Танцы с волками

Глава 22

Варя

Богдан идёт ко мне, и во мне сейчас сражаются два начала. Одно, хорошо знакомое, нашёптывает, что неплохо бы выставить из комнаты зарвавшихся парней и сбежать. Второе мне незнакомо. Оно заставляет меня улыбнуться Богдану и позволить его языку проникнуть в мой рот. Страстный поцелуй кружит голову. Когда Богдан отрывается от моих губ, замечаю, что Алан по-тихому свалил. Даже не знаю, рада я этому или нет. Рядом с ним мне было спокойнее.

– Доброе утро, любимая! – Богдан проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

Его словно подменили. В зелёных глазах – умиротворение и ласка. Актриса из меня никудышная. Все трое в курсе, что я вчера не спала. Назар вообще мои мысли читает. Об этом я ночью не подумала.

– Доброе утро, – кроме подушки на мне ничего нет. – Подай халат, пожалуйста.

– Может, сначала в душ? – бодает меня лбом мой строгий доктор.

– Да… Но для этого мне нужен халат.

– Не нужен, – Богдан забирает у меня подушку и подхватывает моё трясущееся, то ли от страха, то ли от возбуждения, тело. Душа будто отделилась от него и со стороны наблюдает за моим моральным падением.

Богдан ногой толкает дверь и опускает меня на дно белоснежной ванны. Не заметила, чтобы к парням приходил кто-то прибирать, но в доме у них идеальный порядок. Сами его поддерживают или всё-таки кто-то наведывается в лесную чащу к этим маньячеллам? Если этот кто-то на машине, то можно в ней спрятаться и доехать до города. А дальше что? Без паспорта мне не купить билет. Самолёт и поезд отменяются. Ехать автостопом до Москвы? Вряд ли я вообще доберусь туда живой. Вон как народ в глубинке одичал. Приличные с виду ребята и те ударились в извращения.

– Ты сегодня очень задумчивая, Варенька. От многомыслия у женщин случаются морщинки. – Богдан затыкает слив медной пробкой и включает воду. Достаёт из кармана бумажный пакет, размером с пачку бумажных платков и высыпает зелёный порошок под струю. Вода принимает изумрудный оттенок, в нос ударяет аромат парного молока и полевых цветов. – Я быстро приму душ и немного расслаблю тебя.

Богдан стаскивает с себя спортивный костюм и боксеры, ничуть не смущаясь моим присутствием. Вчера у него на руке я видела повязку, но сегодня на этом месте нет никакой раны. Белеют застарелые шрамы, будто от укусов. Богдан ниже Алана, но под татуировками вырисовывается не менее мощное и мускулистое тело. К ароматам волшебного порошка примешивается запах тела докторишки. С каждой секундой я ощущаю его всё острее. Он отличается от запаха Назара, но тоже приятный. Резко вдыхаю и в груди становится тесно. Богдан ведёт себя так, будто меня рядом нет. Не спеша входит в душевую кабину и закрывается. Затаив дыхание наблюдаю за ним через стекло. Его красивое тело омывает вода и, смешиваясь с пеной, заливает прозрачную стенку. Мелькает мысль, что дворники от машины сейчас бы не помешали. Богдан запрокидывает голову и сжимает в руке свой член. Большой, просто огромный член. Широко распахнув глаза, я смотрю, как он водит по нему рукой и не могу заставить себя отвернуться. Моё тело лихорадит, печёт изнутри адским огнём. Богдан стонет и прислоняется к белой кафельной стене. В стекло ударяет белая струя, капли смешиваются с мыльной водой и ползут вниз. Богдан продолжает двигать рукой, доставляя себе удовольствие. Это возбуждающе красиво. Вспоминаю нашу последнюю ночь, а воображение уже рисует следующую. Представляю, как мои мужчины ласкают меня. Мне хочется ощутить на себе не только их губы. Да что же такое со мной происходит? Рычу от злости на саму себя… Я рычу?

Богдан выключает воду и выходит из душевой, ступая мокрыми пятками по белоснежному полу. Сама не верю, что поднимаюсь Богдану навстречу. Голова кружится. Стою, будто у взлетающего вертолёта. Гул в ушах, темнота в глазах, жар сменяется ознобом. То ли падаю, то ли лечу.

