Танцы с волками

Глава 34

Варя

Ночная прохлада пропитана запахами прелой травы, мха и можжевельника. Сколько же я проспала? Окно спальни открыто нараспашку. Луна точно протягивает ко мне невидимые нити и через них силы возвращаются в моё тело. Спине тепло. Назар, обняв меня, спит уткнувшись носом в мою холку. Люблю его. Хочу расстелиться перед ним. Но Назар больше не волк. Мой сладкий, вкусный человек… Вой рвётся наружу. Вкусный? Этого ещё не хватало. Пытаюсь вызвать оборот. Тщетно. Сколько времени? Стрелки на часах вытянулись в диагональ. До двенадцати осталось чуть больше получаса. В голове тревожной сиреной звучит предупреждение Богдана, и мне повсюду чудится его аромат.

Заставляю себя выбраться из объятий любимого. И на трёх лапах сползаю с кровати.

– Варенька, ты куда? Тебе лучше отлежаться.

Мне хочется запрыгнуть обратно и облизать Назара с ног до головы. Но я толкаю мордой дверь и спускаюсь по лестнице.

– Прости, сразу не сообразил, – кричит Назар из комнаты. – Подожди, я выйду с тобой.

Сижу у входной двери и вздрагиваю, увидев Назара. Он в чёрных рубашке и джинсах. Этот цвет ему к лицу. Мой хищник. Именно так он был одет, когда мы вместе провели первую ночь. Не съел же он меня. Почему вдруг я боюсь сожрать его? Я самка волка, а не богомола. Может Богдан из ревности это придумал? Нет. Он сказал, что в любви наше спасение.

– Это твоя первая луна, Варенька. Столько раз я представлял, как буду жарко брать тебя в эту ночь. Как мы будем мчаться по лесу…

– Р-р, – предупреждающе рычу, ощущая как в венах закипает кровь.

Назар смолкает и, отведя взгляд, тянется за курткой. Замечаю кобуру на тумбочке, и носом подталкиваю к нему.

– Ты права! Всё время забываю, что у меня больше нет клыков, и я не смогу постоять за тебя, – Назар закрепляет кобуру на боку и надевает куртку. – Пойдём, малышка.

Я рада, что он хотя бы нацепил пистолет. Если всё, как говорит Богдан, он Назару пригодится. Чтобы устоять против меня. Мне не объяснить ему, что ходить за мной сейчас не нужно. Выскочив на крыльцо, я ковыляю к калитке. Сейчас Назар откроет, и дам дёру. Лучше в лесу зверя какого-нибудь задеру. Не хочу рисковать жизнью любимого. Совсем забыла… Нельзя громко думать. Но раньше мне казалось, что Назар читает мои мысли, только когда я не в волчьей шкуре.

– Варя, мы не пойдём за ворота сегодня. Можешь справить нужду в укромном месте.

С недоумением смотрю на него.

– Я уверен, что ты не причинишь мне зла. А вот отпускать тебя одну в тайгу я не рискну. – Он встаёт рядом со мной на четвереньки и подставляет лоб.

Боднув его, я забегаю за дом. Мне необходимо обернуться! Ради нашей любви! Вспоминаю ласковые руки Назара, наш первый поцелуй. Но внутри лишь похоть разгорается лютым пламенем. «Силы небесные, спасите нас!» – Не знаю с чего вдруг я рискнула обратиться в высшие инстанции? Кто будет помогать убийце? В голове мелькают обрывки молитв, услышанных в храмах. Силюсь погасить закипающую злость. И неожиданно меня подбрасывает в воздух, спина распрямляется, гипс крошится на вытягивающейся лапе, угол зрения меняется, в конечностях кто-то невидимый меняет суставы.

Не знаю, можно ли мне наступать на ногу. Скачу на одной вдоль дома, опираясь ладонью о холодную каменную стену, покрытую мхом. Назар стоит посреди двора, запрокинув голову.

– Знаешь, я впервые спокойно смотрю на полную луну, – не поворачивая головы, он тянет руки к небесному телу. – Словно оборвалась какая-то ниточка. Для меня теперь это просто красивое явление.

