Танцы с волками

Глава 18

Богдан

Милана нудно канючит, терзая меня взглядом пронзительно-голубых глаз. Меня раздражает её голос не меньше, чем стук её красных длинных ногтей по металлическому бамперу чёрного внедорожника:

– Не прогоняй меня. Я же к тебе как к врачу приехала. Осмотри хотя бы. Оборотни должны помогать друг другу.

– Временно не принимаю на дому. – У меня нет никакого желания лечить дочку Зоряна, пусть она и любовница брата. Бывшая любовница. А тем более пускать её дальше ворот. – Хочешь, приходи на осмотр в клинику. Тем более я уже выпил.

Мы препираемся уже минут пять и пошли на второй круг. Поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Богдан, пожалуйста… Назар бросил меня! – Милана падает на колени и хватает меня за джинсы. Рыкаю на неё, вырывая брючину из рук. Глаза Миланы наполняются слезами.

– Так не он тебя и портил, чтобы я по второму разу зашивал!

Её рыжие волосы рассыпались по плечам, пышная грудь в глубоком вырезе вздымается при каждом вздохе. Восстановленная плева не спасла Милану. Шлюхой была, шлюхой осталась. Красивая зараза… Трахаться хочу, как медведь бороться. Но нет, от неё меня воротит. После отъезда Вари и Назара, я хлопнул стакан вискаря в качестве обезбола, и меня развезло на старых дрожжах.

– Не надо шить. За девочку уже не прокачу. Хочу уехать! Туда, где меня никто не знает. Найти себе волка-одиночку, хоть на севере, хоть в Канаде! Деток с ним завести… – Милана хватает мою руку и прижимается к ней губами. – Ты же лучший знахарь в наших краях.

Вспоминаю Ирину. Тоже мечтал сбежать с ней от всех и завести деток. И плевать, что полукровок. Зарываюсь пальцами в рыжие кудри Миланы. Она жмётся к моей ноге. Плачет. Хмель сильнее ударяет в голову.

– Пойдём! – киваю ей. – Посмотрю тебя. Но лечить дома не буду, если вдруг возьмусь.

Милана быстро поднимается и утирает слёзы. А косметикой-то девка водостойкой намазалась – ни одного потёка. Но не похоже, что играет.

– Проходи, – распахиваю перед ней калитку.

Милана, покорно опустив голову, проходит во двор. Невольница с восточного рынка ни дать ни взять. Нервно запираю замок и приказываю:

– Иди вперёд.

Ступени крыльца скрипят под нашими шагами, разжигая сильнее головную боль. Быстро осмотрю Милану и спать. Распахиваю дверь перед непрошенной гостьей. Она с интересом озирается и ведёт носом. Становится ещё хуже. Я будто грязь на ногах принёс в наш дом, ставшим по-семейному уютным с появлением Вари. Поднимаемся в кабинет. Надеваю халат и удивляюсь преображению Миланы. Смиренная овечка растаяла в голубой дали. Зрачки расширены, ноздри дрожат. Учуяла волчица запах Вареньки и Назара. Что-нибудь ляпнет – вышвырну за ворота. Включаю компьютер и указываю Милане на ширму:

– Раздевайся и ложись на кресло. Одноразовую пелёнку постели.

Завожу карточку на Милану Чонову, задавая новой пациентке вопросы по анкете. Поглядываю на часы, нервно постукивая ногой. Лишь бы Назар с Варей не заявились. По времени они ещё часа два точно не нарисуются. При одном воспоминании о нашем первом совместном дневном отдыхе нервный разряд пробивает всё тело. Назар-то уже нашу девочку лапает, где ему вздумается. А мы с Аланом поставлены в режим ожидания на неопределённый срок. Так и спиться недолго. Алкоголь сейчас единственное средство, чтобы снять напряжение. Вытравить из себя ревность и жажду обладания.