Не сразу понимаю, что мои ягодицы в ладонях Богдана, а я сама, обхватив его бёдра ногами, льну к нему всем телом.

– Ты сводишь меня с ума, волчица! – шепчет он.

Меня так ещё никто не называл. Это лучше всяких «крошек» и «букашек». Я врываюсь языком в его рот дерзко, горячо, страстно. Это так прекрасно: целоваться безудержно, безоглядно, сметая все границы. Мы отрываемся друг от друга лишь для того, чтобы глотнуть воздуха. Богдан спускает меня с рук, и его огромный член упирается мне в живот. Я уже не кажусь себе совсем неопытной и безумно хочу пойти с Богданом до конца. Отдать ему свою невинность.

– Сделай меня женщиной, – прошу я, задыхаясь от желания.

– А ты любишь меня? – ошарашивает меня вопросом Богдан и ставит на пол.

– Не поняла, – отступаю к стене. Пытаюсь выровнять дыхание, протрезветь. Иначе как пьяной не могу себя назвать.

Богдан поднимает меня и возвращает в ванную. Выключает воду, крепит подушечку к белой стене. Прислоняюсь к мягкой пупырчатой поверхности, а Богдан снимает с крючка один из мягких халатов и накидывает на свои широкие плечи.

– Похоть, желание, страсть, – Богдан встаёт сзади меня на колени и сжимает пальцами мою голову, – это то, что сейчас движет тобой. Сделать тебя женщиной мог в эти дни каждый из нас. Дело нескольких секунд и телодвижений. Но у тебя в этой жизни иное предназначение. Мы с братьями приняли тебя безоговорочно. Ты наша истинная. Теперь и ты должна понять, что готова безоглядно отдать нам всю себя. До последней капли.

– Мы… Это всё так странно, – накрываю своими ладонями руки Богдана. – И себя я тоже не узнаю. Ещё утром так боялась тебя, а сейчас люблю.

Богдан смеётся и прикусывает моё плечо. Похоже, это в ходу у братьев. Странно, но укус Алана не оставил на моей коже следа.

– Разве так может быть, Варенька? Тщательно избегать человека, а спустя полчаса влюбиться в него?

– Я не избегала тебя, – надуваю губы и сажусь, обхватывая колени руками.

– То есть ты можешь с уверенностью сказать, что влюбилась в меня с первого взгляда? Не в Алана, не в Назара, а в меня.

Богдан перебирается на край ванной, спускает руки на мою шею и пальцами разминает каждый позвонок. Молчу, едва не подвывая от удовольствия.

– Ты готова сейчас лечь со мной, потому что в тебе разыгрались гормоны. Обстановка располагает и мужчина рядом привлекательный.

– А гормоны мои разыграл твой порошок, – язвлю, рассердившись. Не могу понять, к чему Богдан клонит, а тело настойчиво требует его ласки. Говорит он странные вещи. Ну и пусть – привыкну.

Богдан не обращает внимания на колкость и касается моих ушей.

– Какая у тебя мягкая шёрстка здесь, – шепчет он.

– Какая шёрстка? – подпрыгиваю от ужаса и хватаюсь за уши. Слёзы подкатывают к глазам, когда ощущаю под пальцами странный пух, похожий на подшёрсток у собаки. – Богдан, что это? Та болезнь, о которой ты говорил?

– Это не совсем болезнь, скорее дар…

– Дай мне бритву, эпилятор, что угодно! – в панике ощупываю покрытые мягкой шерстью раковины ушей. Волосами это не назвать. Глаза в отражении зеркала блестят, скулы заострились, губы тёмные, как клюква на болоте.

Богдан прижимается к моей спине и пальцами сминает мои соски. Искры боли сменяются новой вспышкой возбуждения. Оно бежит по нервам, пульсируя в мышцах, пронзая позвонки. Ноги тяжелеют, и мне хочется рухнуть на четвереньки и завыть.

– Не бойся, Варя! Всё хорошо. Ты просто многого не знаешь о себе.

– Не трогай меня! – повернуться мне Богдан не даёт, и я клацаю зубами по воздуху.