– Назар, – прикрываю ладонями наготу, понимая что времени осталось ничтожно мало, – ты должен закрыться в лаборатории Богдана. Он так велел.

Лицо Назара озаряет улыбка. Его восхищенный, полный любви взгляд скользит по моим плечам и спускается ниже.

– Ты очень красивая, Варенька. Как дикое лесное озеро, как… – Назар подбегает ко мне и подхватывает на руки. – Хочу тебя.

Он тащит меня в дом и толкает ногой дверь в комнату Алана.

– Нет, Назар, нет! – шепчу я. Отталкиваю его, но вскоре страсть захватывает меня, задушив благие намерения. Впервые понимаю, что одержимость любимым человеком – это рабство. Теряю контроль и уже дышу не воздухом, а ароматом желанного тела.

Переворачиваю Назара на спину и с рычанием покрываю его поцелуями. Прикусываю по очереди его коричневые соски, возвращаюсь к губам, прижимаясь лоном к его джинсам.

– Возьми меня, прошу, – заглядываю в зелёные глаза Назара и вижу в них настороженность.

– Всё равно не получается, Варенька, – в отчаянии он прячет лицо в ладонях, – надеялся, может, полнолуние вернёт мне силу, но мы по-прежнему будто… несовместимы.

– Нет, – мышцы моего лица сводит судорога. Губы оголяют зубы. Понимаю, что во мне закипает неконтролируемая злоба. Цежу сквозь зубы: – Назар, беги, прошу тебя!

Но он словно прирос к кровати. Стрелки на маленьком чёрном будильнике сливаются воедино. Ум за разум заходит от запаха мужского тела. Ужас в глазах Назара не смущает меня. Мои мышцы наливаются, голову словно стягивает металлический прут. Придавив Назара руками к постели, обращаюсь во взбесившееся чудовище прямо на нём. Я больше не нежная девочка, я – разъярённая самка, не получившая своё. Слюна капает из пасти ему на грудь. Заношу когтистую лапу, жадно смотрю на пульсирующую венку на шее Назара. Страх. Ощущаю его страх. С рычанием обрушиваюсь на него, но вместо шеи клыки прокусывают подушку. Назар изворачивается и сбрасывает меня. Вновь накидываюсь на него. Наша схватка не на жизнь, а на смерть. Теряю счёт времени. Жажда крови печёт горло. Назар снова выворачивается и хватается за пистолет. Прыгаю, зубы щёлкают мимо локтя Назара, получаю тупой удар по затылку и проваливаюсь в темноту.

Аромат кофе не может сниться. Пробуждает мгновенно. Теперь первым делом соображаю в каком образе пришла в себя. Подношу к лицу руки, значит этой ночью я дважды смогла вернуться в тело человека. Не могу вспомнить, как вчера уснула. Помню только, что целовались с Назаром. А потом он сказал, что мы несовместимы. Дальше полный провал. Накинув халат на плечи, спешу на кухню.

Назар бряцает ложечкой в турке. На нём лишь серые спортивные штаны. С восхищением залипаю на литых мускулах его спины.

– Проснулась? – поворачивается Назар.

– Что с тобой? – отступаю в страхе.

За ночь его виски посеребрила седина. Через грудь идут четыре длинные багровые борозды, обработанные зелёнкой.

– Живой и ладно, – Назар хмурится и снимает турку с огня. Цепляет на палец две изящные чашки с подставки и идёт к барной стойке. – Нужно поговорить.

Ни жива, ни мертва устраиваюсь на краешке высокого табурета. Назар молча разливает кофе. Садится и смотрит на меня, словно видит впервые.

– Пожалуйста, не молчи! – Беру чашку, делаю глоток, обжигаюсь. Чуть не плачу.

– Если до этой ночи я ещё сомневался, то сейчас совершенно уверился.

– Я не смогу жить без тебя! – хватаюсь за его руку.

Назар грустно улыбается и переплетает свои пальцы с моими:

– Что ты! Я о другом.

– О чём? – сердце стучит где-то под горлом.

– Я всю жизнь гордился своим происхождением, сущностью, – Назар поглаживает жёлтый с чёрным орнаментом бок чашки, – а сегодня ночью осознал, что больше не хочу возвращаться в тело монстра.

