Трофейная невеста его темнейшества (СИ)

Глава 18

День Турнира начался. Гул собирающихся толп, рёв боевых горнов, ритм гигантских барабанов. Воздух в Очаге сгустился от предвкушения, злобы и честолюбия. Элли разбудил сам Арзекх. Он стоял в дверях её каморки, уже одетый в гибкую, чёрную как смоль кожу, усиленную стальными вставками на плечах и предплечьях. В его руках держал комплект одежды для неё: штаны и туника из плотной, матовой ткани, того же угольно-чёрного цвета, что и его доспехи, и длинный плащ с капюшоном. И новый ошейник. Тонкий, из тёмного металла, с одним небольшим рубином.

— Надень. Все, включая это, — он бросил одежду на циновку. — Твой старый ограничитель не справится с тем, что будет сегодня. Этот специальный. Даже если сорвёшься, со стороны это будет выглядеть как сбой моего собственного артефакта.

Элли молча надела всё. Новый ошейник легче сидел на шее, его тяжесть была почти незаметна.

— Твоя задача, — продолжил он. — Находиться на моей трибуне. Стоять сзади. Не двигаться. Не говорить. Смотреть только на арену. Если Заргул или кто-либо из его свиты попытается к тебе обратиться или приблизиться. Ты отступаешь за мою спину. Поняла?

Она кивнула, глотая комок в горле.

— Если всё пойдёт по плану, тебе не придётся ничего делать, — его голос стал тише, он подошёл, поправил капюшон на её голове, скрывая её лицо в тени. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке. — Но если… если увидишь мой сигнал, ты действуешь. В ту конструкцию, на которую я укажу. Без колебаний. Это не игра, Элли. Один промах и нам обоим конец.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Она последовала за ним, как тень.

Арена Турнира была вырублена в гигантском естественном кратере на склоне вулкана. Тысячи зрителей заполнили каменные ярусы, их рёв сливался в единый животный гул. Воздух дрожал от жара, исходящего от раскалённой докрасна песчаной площадки внизу. На противоположных сторонах кратера возвышались две главные трибуны. На одной, под чёрно-золотым балдахином, восседал сам лорд Очага. На другой, под балдахином был Арзекх. Элли заняла место позади его кресла, между двумя его верными стражами. С этой высоты было видно всё.

Турнир начался с представления участников и коротких, жестоких поединков на выбывание. Клинки звенели, пламя ревело, кровь и песок сплавлялись в чёрные корки. Арзекх наблюдал, не проявляя эмоций, лишь иногда обмениваясь тихими репликами со слугой, стоящим рядом. Элли старалась дышать ровно, чувствуя, как новый ошейник холодной пульсацией гасит каждый её всплеск страха.

Затем настало время демонстрации артефактов. Именно ради этого, она понимала, здесь и собрались. На арену вынесли первые творения: щиты, отражающие пламя обратно на противника, копья, испепеляющие всё на расстоянии. Арзекх представлял свои изделия через доверенных бойцов. Они были безупречны, мощны и эффективны. Толпа ревела, но на трибуне Заргула, расположенной чуть ниже и левее, царило спокойное и надменное ожидание.

И вот вышел он сам. Заргул спустился на арену. Его люди внесли несколько предметов, покрытых тканями. Первым был шлем. Заргул водрузил его на голову добровольцу-бойцу, после чего того обрушили шквалом самого мощного пламени, какое только могли создать несколько заклинателей. Пламя било минуту. Когда оно рассеялось, боец стоял невредимый. Шлем даже не раскалился.

На трибуне Арзекха повисло напряжённое молчание.

Вторым предметом были наручи. Заргул прикрепил его к руке другого демона и приказал ударить по наковальне. Удар был не сильнее обычного, но наковальня… не просто раскололась. Она мгновенно обратилась в груду раскалённого докрасна песка. Сила удара, умноженная артефактом.

Толпа завыла от восторга. Ей такая мощь очень нравилась. А вот Элли напрягалась всё больше и больше. Эти дикари понимали только силу и подчинение. Хотелось скрыться отсюда, но она не могла своевольничать.

Арзекх медленно поднялся с кресла. Его движение привлекло все взгляды. Настал его черёд отвечать. Спустился.

Тишина стала абсолютной. Даже лорд Очага наклонился вперёд, заинтересованно наблюдая.

Слуги Арзекха внесли пару перчаток. Казалось бы, просто. Он подошёл к единственному уцелевшему обломку наковальни и просто положил на него ладонь.

Через несколько секунд обломок начал светиться изнутри холодным, бело-голубым сиянием. Затем он с тихим шипением начал оседать, как будто его структура теряла всякую связность, превращаясь в пыль, но пыль мерцающую тем же странным холодным светом.

Рёв толпы был оглушительным, но в нём слышались и ноты недоумения, даже страха. Заргул, стоявший на краю арены, не аплодировал. Его жёлтые глаза сузились до щелочек. Он что-то подозревал. Именно в этот момент его взгляд поднялся с арены на трибуну Арзекха. Он просканировал стражу, слугу и остановился на закутанной в плащ фигуре сзади. На Элли.

Он что-то сказал своему помощнику. Тот кивнул и стал пробираться вдоль ярусов, явно направляясь к их трибуне.

Арзекх, возвращаясь с арены, уловил это движение. Он не стал ждать, пока посланник Заргула подойдёт близко. Он поднял руку, как бы отряхивая перчатки, и сделал едва заметный, условленный жест.

Элли замерла. Все звуки приглушились, остался лишь стук собственного сердца. Она видела приближающегося демона от Заргула. Видела вопросительный, а потом жёсткий взгляд Арзекха, брошенный через плечо.

Она закрыла глаза на долю секунды.

Выдохнула и выпустила тончайшую, невидимую для всех, кроме неё самой, ледяную иглу. В рунную решётку на вентиляционной шахте.

Эффект был мгновенным и тихим. Пар, вырывавшийся из шахты, на мгновение прекратился, а затем хлынул с удвоенной силой клубами ледяного тумана, которые с шипением растекались по краю арены.

Ничего катастрофического не произошло, но сбой был налицо, привлекший всеобщее внимание.

Посланник Заргула остановился в нерешительности. Заргул и сам отвлёкся, его лицо исказилось от гнева.

Арзекх поднялся на трибуну. И нарочито громко, так, чтобы слышали соседи, сказал слуге: «Посмотри, как халтурят! Едва не сорвали демонстрацию!»

Турнир продолжился. Артефакт Арзекха произвёл впечатление. Заргул, хотя и был вне себя от досады из-за инцидента, не смог выдвинуть прямых обвинений. Вечером, когда они вернулись в его покои, Арзекх первым делом обернулся к Элли.

— Хорошо, — сказал он коротко. Его рука легла ей на шею, пальцы коснулись нового ошейника. — Очень хорошо. Ты была идеальным оружием. Тихим. Послушным. Точно выполнившим приказ.

Она смотрела на него, всё ещё дрожа внутри от адреналина. Он назвал её оружием. Она совсем не хотела быть оружием!

Он наклонился, его губы почти коснулись её уха.

— А теперь, — прошептал он, и в его голосе зазвучали знакомые, тёмные ноты, — о награде.