нередко слышал такой довод: зачем мне, мол, становиться моложе, гормоны мешать будут, думать сложно! Он этого не понимал — его родителям, например, гормоны ничуть не мешали, — но относился с уважением. Все люди разные. И не Варде, который в принципе не собирался стареть, судить!

— Ну что, прощайтесь с солнышком! — весело сказала Анна Романовна, когда они по одному ныряли в узкий лаз между беспорядочно наваленными глыбами. — Если все пойдет хорошо, теперь две недели его не увидите!

И действительно, теплый зеленоватый свет мелькнул для Варды в последний раз — и скрылся.

«Крайний раз, — весело подумал он. — Когда и становиться суеверным, как не в начале по-настоящему опасной экспедиции! Крайний, а не последний!»

Экспедиция оказалась действительно опасной и по-настоящему сложной — даже с учетом возможностей Варды. Ползти узкими проходами в полной темноте, подсвеченной только светодиодами нашлемных фонарей и еще двумя-тремя магическими огоньками само по себе тяжело. И еще тяжелее, когда еще приходится брести по колено в глине, или под падающими сверху потоками ледяной воды — а это происходило достаточно часто, чтобы Варда на каждом привале уже, не спрашивая, сушил одежду воздушной магией сразу всем.

— Творец, как же хорошо с магом! — не могла нарадоваться Анна Романовна. — Варда, ты кто по специальности? Программист? Бросай свое программирование, что ты там не видел! Иди в энтомологи… ну на худой конец в геофизики, будем совместные экспедиции организовывать.

— Может, и пойду, — усмехнулся Варда. — Жизнь длинная.

— Слышишь, Фея? Не упусти парня! Заманивай, заманивай получше.

Феофано очаровательно покраснела: это было видно даже в свете подземных огоньков, и даже при том, что ее лицо нельзя было назвать чистым — как и у них у всех.

Здесь, под землей, особенно четко проявилось то качество, которое привлекло Варду в Фее и за которое он назвал ее «необыкновенной»: она была целеустремленной. Очень целеустремленной. Невысокая ростом, изящная телосложением и не особенно сильная физически, она упорно преодолевала неиллюзорные тяготы подземного пути не хуже тренированных парней — да еще находила силы охотиться по щелям и трещинам за жуками и многоножками, описывать и зарисовывать их (от руки, потому что электронные средства нельзя было использовать часто — не хватило бы заряду) и до хрипоты обсуждать с коллегами их особенности и происхождение!

А еще Варда вдруг понял, что в пещерах, скрывалась значительная часть его возлюбленной, которую он даже не видел прежде. Фея стала как-то прагматичнее, раскованнее и в то же время словно бы живее, чем «на земле» (здесь они только так и говорили, как будто под каменными сводами подземелья был другой мир или хотя бы другая планета). Если бы мог, он бы влюбился в нее второй раз!

Правда, с другими сторонами их отношений случился продолжительный «сухой период». Хоть они и работали бок о бок, хоть и залезали вечером в один спальный мешок (у большинства были двойные, для тепла и удобства, пусть даже современные материалы и позволяли комфортно спать в холоде пещер в одиночку), близости между ними не случалось — упахивались за условный «день» так, что моментально проваливались в сон!

А дни были именно условными: Варда ожидал, что время в темноте пещер будет еле плестись, но оказалось, что оно летит, как на крыльях — особенно, когда попадался сложный участок, который нужно было обязательно пройти, или когда долго искали, откуда выползли какие-нибудь особо редкие червяки! Вроде бы только что проснулись — а уже по часам пора ужинать и ложиться спать, и желудок сердито бурчит.