– А как же я? – мой голос дрожит.

– Ты моя девочка. Только моя. Поэтому тебе предстоит обратный путь. Сложный путь. Готова ли ты снова стать человеком?

– А это возможно?

– Ничего невозможного нет. Теперь я это точно знаю.

***

Назар

Вот уже два часа как мы, оставив машину, бредём по лесу с винтовками и рюкзаками за спиной. Под ногами пружинит мох. Мы то прыгаем по болотным кочкам, то пробиваемся сквозь бурелом. На карте Велеса помечено крестом место возле озера. Сверяюсь с координатами. Мы уже совсем рядом. Обернись мы волками, почуяли бы его и добежали за считанные минуты. Но я потерял эту способность, а Варя уже месяц её изживает.

– Чую близость воды… – Варя осекается.

– Удивишься, но я тоже, – утешаю её. Понимаю, что она лишь ради меня отказалась от своей истинной сущности. – Значит, мы у цели.

Перебираемся через глубокий овраг и через пару минут выходим к озеру размером с вокзальную площадь. В чёрной глади воды отражаются деревья, взявшие озеро в плотное кольцо, и небо.

– Смотри, избушка! – Варя хватает меня за рукав и показывает на небольшой ладный сруб справа от нас.

– Наконец-то! Ноги гудят и есть хочу, точно три дня во рту крошки не было.

– Мне раньше казалось, что тайга просто кишит зверьём, почему мы за всё время никого не встретили? Я чую их присутствие.

– Вон два оленя на том берегу. – Не хочется расстраивать Варю – дикие звери избегают оборотней. Чтобы хоть как-то унять разбушевавшиеся инстинкты любимой женщины, я месяц назад вложил в её руки оружие и научил им пользоваться. – Если избушка пригодна для жилья, можем заночевать и поохотиться. Зря я тебя, что ли, учил стрелять?

– Какие хорошенькие, – фальшиво умиляется Варя, глядя на замерших в страхе оленей. Её глаза желтеют, крылья носа подрагивают. Силён волк в моей девочке, поэтому и олени, завидев её, боятся пить. – Куда же они?

– Вспомнили о более важных делах, – обнимаю Варю и достаю ключ, найденный в банковской ячейке. – Пойдём посмотрим, что за домишко. Думаю, Иван не просто так хотел, чтобы ты его нашла.

Варя прижимается ко мне:

– Смотри, крест!

Мы подходим ближе к холмику, покрытому облетевшей листвой, и задумчиво смотрим на имя, вырубленное посередине креста.

– Ольга Велес, – задумчиво произношу я.

– Без карты мы никогда не нашли бы могилу мамы.

– Удивительно, что твой отец установил на могиле крест.

Варя поднимает на меня глаза. Они снова приняли нормальный зелёный цвет.

– Думаешь, мои родители покрестились? Мы ведь даже не смогли войти в храм.

– Может и у нас однажды получится. Не всё сразу, милая. В любом случае, твой отец явно тяготел к христианству.

– Мама умерла во время родов. Неужели это кара небесная?

– Скорее здесь постарался некто с тёмной стороны, – горько усмехаюсь я. – Чтобы Ольга не погубила в тебе волчонка. О смерти Ивана тоже разное говорили. Кстати, незадолго до его кончины, Милана часто крутилась возле него.

– Она была твоей любовницей, – хмурится Варя, – зачем ей мой отец?

– Статус брошенки не давал ей покоя, а я на ней жениться не собирался, – жёстко обрываю неприятную для меня тему. – И хватит об этом.

– Прости, – Варя касается креста и отдёргивает руку.

Повторяю её движение. Шершавая поверхность царапает ладонь и ничего больше.

– Всё хорошо, Варенька. У нас всё получится.

Обхожу дом кругом. Крыльца нет, к двери ведут две ступеньки. Единственное окно выходит на озеро. Труба на односкатной крыше обещает, что ночью мы не замёрзнем. Поворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Одна большая комната. Входим, скидываем на пол винтовки и рюкзаки, вешаем куртки на два простеньких крючка на стене. Остальные четыре заняты женской длинной дублёнкой, ватником и двумя кожаными куртками. Под ними стоят мужские и женские резиновые сапоги, тапки из оленьих шкур и высокие ботинки на военный манер. Убогий бродяжий уют неприветливо пахнет сыростью – голубые занавески с кокетливыми рюшами, скатерть с вышитым зелёно-красным орнаментом, пёстрое лоскутное покрывало на самодельной кровати и свадебная фотография над ней.

