Трофейная невеста его темнейшества (СИ)

Глава 2. Что было До...

Путешествие в Суровый Край далось нелегко. Бархатные подушки быстро замерзли, превратившись в подобие ледяных кирпичей. Лимонад в хрустальном графине застыл. А волшебный кристалл, проигрывавший мелодии, потух после первого же часа пути, не выдержав колючего ветра, который, казалось, хотел вырвать у Элли душу.

Она промерзла до костей. Ее изящные сапожки не спасали, шелковое платье не грело, а единственной пищей были жесткие сухарики и какой-то странный мясной паштет, который Торгрим называл «походной пищей горцев». Элли была уверена, что горцы едят что-то получше.

Когда на горизонте наконец показались зубчатые стены замка Вольфгард, у Элли не осталось сил даже на радость. Замок был таким же мрачным, как и все вокруг — темный камень, обледеневшие стены, узкие окна.

Сани въехали во внутренний двор, где их встретило несколько любопытных взглядов слуг. Элли попыталась выпрямиться и придать своему виду хоть каплю достоинства, но это было сложно, когда ты напоминаешь замерзшего, дрожащего котенка.

Торгрим грубо указал ей на массивные дубовые двери.

— Лорд ждет в большом зале. Не задерживайте.

Большой зал оказался помещением с высокими сводами, где в центре пылал огромный камин. Но его жар, казалось, не мог прогнать вековой холод, въевшийся в камни. У камина спиной к ней стоял высокий мужчина в простом темном камзоле. Его поза выражала такое нетерпение и раздражение, что Элли почувствовала желание немедленно развернуться и уехать обратно.

— Мисс фон Лихт, — произнес он, не поворачиваясь. — Вы опоздали на полчаса.

Элли заставила себя сделать шаг вперед.

— Лорд Вольфгар, я понимаю? — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не подвел от холода и обиды. — Прошу прощения за задержку. Ваши... сани, видимо, не рассчитаны на скорость.

Он наконец повернулся. Элли замерла. Она ожидала увидеть бородатого грубияна с лицом, обветренным и морщинистым. А лорд Каэлен Вольфгар оказался молодым, лет тридцати, с резкими, словно высеченными изо льда чертами лица. Темные волосы, пронзительные серые глаза, смотрящие на нее с таким нескрываемым раздражением, что ей стало физически жарко.

— Мои сани рассчитаны на то, чтобы доставлять груз из поселений, не разваливаясь по пути, — парировал он. — В отличие от вашей позолоченной кареты, которая, как я слышал, осталась украшать собой придорожный тракт. Надеюсь, она не помешает движению.

Элли ощутила, как по щекам разливается краска. Она вспомнила слова отца: «Никогда не показывай, что тебя задели. Улыбайся».

— Она станет прекрасным памятником столичному комфорту в этих... диких краях, — ответила она с самой сладкой улыбкой.

Губы лорда дрогнули. Это нельзя было назвать лыбкой Скорее, гримасой презрения.

— Ваш отец предупредил, что вы... яркая. Позвольте мне прояснить. Здесь ярким бывает только полярное сияние, и то всего два месяца в году. Не ослепните. Мы ценим сдержанность. И функциональность.

— Не беспокойтесь, лорд, — не сдавалась Элли. — Я возьму с него пример сдержанности. С чего начнем нашу практику? — Она с легким пренебрежением окинула взглядом его одежду. — С инвентаризации вашего гардероба? Уверена, там сплошная черная шерсть. Должно быть, скучно.

На его лице на мгновение мелькнуло что-то, почти похожее на азарт.

— Практика, мисс фон Лихт, начнется завтра в пятый утренний час, — произнес он, подчеркивая каждое слово. — С проверки магических защит наших амбаров. А сейчас вас проводят в ваши покои. Без ужина. У нас строгий распорядок. Вы опоздали к ужину.

Он повернулся к камину, демонстративно закончив разговор. В дверях появилась тучная женщина — экономка Марта.

— И мисс фон Лихт, — бросил он ей вслед, не оборачиваясь. — Попросите Марту найти вам что-то... более соответствующее обстановке. Вид продрогшей певчей птицы вызывает жалость.

Элли хмыкнула, высоко подняв подбородок, пошла за Мартой. Ее провели по бесконечным холодным коридорам и наконец открыли дверь в небольшую комнату с голыми каменными стенами, узкой кроватью, покрытой тонким одеялом, и крошечным окошком, выходившим прямиком на... овчарню. Там мирно жевали свою жвачку несколько мохнатых существ, с любопытством уставившись на нее.

На ее дорогие сундуки, стоявшие посреди комнаты, было больно смотреть. Они выглядели так же нелепо, как и она сама.

Элли закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула.

За окном послышалось блеяние.