Все это рождало удивительное чувство нужности и новизны, нечто, наверное, сродни метакосмическим путешествиям. А если добавить еще дивные подземные красоты, — каменное кружево наплывных образований, величественные колоннады сталагнатов, висящий над подземными озерами туман, — что иногда возникали при свете огоньков там, где света не было веками, а может быть, и вовсе никогда, то неудивительно, что у Варды время от времени возникало ощущение чего-то значительного, может быть, самого главного о жизни, чего он до сих пор не понимал, но вот-вот поймет, стоит, может быть, завернуть вон за ту колонну или преодолеть вон тот лаз…

Нельзя сказать, чтобы Варда заболел пещерами — но втянулся определенно! Его не беспокоил давящий сверху многометровый свод: Варда достаточно владел магией земли, чтобы уметь ощущать аномалии и готовые обвалиться участки, так что страха почти не было. Отсутствие солнца беспокоило сильнее, но Варда заставлял себя отвлекаться на новую информацию: опись насекомых, которые разыскивали энтомологи, беседы с товарищами по экспедиции. Самой интересной собеседницей оказалась Анна Романовна, потому что за долгую жизнь где только не успела побывать и поработать, даже на Болосе — описывала там редкие эндемичные виды.

— Вот только в метакосмос еще не летала, — вздохнула она. — Заявку мою завернули в последнюю экспедицию космозоологов, по здоровью, мол, не подхожу. Рассчитывала свести знакомство с Меланиппой Селивановой из НИИ ММИТ, которая этим заведует, но немного не срослось.

— Так вы омолодитесь еще лет на двадцать, — сказал Варда, который подумал, не стоит ли ее, действительно, познакомить с Ланой. — И тогда с вашими заслугами вас наверняка возьмут.

— К следующей экспедиции, наверное, придется, — Анна Романовна ему подмигнула. — Омоложусь — и отобью тебя у Феи!

— Вы и сейчас очаровательны, но отбить меня получится только в одном случае, — твердо сказал Варда.

— Это в каком? — ревниво воскликнула Фея.

— Если ты сама со мной порвешь, — пожал он плечами.

Через пять дней после начала экспедиции Павел Николаевич сделал наблюдение, которое не на шутку всполошило всех энтомологов. Варда сперва даже не понял, в чем там соль: ну нашли популяцию многоножек, которые вроде того же вида, но в целом крупнее, и что-то там у них еще другого цвета. Это же не новый вид, так? Даже не новый подвид. Фее пришлось ему объяснять.

— Такие изменения четко показывают, что сюда проникает органика с поверхности! Нужно проследить, откуда она берется. Это чрезвычайно важно. Придется поменять маршрут.

— Почему это важно? — не понял Варда. — Ну берется и берется. Все равно тут же не стерильная среда…

— Как раз наоборот, — возразил Павел Николаевич. — В пещерах очень замкнутые обороты веществ, органики сравнительно мало и ее происхождение и превращения легко проследить. Тот факт, что органика приходит в этот комплекс откуда-то снаружи, означает, что нам нужно переделывать наши популяционные модели. В общем, Феофано права, проверить обязательно надо.

— Надо-надо, — подтвердила Анна Романовна. — У меня даже сомнения возникли, что этот вид многоножек действительно попал сюда тогда, когда мы думаем, а не позже. Есть свои… особенности.

— Ну, надо так надо, — пожал плечами Варда. — Мое дело маленькое, я при вас вообще просто сопровождающим. Мне все равно, куда сопровождать!

Зря он это сказал. Потому что органика, как выяснилось, поступала по подземному ручью, и им пришлось шлепать вверх вдоль его русла — то есть не «время от времени» по колено или по пояс в воде, а постоянно по колено или по пояс в воде! Будь у Варды выбор, он бы, конечно, предпочел более сухой маршрут.

В какой-то момент они остановились под отвесным водопадом, падающим из дырки в потолке.

— Варда, что там? — спросил Павел Николаевич.

— Довольно обширный зал, небольшое озерцо, оттуда несколько выходов, по одному из них приходит ручей, — доложил Варда. — Эта дырка — выход из спирально закрученного тоннеля. Все вроде бы проходимо. Рюкзаки я смогу обезвесить телекинезом, если что.