– Мама, – сдавленным голосом шепчет Варя.

Она подбегает к стене и завороженно смотрит на портрет. Молодой Иван в ладном костюме-двойке держит под руку совсем юную Ольгу с глазами русалки. Ребёнком я любил наблюдать за ней, когда мои родители встречались с Велесами. Ольга двигалась грациозно, точно танцовщица по сцене. Моя Варенька похожа на неё.

– Сейчас начинаю понимать, из-за чего поссорились наши родители, – обнимаю Варю, и она прижимается спиной к моей груди. Забираюсь ладонями Варе под свитер и глажу её по тёплому животу. – Велесы решили стать людьми, мой отец их не поддержал. А мать, напротив, продолжала тайно общаться с Ольгой до самого её отъезда в роддом. Мама просила меня не говорить отцу, куда мы ездили. Но потом, я думаю, испугалась умереть также, как Ольга.

– Ты говорил, твои родители погибли в автокатастрофе.

– Они погибли, когда на наши земли пришли чужаки. Тогда многие полегли. Чтобы род выжил решили брать одну оборотницу на несколько волколаков. Иначе чистокровное потомство после себя не оставить. Давай я затоплю печь, а ты открой тушёнку и почисти картошку.

Я нашёл в доме дневник Ивана и пересохшие травы, которыми они с Ольгой лечились от оборота. Их же, как мы с Варей прочитали, Иван отправлял Елене в Москву.

– Помню, Елена иногда заваривала мне чай со странным вкусом. Но мне он не нравился, и я, если удавалось, выливала его. – Варя садится рядом со мной на медвежью шкуру, и я подливаю вина в её бокал.

Мы даже не заметили, как за окном сгустились сумерки. В печи потрескивают дрова, а мы рассматриваем старые фотографии наших родителей. Среди них нашлись и фото семьи Черноголового, молодого Зоряна и его первой жены.

– Странно, что я стал человеком без всяких трав, но тебе, надеюсь, помогут рецепты твоего отца.

У Ивана с Ольгой было не точь-в-точь как у нас, но он пишет, что после смерти жены стал равнодушен к оборотницам. Это он о Милане. Она последнее время часто приезжала к нему и соблазняла. Но ему она виделась лишь дочерью бывшего друга.

На обычных женщин реакция у меня что надо. Это и пугает, и радует. Секретарша Лена в первый же день моего приезда в офис доказала, что стоит у меня как и прежде. Хорошо, что я сидел за столом, когда она принесла мне чай. Лена явно решила меня порадовать после моего недельного отсутствия и не надела под прозрачную рубашку лифчик. Раньше я любил по утрам воспользоваться умелым ртом старательной сотрудницы. Но теперь всё изменилось. Я люблю Варю, и для меня других женщин не существует. Тяжело сглотнув, я попросил Лену одеваться на работу скромнее. После её ухода разрядился в туалете. Теперь мысленно вымаливаю у Вари прощение. Честно старался представлять её в этот момент.

Допиваю вино, стаскиваю с себя футболку и вытягиваюсь на медвежьей шкуре. Варя тут же повторяет все мои телодвижения и усаживается на меня верхом. Веду ладонями по её животу и шепчу по слогам:

– Варенька, любимая.

– Люблю тебя, Назар, больше жизни люблю! – она ложится на меня, и в глазах её разгорается неподдельный испуг. – Вдруг я тоже погибну, вынашивая нашего ребёнка?

– Не погибнешь. Я – человек. Возьму тебя, лишь когда и ты станешь человеком.

– Поцелуй меня, – Варя проводит языком по моим губам.

Подминаю её под себя и с упоением целую. Сегодня я обрёл уверенность и надежду на жизнь в новой ипостаси. Но Варя разрушает всё одной фразой:

– Я не хочу быть человеком. Прости.