– Давай же, маленькая, давай, – рычит мне в ухо Богдан. – Выпусти свою волчицу наружу.

– Я должна проснуться! Это сон! Где Назар! – терпкий запах Богдана кружит голову. Его возбуждение пропитывает меня густым желанием.

Он одной рукой удерживает меня, а второй проникает в моё лоно. Это не ласка. Больше похоже на мастурбацию. Липкое отчаяние охватывает всё моё существо. Ощущаю себя подопытным животным, во мне с каждой секундой всё меньше человеческого. Я уже сама насаживаюсь на пальцы Богдана. Капли пота проступают по всему телу. Дрожу от страсти, закрыв глаза. Богдан пахом вжимается в мои ягодицы. Скромность и стыд больше не для меня. Разворачиваюсь и юркаю ладонью между полами его халата. Богдан отступает, давая волю моим рукам. Настороженность в его жёлтых глазах напоминает мне, что сейчас я скорее его пациентка, чем желанная добыча. Он поглаживает меня по затылку, пропускает волосы через мощную пятерню, довольно ухмыляется, поймав мой голодный взгляд на своём члене. Судороги сводят скулы от возбуждения, мне кажется, что всё моё тело взбунтовалось и превращается в нечто новое против моей воли. Хочу до безумия ощутить мощный агрегат Богдана внутри себя.

– Это ведь не любовь? – слёзы катятся по моим щекам.

Бью кулаками по его татуированной груди. Что толку лупить по камню!

– Нет! Просто у тебя сейчас овуляция, – Богдан снова разворачивает меня к зеркалу, наплевав на мой похотливый скулёж, и приказывает: – Раздвинь ноги.

– Но у меня и раньше бывали… эти… овуляции, – послушно пускаю руку Богдана. Он, по крайней мере, понимает, что со мной происходит. – Насколько мне известно из биологии, они приходят раз в месяц.

– Ты не совсем человек, Варя, – массирует мой клитор Богдан, собирая пальцами смазку, ручьём вытекающую из меня. – Ты волчица. Но твой отец сделал всё, чтобы с тобой не случился оборот.

Страшные слова Богдана, сменяются в моём сознании тысячей цветных огоньков. Придерживаемая доктором, я выгибаюсь от неземного удовольствия и падаю на колени. Накрываю голову руками и рычу.

– Давай, малышка, давай! – снова стонет надо мной Богдан.

– Ты мне втираешь какую-то дичь, – встаю перед ним на колени. – Это у тебя такие ролевые игры?

Я будто очнулась от тяжёлой болезни. Мне стыдно, что сижу голая перед Богданом. Мне стыдно своих желаний. Мне стыдно, что я дала себя трогать брату моего любимого человека. Богдан садится на край ванны и задумчиво смотрит на меня.

– Какие уж тут игры, Варенька. Ты волчица, мы – волки. Чёрт! Ты снова не дотянула совсем чуть-чуть до оборота. Пойдём наверх. В моём кабинете будет удобнее.

Что удобнее? Он – сумасшедший. И братья его тоже. Мне нужно бежать без оглядки от них. Я превращаюсь не в волчицу, а в распущенную шлюху. Возможно, для братьев это одно и то же. Назар обманул меня и отдал братьям на потеху.

– Я отдохну часок и продолжим, – протягиваю руку Богдану.

– Хорошо, маленькая, – он помогает мне подняться и провожает в комнату. – Всё не так страшно, как тебе кажется.

Терпеливо сношу его язык в моём рту, позволяю погладить грудь и бёдра.

– У нас всё получится, – шепчет он.

– Непременно, – отвечаю в тон ему.

Стоит ему выйти за дверь, я бросаюсь к шкафу. Ни секунды дольше не останусь здесь!