— Большое облегчение, — кивнул Павел Николаевич. — Эх, как же все-таки удобно с магами! Очень жаль, что вас с нами в дни моей молодости не было…

— Не говорите! — вздохнула Анна Романовна. — Как вспомню некоторые эпизоды…

Тем не менее вшестером по очереди подниматься вверх по длинному хитро закрученному тоннелю, даже если четверо из шести — крепкие, хорошо физически подготовленные мужчины, приятного мало. Когда Варда наконец последним вылез из лаза в том самом «довольно обширном зале», где ручей, единогласно прозванный всеми Органическим (впрочем, сам Варда и студенты в обиходе использовали более емкое «Дерьмовый») разливался мелким озерцом, он застал энтомологов, лежащих вповалку на рюкзаках.

— Душераздирающее зрелище, — сказал Варда, присаживаясь рядом и зажигая большую лампу, от которой по стенам пещеры побежали вездесущие здесь тени. — Ладно, господа ученые, сейчас схожу дальше на разведку…

— Сиди! — охая и кряхтя, поднялась Анна Романовна. — На разведку пойду я! Ребята меня практически на веревках втащили, я, считайте, ничего и не делала…

— Я с вами! — галантно вызвался Павел Николаевич. — А молодежь пусть отдохнет!

Двое заслуженных ученых скрылись в том тоннеле, откуда вытекал ручеек. Студент Женя со вздохом сел и начал раскочегаривать походную плитку — была его очередь готовить. Студент Витя обратился к Варде и Фее:

— Ну что, может, тогда сходим пока боковые ответвления посмотрим? Вдруг там чего интересное?

— У тебя еще силы остались? — простонала Фея, но уже поднималась. — Конечно, пойдем…

И тут они услышали хлопок, который Варда без труда опознал как звук выстрела — наслушался на полигоне. И дикий женский вопль, который почти сразу оборвался приглушенным хрипом.

Фея вздрогнула, Витя тоже. Раздался лязг: Женя выронил свою походную гарелку. Но Варда уже не обращал на это внимание. Он сорвался с места в направление тоннеля, куда ушли «старики», одновременно врубая эхолокацию на максимальный радиус.

…Пытаясь врубить.

Эхолокация вспыхнула на миг — и перестала работать. Вместо нее Варда ощутил знакомое давление «желтого» искрового поля: того, которое рассчитано на магов, а не на Тварей. Им закрыт весь центр Лиманиона, его врубают в обычных государственных школах во время занятий и на государственных экзаменах, а также во время олимпиад, если они не по магическим дисциплинам. Варда хорошо был знаком с этим ощущением!

Откуда здесь поле⁈ Да, оно распространяется сферически, но что может быть на поверхности такого⁈ Неужели государственная граница? Да нет, они были от нее очень далеки, не могли еще добраться!

И почему Варда не чувствовал это поле раньше⁈

Обо всем этом раздумывать было некогда: Варда уже несся в узком тоннеле, шлепая по холодной воде ручья, понятия не имея. что будет впереди — зная только, что там кричала женщина (скорее всего, Анна Романовна), и что в кого-то стреляли. У Павла Николаевича не было оружия… наверное. В пещеры не берут лишнего: тезис о том, что в походе даже иголка тяжела, здесь работает максимально.

Значит…

Варда очень быстро понял, что это значит.

Метров через двадцать или тридцать, то есть совсем рядом — но под землей никто не ходит быстро! — тоннель расширялся, превращаясь в еще один зал, поменьше первого, но тоже вполне приличный. И, в отличие от того, где остались энтомологи, обжитой людьми. Тут стояли палеты с каким-то грузом, лампы, ящики… этакий склад. И валялось на земле тело Павла Николаевича с широко раскинутыми руками и удивленным выражением на породистом лице. А рядом, с заткнутым кляпом ртом, стояла на коленях Анна Романовна. Что они собирались с ней сделать, изнасиловать? Тоже убить?

