Ураганная эпоха

История 29. Отличник политической (Алексей Веселов и Марина Сумарокова), 845–865 гг. (16+)

Впервые Лёшка увидел Марину Сумарокову на новогодней ёлке для сотрудников детей НИИ ММИТ, куда его взяла мама. Лёшка дулся и не хотел идти, поскольку считал, что пять лет — уже слишком зрелый и солидный возраст для всяких там малышовых елок. К счастью, мама вовремя сказала ему, что тетя Лана и тетя Саня берут туда Федю и Кешу (мама Кеши в НИИ ММИТ не числилась, поэтому он шел как младший брат — это тоже дозволялось), и его мнение о грядущем празднике сразу изменилось на прямо противоположное.

И очень хорошо, что его все-таки уговорили, потому что Марина Сумарокова участвовала в детском спектакле, подготовленном сотрудниками, и была она одета в нежно-зеленое платье, все в кленовых листиках, и в волосах у нее тоже были кленовые листики, и ее серые глаза светились — она их специально подсветила магией! — и она парила над сценой, и вообще была так невероятно прекрасна, что Лёшка сразу понял: вот она, его любовь всей жизни.

— Мам, а кто это? — спросил он у мамы.

— Это Фея Весны, ты же видишь! Ее пленили Зимние Вьюги, и она…

— Нет, по сюжету я понимаю, — терпеливо объяснил Лёша. — Я имею в виду, кто изображает Фею Весны?

Мама сказала ровным тоном.

— Это глава отдела экспериментальных высокоэнергетических исследований Марина Вениаминовна Сумарокова.

— Очень красивая! — вздохнул Лёшка. — Когда вырасту, я на ней женюсь.

У мамы сделалось странное выражение лица. Папа, который сидел с другой стороны от Лёшки, начал тихо, сдавленно хихикать.

— Только попробуй заржать! — зашипела мама.

— Все, все, извини, это смертельно серьезно! — сказал отец. И заржал, зажимая рот рукой.

Но Лёшка не слишком обиделся. Даже в пять лет он уже привык не ждать от отца слишком многого: что поделаешь, ну не повезло ему. Вот Феде повезло, родился сыном Кирилла… С другой стороны, зато у Лёшки мама получше — более серьезная, чем мамы-Лошадки. Нельзя иметь сразу все.

После представления он сам разыскал Марину у сцены: к ней многие подходили, хотели сфотографироваться.

— Здравствуйте, — сказал Лёшка, протягивая ей руку для рукопожатия. — Меня зовут Алексей Весёлов. А вы — Марина Вениаминовна Сумарокова, руководитель отдела вы-со-ко-э-нер-ге-тических исследований? — Лёшка умел произносить сложные слова, но те, которые очень длинные, предпочитал по слогам, чтобы не опозориться.

Марина ласково улыбнулась, отчего стала еще лучше, и мягко пожала Лёшкину ладонь своей, узкой и прохладной.

— Да, я. Очень приятно познакомиться, Алексей Аркадьевич!

— Отчество — лишнее, — сказал Лёшка. — Когда я вырасту, я на вас женюсь!

У Марины тут же стало странное лицо, такое же, как у мамы. После паузы она сказала:

— Давай вернемся к этому разговору, когда тебе будет лет двадцать? А лучше — двадцать пять.

Лёшка задумался. Ждать еще пятнадцать или двадцать лет — это, конечно, очень долго. По его мнению, взрослым человек может считаться лет с четырнадцати. С другой стороны, женятся люди обычно все-таки позднее. Плюс Кирилл как-то говорил им, что обязанность мужчины — содержать семью, а научиться зарабатывать деньги не так-то просто, это Лёшка тоже уже знал.

— Хорошо, — сказал он. — Когда мне будет двадцать пять, мы поженимся. Договорились.

С тех пор Лёшка всегда держал в голове эту цифру: к своим двадцати пяти годам он должен быть взрослым, сложившимся человеком, чтобы со всей ответственностью взять Марину Сумарокову в жены.

О том, что мама не в восторге от Марины и не хотела бы видеть ее членом их семьи, Лёшка узнал на пару лет позже. Случайно, из подслушанного разговора. Подслушивать, конечно, нехорошо, но это получилось случайно. Он просто лежал себе в саду в гамаке, читал книжку и грыз яблоко, а потом как-то неожиданно задремал. И проснулся от того, что рядом в беседке, за решеткой, увитой декоративным виноградом, разговаривали мама и бабушка.

— Это просто невыносимо! — говорила мама каким-то усталым, плачущим голосом. — Она один из моих лучших сотрудников, руководитель отдела! А я смотреть на нее спокойно не могу!

