Танцы с волками

Глава 11

Варя

После обеда я пожаловалась на лёгкое недомогание и забралась под стёганое одеяло в отведённой мне комнате на втором этаже. В голове всё смешалось. Ещё вчера у меня был план действий. В блокноте я написала имена знакомых моих родителей, которые удалось вспомнить, а в старом телефонном справочнике нашла номера, адреса загса и кладбища. Надеялась найти могилу матери. Может, живы мои бабушка и дедушка. Так ужасно остаться на свете совершенно одной.

Елена рассказала, что её собственный ребёнок родился в один день со мной, а моя настоящая мать умерла сразу после родов от сильного кровотечения. Елена окончила университет с красным дипломом и приехала в наш городишко работать инженером. Её взяли без опыта и положили повышенную ставку. На собеседовании в Московском филиале Елена так приглянулась директору, что почти сразу и забеременела. Они сладко любили друг друга прямо на директорском столе, среди фотографий двух девчушек с жидкими косичками и женщины с наивным взглядом. Директор ими прикрывался, расставаясь с очередной пассией. Ему в городе даже кличку подходящую дали – Казанова. Но Елена прозрела только на третьем месяце беременности, когда любовный морок растворился в токсикозе.

Побежала к знахарке, напилась трав, чуть сама не отравилась, но ребёнок продолжал вопреки всему развиваться. Родился и не закричал. Сил пожить хватило лишь на один день.

Елена и моя мать лежали в одной палате. На следующий день после родов Иван Велес нашёл там застеленную чистым бельём постель жены и убитую горем Елену. Попросил принести дочь и сел с ней на кровать к Елене. Коротко представился:

– Иван.

Елена даже ухом не повела.

– Что делать будешь? Казанова тебе в городе жизни не даст.

– Откуда вы про нас знаете? – процедила Елена.

– Здесь тебе не Москва, – вздохнул Иван. – Есть к кому вернуться?

– Не хочу! – Елена соскочила с постели и бросилась к окну. – Жить не хочу.

Рванула раму на себя и очутилась в крепких объятьях Ивана. Положив дочку, он вмиг оказался у окна. Кулёк с младенцем остался кряхтеть на кровати.

– Здесь второй этаж, зая, не убьёшься, но ногу сломаешь.

– Пустите. Для кого мне жить теперь?

– Для нас, – встряхнул Иван Елену и, взяв в ладони её лицо, заворожил взглядом зелёных глаз. – Ну-ка ложись и не чуди. Отощала-то как. Откуда у ребёнка силы жить возьмутся? Поедем ко мне в деревню. Поживёшь годик, дочку поможешь выкормить. А я о тебе заботиться стану. Скот держу. Отопьёшься молочком, окрепнешь на воздухе. А там посмотрим. Буду люб тебе – поженимся. Как звать тебя, зая красивая?

– Лена, – она уткнулась лбом в его грудь. Через тонкую ткань рубахи проступали крепкие мускулы. Елена ещё раз посмотрела в глаза Ивану и покорно легла.

– Грудь дай. – Он поднёс к ней дочку. – Малую покормить надо.

– Я не умею кормить, – пролепетала Елена.

– Просто дай сиську и всё, – улыбнулся Иван и погладил Елену по щеке.

Елена, краснея, расстегнула пуговицы на ночной рубашке со штампом минздрава на подоле и вытащила в разрез грудь.

– Повернись боком и обними Вареньку.

– Варенька, – завороженно прошептала Елена и легла набок.

Она обняла ребёнка, прижимая к груди, но ничего не произошло.

– Лишь бы не перегорело, – прошептала она, изучая ладное, ещё немного красноватое личико. Кукла – кровь с молоком. Не чета её малышу – серому худенькому комочку… «Лежит сейчас в холодной камере…» – слёзы снова побежали по щекам.

– Зай, не плачь! Надо жить дальше, – Иван положил большую горячую ладонь Елене на плечо. Живительные токи, тёплыми нитями проникли Елене под кожу, разливаясь по телу и отзываясь в самых мелких капиллярах и нервах. – Можно я помогу?