Они — это преступники, нелюди, убийцы, те, о ком нельзя раздумывать как о людях и кого надо сразу убивать; так учил отец, еще когда Варда был подростком. Из-за кого нельзя испытывать муки совести, даже если они сгорели на полузаброшенном складе из-за пожара, устроенного твоими руками. Сейчас нелюдей было пятеро, трое в форме Службы наказаний (работники пенитенциарных заведений), двое — в гражданской одежде. Все вооруженные: у того, что в цивильной куртке, кобура под мышкой; у того, что в двух свитерах, ружье на спине и еще один пистолет на бедре; у тех, что в форме, кобуры на бедрах, как положено. Один из них держит пистолет в руке. Видимо, из него он только что проделал аккуратную дырочку во лбу Павла Николаевича. Пижон.

Варда не любил пижонов.

Жаль, нет магии; но на этот случай он тоже тренировался.

Его, конечно, уже заметили — плеск воды и гулкое эхо пещеры не давали шансов на анонимность. Все пятеро уже успели обернуться на звук, двое потянулись за пистолетами. Но Варду это не волновало. У него, конечно, тоже не было огнестрела — отец говорил, что по возможности лучше всегда носить с собой, но Варда решил, что эта рекомендация едва ли касалась пещерного комплекса. Прости, папа, ты был прав — как всегда!

Зато у Варды кроме обычного стандартного ножа, которым он обрезал веревки и открывал консервные банки, имелось еще два запасных, с балансом, подходящим для метания. И доставались они легко, из ножен на лодыжках. Тоже папин совет. Поэтому Варда, едва выскочив из прохода на свет фонарей, упал на одно колено — и метнул нож в того, кто уже успел в него прицелиться. Хрипящее тело с перерезанным горлом еще падало, а он, напрягая перетруженные недавним подъемом мышцы, рванулся вперед, перехватывая его — и развернул по траектории следующего выстрела. Пуля, к счастью, прошила спину его импровизированного «щита», но до самого Варды не достала — а могла бы, будь у тюремщика что-то крупнокалиберное. Отец предупреждал, что этот трюк без осечек работает только в фильмах. «У меня была мгновенная регенерация ребенка-волшебника, поэтому я выжил, усвоив этот урок на собственной шкуре. Тебе проверять не советую».

Но все же пришлось.

Зато Варде достался прекрасный трофей: мощный неуставной «волкодав», РПА-731, явно купленный безвременно усопшим за свои деньги, а не выданный на службе — даже какие-то декоративные накладки имелись на рукояти. Вот эта игрушка имела бы шанс прошить человеческое тело насквозь с такого расстояния!

Впрочем, Варда лишь мельком оценил достоинства нового оружия: ситуация требовала стрелять, а не проводить инвентаризацию! Он и выстрелил, понял, что промазал, и сразу выстрелил еще несколько раз, в надежде если не снять противников, то напугать. По нему лупили в ответ, но больше мазали, хотя «труп прикрытия» дернулся еще пару раз.

Все, магазин опустел: пистолет в руке стал легким, и Варда машинально сунул его в карман куртки.

Ему повезло: кроме первого, удалось убить или серьезно ранить еще двоих — лежали, не двигаясь. Оставшиеся двое залегли, один начал отползать к самодельной деревянной лестницы в дальнем углу пещеры.

Ну что ж.

Если бы можно было взлететь, все было бы проще: он просто сделал бы их сверху. А так…

В того, кто отползал, Варда кинул свой второй нож. Попал хорошо: в руку, пригвоздив ее к ящику, за который мужик как раз схватился. Тот завопил матом. Первый нож Варда выдернул из горла трупа, которым все еще прикрывался — и прямо, не скрываясь, пошел на оставшегося противника.