«Скучный женский разговор», — сделал Лёшка вывод, и хотел было уже вывалиться из гамака и пойти по своим делам, как бабушка сказала:

— Погоди, но ведь эта Марина всего лишь была в детстве влюблена в Аркадия? И все? Между ними ничего не было?

Так они говорят о Марине! И она была влюблена в папу?..

Теперь Лёшка стал слушать очень внимательно.

— Ничего, — сухо сказала мама. — Наоборот, он всячески держал дистанцию и не пытался щадить ее чувства. Даже из чистых исследований отчасти именно из-за нее ушел! Их научные интересы пересекались, другой лаборатории тогда не было, вот и…

— Надо же, — сочувственно проговорила бабушка. — Так сильно была влюблена?

— Да пылала прямо! Глаз с него не сводила! Аркадий Андреевич то, Аркадий Андреевич се… И пока была девочкой, я к этому нормально относилась. Но… она такая красавица выросла. И с такими большими… — тут мама понизила голос, и Лёшка не услышал, что именно у Марины большого. Глаза, наверное — они у нее и правда огромные!

Бабушка прицокнула языком.

— Если ты до сих пор переживаешь из-за размера, то сходи на увеличение, — сказала она. — Теперь, с магией, это гораздо безопаснее. Моя подруга Ася, я имею в виду, Ассирию Степановну…

— Да не переживаю я, — с досадой сказала мама. — То есть раньше переживала, но Аркадий так упорно все магией возвращает в первозданное состояние… ну, я имею в виду, после беременности… что смешно было бы переживать. Просто… ну, она правда очень красивая! И высокая! А главное — она маг! Сильный, умный, умелый маг…

Лёшке очень понравилось, что мама так высоко оценила Марину. Действительно, все по теме.

— Ты тоже — сильная, умная и умелая! — перебила ее бабушка. — А на магии свет клином не сошелся.

Мама только вздохнула.

— Давай так, — сказала бабушка. — Я, конечно, твоего мужа знаю гораздо хуже, чем ты. Но… он такие поступки в жизни совершал. Ты правда думаешь, что такой человек, как он, будет изменять жене?

«А какие поступки совершал папа? — подумал Лёшка. — Надо спросить у Кирилла, а то мама скажет спросить у папы, а от папы серьезного ответа не дождешься».

Мама помолчала, потом произнесла очень несчастным голосом:

— Нет… я не думаю, что он будет изменять. Если он полюбит другую, он, конечно, придет и скажет.

Папа может полюбить другую и расстаться с мамой? Это сама по себе была тревожная мысль: каким бы обалдуем Лёшка ни считал отца, он к нему очень привык. Да и мама без него будет несчастной. Тем более, если он может полюбить именно Марину — а из контекста следовало именно это!

Марина, конечно, отца в ответ не полюбит — она ведь обещала Лёшке подождать!

Стоп.

А обещала ли?

Лёшка теперь был значительно старше и, припоминая их с Мариной разговор, внезапно осознал, что нет, прямого обещания не прозвучало! Тревожная мысль номер два.

— Глупенькая ты, моя доченька, — вздохнула бабушка. — Да ты же для него один свет в окошке! Да он же, когда с тобой в одной комнате, руки при себе держать не может, они так к тебе и тянутся!

Это так, водилась за отцом такая привычка. По мнению Лёшки, довольно раздражающая. Вот Кирилл не тянулся Лошадок обнимать все время — правда, у них магическая связь есть…

— Надеюсь, что глупенькая… — вздохнула мама. — Только у меня от Марины Сумароковой все равно сердце не на месте! Вроде как она Аркадия разлюбила, и давно уже — но замуж так почему-то и не вышла! Живет с родителями до сих пор — представляешь?

— Очень даже представляю, — спокойно сказала бабушка. — Если с родителями хорошие отношения, то зачем съезжать? А лет ей сейчас сколько? Ты говорила, она ровесница вашего друга Кирилла…

— Ну, старше на пару лет, но биографических, не биологических. Она же из девочек-волшебниц. Так что ей сейчас что-то около тридцати.

— Ну вот видишь. Возраст — еще ни о чем, особенно по нынешним временам, когда у всех омоложение. Ты привыкла, что люди рано женятся, да и все твои друзья, бывшие дети-волшебники, рано семьи позаводили. А ей, видимо, и в старой семье комфортно. Такое бывает. Может, она замуж выйдет только лет через десять!

«Нет, не через десять, а через пятнадцать, — мысленно возразил Лёшка. — Впрочем, она может быстренько сходить за кого-нибудь замуж и развестись, чтобы убедиться, что я лучше, не возражаю».