***

Назар

Найденный кулон без рукописной грамоты Гордея, последнего верховного волколака, просто реликвия. Полагаю, бумаги хранятся в банковской ячейке Велесов. Хотя, после того как Иван постарался убить волка в собственной дочери, не удивлюсь если этот добрый человек растопил бумагами камин. Управляющий банка с милой улыбкой на устах сообщил мне, что получим мы доступ к деньгам и бумагам Велеса не ранее чем через полгода. Деньги его мне ехали-болели, а вот грамота Гордея решила бы много вопросов. Хоть надевай маску и иди грабить банк. Правда и Зорян, и Черноголовый так свыклись с анархическим режимом, что призвать их к порядку проблемно, даже ухватив волчьи «скипетр и державу». Удивительно, что люди Черноголового обнаружились только на пожаре. Зорян уже и Милану в наш лагерь заслал. Неужели Черноголовый делает ставку на Марата? Но оба его визита оказались больше на руку нам, чем бывшему мужу Миланы. Ссориться со мной Черноголовый не хочет – уж больно крепко они с Зоряном закусились. Черноголовый не боится, зная мою брезгливость, что я женюсь на Милане или на её сёстрах-потаскухах. Он не теряет надежды пристроить нам с братьями своих подрастающих дочерей. Они не чистокровные волколачки. Там хоть и дальнее кровосмешение, но потомство рождается всё равно слабое. Глупо с его стороны на что-то рассчитывать. Да, нас Вольшанских всего трое осталось, но наша родословная безупречна. «Неважно, с кем мне лечь в постель, важнее, с кем мне обернуться», – пописываю стихи на досуге. Случается рифма в голове на пике эмоций.

Набираю номер Черноголового. Не отвечает. Странно. Надо бы выдернуть его на встречу. Пощупать, чем дышит. В пятницу вечером прокачусь в город и выхвачу Черноголового в его любимой харчевне. Измотался я сегодня в городе по делам да случаям. Пора и к милому порогу воротиться. Варенька меня ждёт.

Велел братьям не трогать её. Теряется, небось, бедняжка в догадках. Сон или не сон ей был ночью. Заезжаю в ювелирный магазин и выбираю кольцо из белого золота с крупным брюликом. Пора девушку в оборот брать. Богдан мощный знахарь. Никакое колдовство против него не устоит. Варя вот-вот обернётся. Сколько в этой девочке чистоты, невинности. Как она вчера ночью, очнувшись, побоялась обнаружить себя. Повернулась на живот, не зная, что мы с братьями только о том и мечтаем: увидеть, как наша самочка подставляется нам, отведя в сторону хвост.

Въезжаю во двор, напевая под нос. Дверь дома распахивается настежь, и Алан сбегает со ступеней крыльца. Следом вываливается красный от гнева Богдан и запирает замок.

– Что случилось? – рычу, выпрыгивая из машины.

– Варя сбежала! – Алан скидывает одежду и бросается за дом. Через несколько секунд из-за угла выбегает волк с рыжеватой шерстью и скрывается за воротами.

– Давно её нет? – подскакиваю к Богдану и хватаю его за грудки.

– Оставили на часок, – брат вцепляется в мои запястья. – Пусти, Назар! Не время между собой ссориться. Далеко она не уйдёт.

Запираем ворота и выходим через калитку. В лесу слишком много посторонних запахов в последнее время. Пороть горячку не стоит, оставляя жилище открытым. Алан уже идёт по Вариному следу. В волчьем обличье найти малышку не составит труда. От ярости внутри клокочет, будто вот-вот рванёт бомба с часовым механизмом.

– В постель лазили к Варе? – спрашиваю, не глядя на Богдана, чтобы не сорваться.

– Алан был с ней. Я только устранял последствия.

– Интересно, как? – язвлю сквозь зубы.

– У неё на ушках такой чудный пушок! А страсти на троих с лихвой хватит. Уймись уже.

Мышцы Богдана наливаются на глазах, вены вздуваются, ногти вытягиваются, дальше я уже поглощён только своим обращением.

Берём Варин след и несёмся вдоль дороги. Обида прожигает меня калёным железом: Варя шла мне навстречу, но завидев мою машину затаилась. Если бы девочка любила меня, выбежала бы навстречу. «Главное, чтобы она не выбежала кому-то другому навстречу», – слышу мысли Богдана. «Ты прав!» – ускоряюсь я. Вой Алана разрывает тишину, и мы с Богданом выбегаем из леса. Младший брат мечется на развилке двух дорог, и я готов сейчас загрызть обоих братьев. Варин след здесь заканчивается.