У того был уставной «горошек», ГР-43, и магазин, конечно, тоже опустел: Варда считал выстрелы.

— Ты кто такой, угребок⁈ — взревел последний оставшийся нелюдь в форме тюремщика.

Вместо ответа Варда ускорился, преодолевая дистанцию между ними за доли секунды, и двинул мужику кулаком в солнечное сплетение, одновременно подсечкой роняя того на пол. А потом вторым ножом перерезал горло. Мужик не успел ответить: Варда по праву гордился своей скоростью. У него получалось даже быстрее, чем у отца.

Так, теперь последний, который все еще пытается выдернуть из руки нож. Ему просто свернуть шею: многовато уже крови, Варда весь ею перепачкался. Шмотки, видимо, придется выбросить — химчистка нормальная не возьмет. Или возьмет? Мало ли где можно заляпаться кровью… У мамы на работе, например.

Варда выкинул из головы лишние мысли: нервяк. Подошел к Анне Романовне, выдернул кляп.

— Ну ты крут… — хрипло пробормотала женщина. — Помоги… встать. Колено сильно ушибла.

Варда подхватил ее за локоть и вздернул на ноги.

— Тут нет магии, — коротко сказал он. — Желтое поле.

— Я поняла, — тяжело дыша, каким-то странным тоном сказала пожилая дама. — Они были в форме… и говорили, что вот… башню вырубили, чтобы дать какому-то сообщнику возможность колдануть… Это… у них тут…

— У них тут маршрут контрабанды, — Варда подошел к одному из ближайших тюков, вспорол его ножом. Ткань распалась, открыв множество кожаных сумок, переложенных бумагой. Качественная кожа, даже при свете фонарей видно. И фурнитура неплохая. И… это что, логотип? Две истрелийские буквы, переплетенные между собой. Ого!

— Контрафактное галантерейное производство, — сделал он вывод. — Я читал о таком…

Да, Варда читал: производство поддельной продукции на базе тюрем! Тут, видно, над ними колония. И это объясняет наличие желтого искрового поля. Во всех тюрьмах с некоторых пор его тоже держат «по умолчанию» — не столько из-за того, что заключенные могут оказаться магами (это проверяют), сколько из-за того, что магией могут устроить побег.

Павла Николаевича убили из-за поддельных брендовых сумок.

Ну что ж, бабушку Варды, которую он никогда не видел, убили из-за массового истрелийского оружия. А самого Варду десять лет назад едва не убили из-за дешевого разбодяженного наркотика. Чем один повод лучше другого?

— Уходим, быстро, — сказал он Анне Романовне. — И остальных уводим. Надо выйти из радиуса действия поля. Они могут нас преследовать.

— Точно, могут, — кивнула женщина. — Я тоже… читала… большие… деньги… уф, помоги, пожалуйста, что-то мне нехорошо.

«Надеюсь, не сердечный приступ», — подумал Варда.

Блин, если бы была магия, он бы сразу и проверил. А пока нужно было просто вести женщину к выходу…

Прямо навстречу офигевшим Фее, Жене и Вите, стоявшим в проходе и глядящим на эту сцену.

Особенно страшные глаза были у Феи.

— Варда… ты кто? — тихо спросила она.

— Студент третьего курса матфака, капрал запаса, это все, — сказал Варда. — У нас семья потомственных военных, отец научил кое-чему. Пойдемте, быстро!

…— Я обещал не приходить к тебе плакаться, — хмуро сказал Варда.

— И не приходишь, это я к тебе пришел, — покачал головой Гидеон, выгружая на стол бутылку коньяка, две огромных плитки черного шоколада и батон копченой колбасы. — Изврат, конечно, закусывать коньяк колбасой, но с разбитым сердцем — простительно. Уж как-нибудь смирю свой кулинарный протест.

— Я бы не сказал, что оно так уж разбито… — устало произнес Варда, смирившись со своей судьбой.