Итак, Лёшка планомерно шел к выполнению своего плана. В подростковом возрасте — кажется, лет в четырнадцать — он осознал, что, хотя это кажется очень романтичным, заявиться в день своего двадцатипятилетия к избраннице с кольцом и букетом цветов и сказать: «Вот, милая, я выполнил наше обещание, вот моя квартира, личный вертолет и брокерский счет на восьмизначную сумму» — но в этом случае такая женщина, как Марина, скорее всего просто пошлет его на фиг. И будет права. Материально она и так обеспечена, привыкла жить с родителями, поскольку у них в семье полные гармония и идиллия — как со смехом однажды сказала мама Ксюша, «смотреть тошно, даже не ссорятся никогда!».

А главное, она не будет Лёшку знать совершенно. Он, быть может, огорошит ее внешним сходством с отцом, но Лёшка был почти уверен, что от той детской любви, вопреки маминым опасениям, мало что осталось. Лёшка всегда старался навострить уши, когда мамы Лошадки обсуждали Марину, и собрал про нее довольно неплохую коллекцию сплетен. В частности, знал, что она все же съехала от родителей — когда ее младшие брат и сестра, которых ее мать родила после омоложения и излечения от каких-то сердечных хворей, вошли в подростковый возраст — и что у нее за все эти годы было трое или четверо любовников, включая университетского профессора и командира спецназа. Однако никто из них — вроде бы! — даже не приблизился к статусу мужа.

Лёшка не хотел стать одним из Марининых краткосрочных увлечений. Он нацелился именно на спутника жизни, но подозревал, что это будет не так-то просто. Наблюдая за старшим братом Вардой и даже немного проверив самостоятельно, он убедился, что с их внешностью (а она у них была практически одна на двоих) попасть в постель к большинству женщин несложно — но вот что потом?

В случае Лёшки «потом» он с разной степенью неловкости обычно говорил девушке, иногда плачущей, иногда разъяренной: «Извини, но я ведь тебя сразу предупреждал, что люблю другую и даже пытался отказаться! Ты сама меня зазвала к себе в постель, и очень настойчиво… Так, стоп, если ты кидаешься мебелью, я ухожу!»

Как Варда годами умудрялся расставаться с девушками мирно? Ну, почти всегда. Там было один-два инцидента, но они составляли не более чем статистическую погрешность. Лёшке это удивительное искусство не давалось, так что после пары случаев он решил, что достаточный опыт наработан — и в дальнейшем на все попытки соблазнить его реагировал максимально холодным, жестким и недвусмысленным отказом. За который на него тоже частенько обижались! А вот Варда как-то таких в случаях умудрялся не обидеть! Как⁈ Неужели подколдовывал? Гиасы тихонько раздавал направо и налево? Не хотелось думать так о брате, но другого объяснения Лёшка не видел.

Итак, Лёшка составил подробный план, записал его в отдельную тетрадку и периодически, в разном возрасте, переписывал, вычеркивая отдельные пункты и добавляя новые.

В первом варианте там было только:

Заработать на содержание семьи

Дорасти до двадцати пяти лет.

Потом добавились такие пункты, как:

Приобрести профессию в области, которая пересекалась бы с интересами Марины и интересовала бы его самого.

Добиться высокого статуса в этой профессии, потому что у самой Марины статус уже высокий, а жена должна уважать мужа и смотреть на него немного снизу вверх для собственного психологического комфорта женщины, так все говорят.

Этот пункт представлялся Лёшке тем сложнее, чем старше он становился: при их разнице в возрасте и при том, насколько крута сама Марина, непросто будет стать круче нее к поставленному сроку!

Хорошо узнать Марину и по возможности с ней подружиться.

Получить сексуальный опыт и не упустить момент соблазнить ее, даже не дожидаясь установленного срока, если такой момент представится.

(Этот пункт Лёшке тоже представлялся сложным, но в итоге оказался самым простым — увы!)

И так далее.

Над всеми пунктами Лёшка кропотливо работал. Получалось не все и не всегда, но он не опускал рук.

Именно работа по плану привела его в итоге в лабораторию высокоэнергетических исследований — но не в качестве Мариного сотрудника. Нет, пойти по этому пути было можно, но Лёшка счел его противоречащим Самому Главному Пункту (о том, что для качественных семейных отношений муж должен быть круче жены). Так что он занялся программированием и инженерным делом, как Варда, тем более, что старший брат к тому времени уже совсем от этого отошел и переключился на геофизику — чего от мага воздуха совершенно никто не ждал! В двадцать четыре года Лёшка обосновал перед отцом план развития собственного конструкторского бюро по созданию техномагических устройств — сфера, на тот момент прямо-таки бурлящая от энтузиастов-недоучек! — и тот согласился стать первым инвестором, предупредив, что драть будет три шкуры в случае чего. Лёшка пожал плечами:

— Я от тебя ничего иного и не ожидал. В хорошем смысле.