Елена, утирая кулаком слёзы и придвигая Варю ближе к себе, кивнула. Иван взял в руки маленькую, тугую от молока грудь Елены, помассировал и сжал двумя пальцами сосок. Выступили три белые капли.

– Видишь, всё у тебя есть, – вздохнул Иван с облегчением.

Елена ткнула малышку губками в сосок. Та сначала сонно приоткрыла ротик, но вскоре с аппетитом зачмокала.

– Ну вот вы и познакомились. – Иван достал из рюкзака термос и завёрнутую в цветастое полотенце кастрюльку. – Осталось накормить мамочку. Где твоя чашка?

– На окне, с отбитой ручкой, – покраснела Елена.

– Завтра красивую куплю тебе. Видел в магазине. С волком и зайцем. Смотрела такой мультик? – Иван налил душистого чая из термоса.

Елена пыталась определить сколько Вариному отцу лет. Чёрная острая бородка добавляла ему возраста, но густой чуб, всклоченный, как у мальчишки, забирал лишние годы. Не больше тридцати, решила Елена.

– Смотрела! «Ну, погоди!», называется, – улыбнулась она.

– Точно! Глотни тёпленького. С сахарком, да с молочком. Силы тебе на двоих нужны.

Иван поил её чаем, а Елена думала, что вот это и есть любовь. А не лживые слова и руки под юбкой.

– Вкусно, спасибо!

– Сейчас Вареньку покормишь и кашки поешь. Натушил гречневой с мясом, – Иван коснулся замёрзшей ступни Елены и накрыл ей ноги одеялом с соседней кровати.

Из больницы они уезжали втроём на старой бэхе Ивана. Холмик над могилой сына Елены вырос на городском кладбище. А где Иван похоронил Ольгу, Елена так и не знала. Он всегда ездил к ней один.

Я нашла в доме отца фотографии матери. Копна густых светлых волос мне достались от неё. Елена тоже была блондинкой, но у неё волосы были тонкие и блёклые. Я искала не фотографии, а документы матери. Я знала только её имя. Надеюсь, что она тоже Велес. Сейчас я сама осталась без паспорта. Это у меня, похоже, наследственное.

Мне страшно в доме трёх голодных до женщин парней, и они не собираются меня отпускать. Если бы за мной ухаживал кто-то один из них, я бы не возражала. А сейчас даже не скажу, кто больше напрягает: Зорян, которого я никогда лично не видела, или троица «нюхачей».

До вчерашнего дня у меня, по крайней мере, имелась работа и немного денег. Сегодня у меня есть одежда, купленная Аланом. Не пора ли сменить махровый халат на что-нибудь поизящнее?

Стук в дверь. Неужели? Обычно тут входят с ноги. Снова стучат. Сажусь на постели и приглашаю:

– Войдите.

Назар сменил брюки на джинсы. Он облокачивается на спинку кровати и бросает коротко:

– Прости!

– За что?

– Я бываю груб.

– Прощаю, – ложусь на подушку.

– Тебе плохо? Чем могу помочь?

– Не знаю, – закрываю глаза.

– Давай сегодня закатим пир? – раздаётся над самым ухом, и кровать проминается под тяжестью Назара.

– По какому поводу вечеринка? – отодвигаюсь.

– Ты жива! А могла бы смешаться с пеплом родного очага, – улыбается Назар уголком рта. Его глаза сейчас, похожи на океан, и он с удовольствием наблюдает, как я в нём тону. Встряхивает чёрными волосами, прищуривается и добавляет: – По-моему, замечательный повод.

– Ты прав.

– Тогда ждём тебя через час в гостиной. Дресс-код – вечернее платье.

– А оно у меня есть?

– Не сомневайся.

– Я бы не хотела переодеваться при тебе.

Назар легко поднимается с постели.

– За тобой зайти?

– Найду дорогу, – смотрю на его губы и краснею.

– Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – читает он мои мысли.

– Не сейчас.

– Как скажешь, – Назар подмигивает и выходит из комнаты.