Трофейная невеста его темнейшества (СИ)

Глава 4. Что было До...

Ужин Марта принесла ей в комнату. Надо отдать должное лорду, что хотя бы накормили на славу. После этого она от усталости упала в кровать и моментально уснула.

На следующее утро после завтрака Элли отвели в помещение, именуемое скрипторием. А на самом деле им оказалась каморка с единственным тусклым окном, заваленная свитками. На столе лежала стопка пергаментов высотой по локоть и горшочек с густыми черными чернилами.

— «Учет поставок корнеплодов по селениям Северного удела. 497-й год от Восхождения», — с отвращением прочла она верхний свиток. — Пятьдесят лет репной статистики. Он похоже и правда не шутил.

Мысль о том, чтобы провести весь день в этом склепе, переписывая цены на репу, была хуже любого наказания. Это было скучно. Убийственно скучно.

Сначала она пыталась работать добросовестно. Но ее почерк, изящный и витиеватый, плохо сочетался с унылыми колонками цифр. Через час ее глаза начали слипаться, а буквы плясать перед глазами.

И тогда ее снова осенило. Ей же не запретили использовать магию вообще. Он сказал: «без улучшений» . Она и не собиралась ничего улучшать. Просто... немного оживить процесс.

Достав свой волшебный артефакт для каллиграфии, Элли шепотом нашептала на него простое заклинание одушевления. Очень простое. Базовый курс Академии.

Она обмакнула перо в чернила и вывела первую строчку. И случилось чудо. Чернила на пергаменте не просто легли ровной линией. Они шевельнулись, перелились и... замерли, будто ждали команды.

Элли сдержанно хихикнула. Она провела пером по воздуху, и чернильная строка повторила движение, отделившись от пергамента и зависнув в воздухе тонкой, изящной линией.

— Ого, — прошептала она.

Два часа спустя скрипторий напоминал танцевальную комнату чернильных привидений. Десятки строк, цифр и завитушек парили в воздухе, медленно вращаясь и переплетаясь под тихую мелодию, которую Элли насвистывала. Она уже не переписывала, а дирижировала целым симфоническим оркестром из данных о репе.

Она была так увлечена, что не услышала шагов. Дверь скриптория открылась.

На пороге стоял лорд Вольфгар. Рядом с ним пожилой архивариус Ульрик, с лицом, выражавшим глубочайшую профессиональную скорбь.

Наступила тишина. Даже танцующие чернила замерли на месте, будто почуяв неладное.

Лицо Каэлена было подозрительно невозмутимым.

— Объясните, — мягко произнес он. — Что это такое?

Элли, пойманная на месте преступления, попыталась сохранить достоинство.

— Я... систематизирую данные, лорд. Визуализация помогает лучше усвоить информацию.

Один из чернильных завитков, самый непослушный, решил в этот момент опуститься и оставить кляксу прямо на лысине архивариуса Ульрика.

— Мои записи!!! — завопил старик, с ужасом нащупывая, как чернильная капля с шипением испаряется с его головы, оставляя фиолетовое пятно. — Они пляшут!!! Они оскверняют священные тексты!!!

Каэлен медленно вошел в комнату. Его взгляд скользнул по парящим в воздухе цифрам, по сияющим от восторга глазам Элли, по фиолетовой лысине Ульрика.

— Выйдите, Ульрик, — тихо сказал лорд. — И закройте дверь.

Архивариус, бормоча проклятия, выскочил из комнаты.

Дверь захлопнулась. Они остались одни в компании танцующих чернил.

— Я сказал «без улучшений», — начал Каэлен, делая шаг вперед. Чернильная строка, вившаяся между ними, робко отплыла в сторону.

— Это не улучшение! — возразила Элли. — Это... оживление процесса! В Академии это называют...

— Я знаю, как это называют в Академии! — его голос был настолько угрожающим, что чернила сбились в испуганный комок. — Это называют нарушением базовых правил работы с архивными документами! Вы думаете, что ваша магия это игрушка? Что все вокруг просто поле для ваших экспериментов?

— А вы думаете, что весь мир должен быть серым, скучным и подчиняться только вашим правилам? — выпалила она в ответ, поднимаясь с места. — Что веселье и творчество это преступление?

— Здесь, на краю света, где каждый день это борьба за выживание, да! — он оказался в сантиметре от нее. — Ваше веселье вчера едва не оставило нас без хлеба! Ваше творчество сегодня едва не свело с ума моего архивариуса! Когда вы поймете, что последствия ваших действий реальны?

— А когда вы поймете, что я не одна из ваших покорных служанок и не винтик в вашей идеальной машине? — ее голос дрожал от обиды. — Что я могу принести пользу, если вы дадите мне шанс, а не загоните в угол с репными отчетами!

Они снова стояли едва ли не нос к носу. Элли видела каждую морщинку у его глаз, каждую частичку снега, не растаявшую на его плече. Он видел, как вздымается ее грудь и как горят ее глаза.

Его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел схватить ее за плечи. Ее губы приоткрылись, чтобы выдать очередную колкость.

Но ничего не произошло.

Он отступил. Отвернулся. Схватил со стола самый толстый свиток.

— Кончайте с этим цирком, — его голос был хриплым. — И закончите работу. Обычным способом. К закату. Или на следующей неделе вы будете чистить выгребные ямы. Без магии.

Он вышел, громко хлопнув дверью.

Элли медленно опустилась на стул. Комната вдруг показалась ей пустой и унылой без его яростного присутствия. Даже чернила, лишившиеся магии, медленно и печально оседали на пергаменты, превращаясь в обычные, скучные строки.

Она вздохнула. Да и что он так бесится? Ну подумаешь развлеклась немного.