Отец рассмеялся.

Лёшка и правда ничего иного не ожидал: он успел узнать отца гораздо лучше, чем в пять лет, и убедился, что вся его несерьезность — это не столько даже дуракаваляние на публику, сколько метод собственной психологической разгрузки. Узнав побольше о нагрузке и биографии отца, Лёшка больше не мог его винить, а мог, честно говоря, только восхищаться. Но отцу об этом старался лишний раз не говорить: и так самоуверенный не в меру!

Да, Лёшке часто казалось, что он отца даже старше и ему приходится его воспитывать. Знал, что это впечатление ложное, но оно как возникло у него лет в семь, так все и не проходило.

А конструкторское бюро, между тем, начало приносить прибыль даже раньше намеченного Лёшкой срока — всего через квартал! Повезло найти хороших бизнес-заказчиков. Чем Лёшка особенно гордился, поскольку в их поиске принципиально не полагался ни на отца, ни на Кирилла, так как не считал себя достаточно опытным для работы на Магистериум Войны, Здоровья или даже на Ассоциацию магов.

За этот год самостоятельного предпринимательства параллельно с полноценным ведением готовых решений (а до сих пор Лёшке удалось поработать только старшим программистом, но никак не «владельцем» продукта), Лёшка так увлекся и — если быть честным с самим собой — задолбался в край, что чуть было не забыл о Марине. Но очень качественно вспомнил, когда увидел ее на профессиональной конференции как представителя НИИ ММИТ — такую же юную и прекрасную, как в тот день, когда он в нее влюбился на детском утреннике, а в остальном совсем иную. Тогда, в образе весенней феи, она казалась легкой и воздушной. Теперь перед ним стояла тигрица из научно-административного мира, в строгом костюме, с холодно-любезной улыбкой на губах, деловито-собранная — и от этого даже как-то более желанная, чем тогда! Потому что тогда Лёшка был просто восхищен красотой и толком не понимал, чего хочет. А теперь, оказавшись с ней на расстоянии вытянутой руки, он вдруг всем телом очень четко ощутил: да, это его женщина. И он ее получит во что бы то ни стало.

«Уж не впадаю ли я в Эдипов комплекс? — спросил он сам себя. — Сейчас Марина выступает примерно в том же стиле, что и мама обычно…»

Но потом решил, что нет. Марина намеренно поддерживала холодно-отстраненное реноме корпоративной суки (и это, внезапно, тоже заводило!), а доктор Весёлова всегда держалась с доброжелательным профессионализмом.

Да и внешне эти две женщины отличались разительно! Лёшка уже давно понял, каким-таким размерам завидовала мама у Марины — и лишний раз за себя порадовался. Варда ему как-то говорил, что на фигурах фиксируются придурки и почти любой женский форм-фактор хорош (при условии, что это здоровая женщина), надо только найти в нем достоинства. Однако Лёшка твердо знал, что идеальная фигура существует — и у Марины именно она.

— Алексей Весёлов, я верно понимаю? — спросила Марина, протягивая ему руку. — Мы с вами давно не виделись, но вас легко узнать. Вы стали практически копией отца.

— Только внешне, — заверил ее Лёшка, пожимая протянутую руку, такую маленькую и мягкую, и стараясь скрыть участившееся сердцебиение. — По характеру я гораздо хуже.

— Трудно поверить, — еле заметно усмехнулась Марина.

— Сейчас сами убедитесь. Мы с вами ведь будем сотрудничать над доработкой прибора по измерению магического фона.

Брови Марины взлетели вверх.

— Интересный заход. Я, вроде, от вашей фирмы коммерческого предложения не получала?

— Получите, — твердо сказал Лёшка. — Как только мы обо всем договоримся. А мы договоримся.

— Беру свои слова назад, — Марина улыбнулась чуть шире. — Вы копия не Аркадия, а Леониды!

— Да, мне многие так говорят после более близкого знакомства, — кивнул Лёшка.

…Таким образом, план удалось воплотить в срок — хоть и едва-едва! Лёшка чуть было не опоздал. Но за неделю до своего двадцать пятого дня рождения он уже около месяца работал вместе с Мариной, сумел узнать ее в относительно неформальной обстановке и продемонстрировать ей свой интеллект, профессионализм, упорство в достижении цели, амбициозность и прочие качества успешного двуногого хищника, которые априорно восхищают женщин в мужчинах. Увы, по Марине было совершенно не понять, работает ли это на ней или нет — а если работает, то устраивает ли ее извод этих самых качеств в Лёшке!