Он не очень-то хотел общаться с Гидеоном. Он вообще не очень-то хотел с кем-либо общаться. За окнами съемной квартиры лил осенний дождь — и так же пасмурно было у него на душе.

— О? Что так? — Гидеон разлил коньяк по рюмкам.

— Ты, наверное, был прав. Не очень-то она мне подходила. Я это уже постфактум понял.

Ги сел напротив Варды за стол, пригубил немного из рюмки и подпер щеку рукой, всем своим видом выражая готовность слушать.

Варда взял кусочек колбасы и начал жевать, до времени игнорируя коньяк. Он с утра ничего не ел, пить на голодный желудок не стоило.

— Я… не знаю, ее так напугало это все… — вздохнул Варда. — Она все нервно так спрашивала все время: а ты точно не шпион под прикрытием? А тебе точно двадцать два? Ты же маг, тебе же омолодиться — раз плюнуть, даже в клинику идти не надо… Взяла мою фотку, в Сеть загрузила… Ну, догадываешься, что потом было.

— Жнеца нашла?

— Именно. И после этого уже не доказать… Я ей говорил, что это мой отец! Предлагал познакомить. Но я чувствовал, что она все равно не верит! И главное… мне бы переживать за нее, страдать вместе с ней, пытаться ей помочь. А я больше чувствовал раздражение. Мол, женщина, я тебя спас вообще-то! Они бы нас всех прикончили, если бы не я!

— Что там, реально была продажа поддельных сумок? — уточнил Ги.

— Да, большой бизнес… Они как только увидели посторонних, сразу кинулись мочить — им любые свидетели были поперек. Мы как только из-под действия поля выбрались, я сразу всех на поверхность кратчайшим ходом, и отца набрал. А дальше уже дело техники. По-моему, в той колонии еще до вечера чистки начались.

Ги вздохнул.

— Она все это видела? Как ты пятерых?

— Только двоих последних, — поморщился Варда. — Но ей хватило.

— Ну и сама виновата, — подытожил Ги, доливая Варде коньяку — он сам не заметил, как все-таки выпил первую рюмку, не чувствуя вкуса. — Все же остальные нормально восприняли?

— Более-мене… Аня — так вообще…

— Аня? — хмыкнул Гидеон. — Ну-ка ну-ка… Это что-то новенькое. Свежее имя.

Варда покачал головой.

— Увы, это тоже не моя будущая жена. Тут я даже не предлагал. Хотя… — он вздохнул. — Нет, все-таки нет. Она в ближайшие годы в семье явно не заинтересована. Даже после окончательного омоложения. А я все-таки хотел бы… — он не закончил.

— После окончательного омоложения? — фыркнул Ги. — То есть тебе все-таки нравятся женщины постарше?

Варда усмехнулся.

— Вроде того. Сам удивляюсь.

— А почему тогда смурное настроение? Если ты уже утешился с другой?

— Да просто накатило… — Варда поморщился. — Тошно даже не потому, что мы с Феей расстались. А потому, что я в ней ошибся. Она казалась мне такой… настоящей, что ли? Особенно в пещерах. А оказалась… — Варда запнулся, подбирая слово.

— Слишком обывателем?

— Обыватель — это хорошо, — не согласился Варда. — Девушка-обыватель — это детишки, дом, предсказуемость… Почему нет-то? Просто… она мне не доверяла. А я думал, что доверяет. И как теперь быть? Как это проверить в следующий раз, когда я снова влюблюсь и решу, что вот она, единственная?

— Не искать единственную? — предположил Ги. — Более прагматично подходить? Ну или хотя бы не убивай при даме сердца пятерых вооруженных оборотней в погонах практически голыми руками… А, нет, наоборот! Убивай! Причем сразу человек двадцать — чтоб с гарантией. И смотри на реакцию.

— Спасибо, отличный совет, — проворчал Варда. — Из тебя выйдет прекрасный семейный психолог!

— Стараюсь.