Почему именно за неделю? Потому что именно тогда случилось несчастье в лаборатории.

Это Лёшка не планировал; впрочем, и отец, и Кирилл разными голосами твердили ему, что, как ни старайся, невозможно запланировать все, можно только прокачать в себе навык не теряться при неожиданностях. Что ж, Лёшка не потерялся.

В тот день они задержались в лаборатории допоздна вдвоем: были заняты калибровкой измерения микрофлуктуаций высокоэнергетического поля и описанием всех переменных, чтобы Лёшка и пара его программистов (они реально работали только втроем!) могли внести это в программное обеспечение. Причем ситуация стала своего рода подарком судьбы: Лёшка ее не планировал, он готов был сверхурочно поработать и в одиночку, благо, ему неплохо давались высокоэнергетические заклятья. Однако Марина твердо сказала:

— Нет уж, как-никак, я несу ответственность за все, что происходит на моей территории. Буду вас страховать.

И получилось очень удачно! Сначала Лёшка стрелял, а Марина замеряла параметры, потом наоборот. Так выходило куда быстрее, чем в одиночку.

Длинный коридор «пристрелочного тира» — бетонный, квадратного сечения коридор почти полкилометра длиной с автоматическими заслонками через каждые сто метров и мишенями в дальнем конце — не самое романтичное место для первого свидания. Да и сложно назвать напряженную совместную работу свиданием! Однако Лёшке это даже нравилось. Он не только добился того, что Марина оценила его профессионализм — он заодно оценил навыки любимой.

— Как насчет сделать перерыв? — спросила Марина. — По-моему, уже восемь вечера…

— Да? — немного удивился Лёшка. — Что ж, давайте…

И тут свет мигнул и из белого стал тускло-красным — освещение перешло на резервное питание. Взвыла и тут же затихла сирена. Оглушительно лязгнуло, грохнуло: упали железные переборки, отделяющие их от выхода и от основной продолжительности коридора, заодно перерубая провода Лёшкиного экспериментального прибора. Хорошо, хоть не сам прибор!

Вот теперь они с Мариной остались максимально наедине: в стометровом куске тоннеля между двух металлических заслонок, на пару десятков метров под землей!

— Та-ак… — сказала Марина. В ее спокойном голосе звучала легкая ирония. — Ну что ж, я слежу за новостями. Ядерная война, вроде, нигде не мелькала в повестке дня. И вообще на фоне инопланетных контактов у нас тут потепление в межгосударственных взаимоотношениях.

— Могли с других планет напасть, — предположил Лёшка. — Или те белые гули, которых обнаружила тетя Лана. Это непредсказуемо.

— Меня радует ваш оптимизм, — усмехнулась Марина. — Но скорее, все-таки, сбежало что-то из Ланиной лаборатории… Это периодически случается, и тогда стандартно все блокируется. Но, сознаюсь, в такой неудобной ситуации меня это еще не заставало…

Она немного растерянно оглянулась по сторонам.

— Алексей, как у вас с телепортацией? Где находится ваш ближайший якорь? Сможете…

— Я не делал якоря на территории этого комплекса, — удивленно сказал Лёшка. — Да и вообще на Терре далеко телепортироваться нельзя, резерв сожжешь. Вы-то сами можете выбраться?

— Мой якорь в моем кабинете, а он тоже наверняка заблокирован, — вздохнула Марина. — Хотя там, конечно, обстановка несколько комфортнее. И есть связь. Так что, если не возражаете, обнимите меня — и я попробую нас обоих доставить.

Лёшка совершенно не возражал!

В первый раз он держал Марину в своих руках! Довольно высокая для женщины, намного выше мамы, например, она показалась ему совсем маленькой и хрупкой в его объятиях.

В общем, на его вкус, Марина слишком быстро сплела телепортационный кокон. Могла бы и подольше повозиться!

У нее в кабинете, как выяснилось, они сменили только декорации, и то не слишком: здесь так же тускло и красно светились аварийные лампы, а никакая оргтехника не работала. Более того, телефоны Марины и Лёшки сеть тоже не ловили.

— Однако… — пробормотала Марина. — Ну, если это нашествие инопланетян, подозреваю, надо выбираться через окно?.. — Она с сомнением поглядела на окно, закрытое тяжелой металлической заслонкой.

— Да, это даже я разнесу, — согласился Лёшка, — а вы, наверное, совсем без труда. У вас резерв намного больше моего.

— Да нет, с трудом, — хмыкнула Марина. — Тут особо укрепленные стены, твой отец, кстати, руку приложил к разработке этой технологии… Магией проломить особенно трудно. Да еще, кстати, по тревоге должен врубаться бионический защитный купол. Вы разве умеете его проламывать?

— Нет, — покачал головой Лёшка, — это, насколько я знаю, только Кирилл пока может, и то в Междумирье.

— Нет, уже появился еще один уникум, из Фали, раскачал себе способность выкидывать весь резерв с риском для жизни, как и Кирилл, — поморщилась Марина. — Это по крайней мере тот, о ком мы знаем…

— То есть мы тут заперты? — уточнил Лёшка.

— Я думаю, можно придумать один-два креативных способа, — усмехнулась Марина. — Но для начала предлагаю просто подождать. Возможно, Ланочкиного Звездобраза или Клешнещупа поймают через полчаса, и система разблокирует двери. Если мы тут уже все разнесем, получится неловко. Правда, мне не очень понятно, почему в таком случае выключилось электричество…

— Некоторые Твари воздействуют на электропроводку, — предположил Лёшка.

— Возможно… — И все же в глазах Марины плескалась тревога.

— Ладно, — сказал Лёшка. — Очень вряд ли там за стенами все-таки какое-то нашествие или катастрофа, при которой наша помощь будет критически важной. А в любом ином случае нам все равно сначала необходимо подкрепиться.

— У вас есть с собой еда? — удивилась Марина.

— Естественно. Одну секунду.

…Хотя он верно сказал, что на далекую телепортацию в условиях Терры можно запросто грохнуть весь свой резерв и надорваться, но свертывание пространства можно использовать и другими способами. Множеством разных способов, несть им числа. Когда шестнадцать лет назад Кирилл привез в подарок Серёге книгу о свертывании пространства, пусть и на древнеоросском, старшая троица, то есть Лёшка с лучшими друзьями Федей и Кешей, завладели книгой первыми. Серёжа сперва не горел желанием изучать «неживые языки», только для того, чтобы прочесть какую-то там древнюю рукопись — но когда старшие братья после иницииации сразу же начали демонстрировать немалые успехи в этой области, изменил свое мнение и даже порой отбирал у них этот учебник со словами: «Это мой подарок, вообще-то!». Мама Ксюша тогда их всех знатно отругала за то, что не умеют делиться, и сделала ксерокопию.

В общем, работа с пространством до сих пор удавалась Лёшке всех прочих разделов высокоэнергетической магии. И теперь он чувствовал, что стоило качать эту способность, глядя в широко распахнутые глаза Марины, когда Лёшка расширил вход в свой личный карман от размера булавочного отверстия до размеров полноценной двери, вытащил оттуда складной столик (стулья в кабинете Марины, разумеется, имелись, а вот ее стол был весь занят оргтехникой и документами), сложенную скатерть в красно-белую клетку, два термоса, набор походных столовых приборов, небольшую горелку, бутыль с водой и несколько пачек сублимированной жратвы.

— В этом термосе чай, в этом — бульон, — сказал Лёшка. — Можете хлебнуть, если голодны, но я сейчас на его базе приготовлю вкусный суп. Лучше поесть его.

— Надо же… — произнесла Марина. — Вы каждый день берете с собой свежий бульон в свернутом пространстве?

— Нет, это дежурная бутылка на консервационных чарах, — объяснил Лёшка. — Работают где-то около недели, потом все равно начинает портиться. У меня стоит напоминалка… — Он взглянул на наручные часы. — Так, этот был сделан три дня назад, совсем свежий.

Продолжая чувствовать ее удивленный взгляд, Лёшка со смешком добавил:

— Правильное питание — залог крепкого здоровья и хорошего настроения! Терпеть не могу есть непонятно что непонятно где. Готовить мне тоже особо некогда, но мамина домработница соглашается на меня варить кое-какую базу, а там я сам собираю. У меня есть несколько ходовых рецептов, быстрых, полезных и вкусных. Вот сейчас один увидите.

И Лёшка принялся работать с походной плиткой, изо всех сил стараясь успокоиться и вести себя как обычно, чтобы руки двигались уверенно и ловко. Он, понятное дело, выпендривался перед Мариной — но очень важно было, чтобы она не поняла, что он выпендривается!

Нет, Лёшка ей не соврал, он действительно хранил в свернутом пространстве запас жрачки постоянно, и действительно иногда брал бульон в термосе — но именно что иногда. А сейчас он заморочился с ним именно из-за того, что знал: будет работать вместе с Мариной и задерживаться допоздна! Как знать, может, появится удобный момент пригласить ее на импровизированный ужин? Хотя на такую «удачу», как внезапное отключение электричества и блокировка помещения, понятное дело, не рассчитывал.

К счастью, привычные действия помогли справиться с волнением: Лёшка ничего не запорол, наоборот, поймал вдохновение — все выходило легко и ловко, и тот факт, что Марина смотрит на него, не только не мешал, а наоборот, придавал силы. Когда он закончил и разлил суп по алюминиевым мискам, Марина попробовала и улыбнулась.

— Какая прелесть! Вкуснотища!

— Вы просто очень голодны, — усмехнулся Лёшка. — Но да, сегодня неплохо вышло.

— Да вы прямо-таки идеальный муж, — заметила Марина полмиски спустя. — Умный, красивый, находчивый, запасливый…

— Еще и неплохо зарабатываю, — добавил Лёшка. — Хотя хороший инвестиционный портфель собрать пока не успел.

— Интересная информация, — улыбнулась Марина, дуя на суп. — Это вы мне так себя рекламируете?

— Естественно, — сердце Лёшки забилось чаще: вот он — подходящий момент. Действительно, путь к сердцу лежит через желудок! — Если считаете, что я идеальный муж, так за чем же дело стало? Выходите за меня замуж — и наслаждайтесь.

Марина фыркнула.

— Отличная шутка.

— Я не шучу, — сказал Лёшка. — Марина, выходите за меня. Вы обещали.

— Что? — охнула Марина.

— Прошу прощения, не совсем обещали. Но двадцать лет назад вы сказали, что мы вернемся к этому вопросу, когда мне будет двадцать пять. Мне двадцать пять через неделю.

Марина ошарашенно сидела с ложкой в руках.

— Вы ешьте суп, — сказал Лёшка, тоже зачерпывая с показной невозмутимостью. Вкуса он не чувствовал. — Остынет. Судьбоносные решения нельзя принимать на голодный желудок.

— И то верно… — пробормотала Марина. Проглотив еще несколько ложек, она сказала: — Погоди, как это — обещала подумать? Когда⁈

Лёшка вздохнул. Он подозревал, что Марина могла об этом забыть, но все-таки надеялся, что не забыла. Ладно, ничего не поделаешь.

Он вкратце рассказал Марине историю утренника: то, как он влюбился в нее с первого взгляда и решил во что бы то ни стало на ней жениться.

— Обалдеть… — пробормотала Марина потрясенно. — И вы все эти двадцать лет?..

— Угу, — сказал Лёшка. — Нет, вы ешьте, ешьте… Или, может, давайте на «ты»?

— Давай на «ты», — согласилась Марина. — Я с тобой выкала в основном из-за Леониды… О, вот кстати! Она будет яростно против.

Лёшка пожал плечами.

— После того, что отмочил Варда, мама просто обрадуется, что моя жена младше тысячи лет и не является хтонической сущностью. Еще и успокоится, что можно больше не ревновать тебя к отцу.

— Боюсь, ты немного недооцениваешь сложность женской души. Она решит, что я до сих пор в него влюблена, вот и подобрала замену. Да еще и деточку заодно у нее увела.

— Я не замена, — парировал Лёшка. — Я — улучшенная версия. Уже третий релиз, между прочим.

Марина засмеялась.

— Нет, слушай, ты действительно серьезно? — спросила она. — Мы же друг друга знаем меньше месяца!

— И двадцать лет, — напомнил Лёшка. — Достаточно времени, чтобы все обдумать.

Марина вздохнула.

— Нет, это безумие. Алексей, вы… ты очень милый парень, и из тебя явно получится замечательный муж, но…

Лёшка понял, что пора переходить к решительным действиям. Пан или пропал. Если она закончит это предложение, если выпадет из их пузыря безвременья с красным светом и вкусным супом в реальный мир, то ему, может быть, придется потратить еще лет десять на планомерную осаду и отражение всех ее многочисленных доводов против! Нет уж, у него были на эту декаду совсем другие планы.

Которые включали революцию в маготехнике при помощи Марины — и создание крепкой семьи вместе с ней же.

Они сидели рядом — но все-таки по разные стороны столика, на котором стояли их миски со съеденным супом, и перегнуться через него, чтобы поцеловать Марину, было бы неловко. Поэтому Лёшка сделал проще. Он слегка свернул пространство между ними, одновременно двигаясь «сквозь» него — и оказался сразу бок о бок с Мариной. После крепко обнял ее за талию и прижался губами к ее губам.

— Это не аргумент! — сказала Марина минуты через две, когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша.

— Да? — переспросил Лёшка.

— Ладно, аргумент, — сдалась Марина.

И начала целовать его сама. Сквозь поцелуи она заметила.

— Нам не обязательно… жениться.

— Обязательно, — твердо сказал Лёшка. — С тобой я не согласен на интрижку. Бери меня всего — или не стоит даже начинать.

Говоря это, он планомерно целовал линию ее подбородка, шею, ушко, оглаживая руками плечи — чтобы она в самом деле не передумала «начинать».

— Ладно… — пробормотала Марина. — Ладно, ладно… Уболтал. Хотя это безумие и я наверняка пожалею…

— Не пожалеешь. Погоди минуту, достану кольцо. Чтобы все по правилам.

— У тебя и кольцо с собой⁈

— Естественно.

…Какое-то время спустя Лёшка лежал на спине в вытащенном из загашников спальнике — разумеется, такой важный компонент снаряжения Лёшка тоже не забыл прихватить! — бездумно разглядывая красную лампочку над головой. Голова Марины лежала у него на груди, и он аккуратно перебирал ее волосы. Чувства, которые он испытывал, трудно было описать. Но главное чувство — облегчение.

Оказывается, все это время Лёшка в глубине души думал: а вдруг я выдаю желаемое за действительное? Вдруг я ошибся? Или, еще хуже: вдруг реальность не дотянет до мечты, и я разочаруюсь?

Нет, не ошибся. Иначе им не могло бы быть так хорошо вдвоем — да еще с первого раза. Конечно, помогли опыт и такт Марины — и того и другого у нее, ожидаемо, оказалось больше, чем у него самого — но все равно. А что касается мечты… Лёшка старательно запрещал себе представлять возможные интимные отношения с Мариной все эти годы — именно для того, чтобы не разочароваться потом! Как оказалось, зря старался. Было так здорово, как он даже в мечтах не мог бы себе представить!

— Удивительно… — пробормотала Марина. — Вот я знаю, что сделала глупость… Но мне так хорошо и спокойно сейчас, как еще никогда не было.

— Значит, ты сделала не глупость, а наоборот, очень умную вещь, — заметил Лёшка. — Очевидно же.

Марина чуть засмеялась, щекоча его грудь своим дыханием.

— Да… наверное. Слушай, а что мы будем делать, если это правда нашествие инопланетян?

— Прорываться наружу и партизанить. Так же очевидно.

И тут красный свет как по заказу мигнул — и загорелся желтым, ослепительно ярким, так что Лёшка рефлекторно зажмурился. Марина тоже ойкнула. Одновременно загудела вентиляция, запикала, включаясь, оргтехника. Загудели, поднимаясь, металлические щиты на двери и окнах.

— Вот и все, — вздохнул Лёшка. — Клешнещупа поймали.

— Да нет, с Клешнещупом быстрее бы справились. Я думаю, это был…

Тут щелкнула, открываясь, дверь в кабинет. И веселый нежный голос тети Ланы сказал:

— Мариночка, я так понимаю, ты тут?..

И тут же:

— Ой! И Лёшенька! А, ну раз вы тут заняты, тогда не буду мешать… Не простудитесь только на полу! — дверь щелкнула снова.

Марина потерлась горячим лицом о грудь Лёшки; судя по видимому им уху, она была красная, как вареный рак.

— М-да, неудобное положение… Впрочем, хорошо, что это Лана, она совсем без комплексов, — пробормотала Марина. — Говорила прямо как мамочка!

— Ну, в каком-то смысле она и есть моя мамочка, — безмятежно заметил Лёшка. — Хотя, конечно, после того, как моя настоящая мама ужасно расстроилась, я перестал называть ее мамой Лёней, а Ксюшу — мамой. Перешел на другую систему: Ксюша стала мамой Ксюшей, остальные Лошадки — тетями. А мама — просто мамой.

— Что⁈ — Марина приподнялась и кинула на Лёшку непонимающий взгляд. — Ты о чем⁈

— Ну, я же практически вырос в «Маяке», — объяснил Лёшка. — Кирилл и остальные меня воспитывали больше, чем родители! Хотя вот дядю Кира я папой не называл, как-то не сложилось.

— Ты не говорил! — на лице Марины появилась паника.

— А ты не знала? — в свою очередь удивился Лёшка. — Я думал, ты в курсе!

— Нет, я, конечно, знала, что твоя семья и Урагановы очень близки, но не думала, что вот прямо настолько! — испуганно сказала она.

— Да в чем дело-то⁈

— Лёш, одна свекровь, пусть даже такая, которая меня не любит… И шесть свекровей! Да еще таких, с которыми мы так долго были подругами! Ксюша мне до сих пор то платье припоминает!

— Какое платье? — удивился Лёшка.

Марина застонала.

«Ну что ж, — вздохнул Лёшка, — значит, надо приложить побольше сил, чтобы ее утешить».

И приступил.