– Я готова, – воркующим голосом зовёт меня Милана.

Куда из него подевалась боль и безнадёга? И что это? Запах возбуждения Миланы просто сшибает. Бросаю взгляд на кресло, и открываю рот от изумления. Обычно пациентки по гинекологической части оголяют только низ и сидят на кресле, до последнего прикрываясь чем только можно. Милана же разделась донага. Закинула ноги на подколенники и ласкает свою грудь.

– Ты что тут устраиваешь? – рычу, вставая из-за стола.

Волк внутри меня готов к спариванию и скрыть это невозможно. Капли пота выступают на лбу, член налился кровью словно свинцом ещё при воспоминании о Варе. Разум отключается. Чёрт побери! А почему бы и не взять, раз дают? Всё лучше, чем в кулак или в матрас.

– Прости, – Милана скрещивает руки над головой. Её открытое лоно потемнело с годами. Когда-то я накладывал швы на нежные розовые лепестки.

Собираю в себе остатки человеческого. Иду к раковине. Умываю лицо холодной водой, но после нескольких дней мучений мне даже в сугробе не остыть. Тщательно намыливаю руки, пытаюсь переключить мысли на что-то более мирское. Запах Миланы усиливается. Не иначе, как дальше взялась себе там наминать. Выключаю воду. Смотрю в зеркало, глаза почти полностью пожелтели, клыки удлинились. Бросаюсь к столу и достаю презервативы. Это последняя разумная мысль в голове. За ширмой вскакиваю на ступеньку и замираю над Миланой.

– Похотливая самка! – презрительно бросаю ей в лицо.

Она подаётся вперёд. Тёмные округлившиеся соски касаются моей груди.

– Называй меня как хочешь, – томно шепчет она.

Слезаю с кресла и срываю с себя халат.

– На пол! – приказываю Милане, расстёгивая джинсы.

Она в долю секунды оказывается на четвереньках, подставляя мне оттопыренный шикарный зад. Опускаюсь на колени и веду рукой по нему. Кожа у Миланы упругая, атласная. Люблю брать женщин на спине, но эту буду трахать только сзади. И забуду, что это Милана.

– Пожалуйста, Богдан, – хрипит она и шире расставляет ноги, подставляя мне текущую плоть.

– Заткнись! – сминаю её грудь, пропускаю соски между пальцами. Оттягиваю и сдавливаю твёрдые горошины.

Милана стонет и трётся о мой пах. Разрываю упаковку презерватива и «обуваюсь». Вхожу в Милану одним толчком, без прелюдий. Она вскрикивает и жмётся грудью к кафельному полу. Играет! Но мне плевать. Шлёпаю ладонями по круглым ягодицам, оставляя красные следы. Глубже насаживаю Милану на себя и пускаюсь членом в бешенный галоп. Мощно, яростно, с рычанием. То полностью вынимая, то вонзаясь под самый корень. Развратные шлепки тел и хлюпающие звуки разработанного не одним десятком мужиков влагалища сейчас для меня лучшая музыка.

Выждав, пока член спадёт после первого оргазма, оставляю Милану. Она разворачивается и берёт в рот. Мне хочется ощущать под рукой шелковистые локоны Вари, но я наматываю на кулак рыжие патлы Миланы. Кажется, её тяжёлый запах вытравил из дома запах недоступной для меня малышки. Но её стоны мне не пить ещё долго… Я вновь готов к бою. Через час Милана заныла:

– Между ног больно.

– Давно нормальный волк не драл? – усмехаюсь и ещё одна пачка презервативов летит на пол.

– Не порви только, – хнычет Милана.

– Можешь уйти! – шлёпаю её по заду. Уже сам бы выгнал Милану, но волк во мне хочет натрахаться на год вперёд. До звенящей пустоты в яйцах.

– Молчу.

Толкаюсь в неё, удерживая за бёдра. Милана воет. Вхожу в раж. Долблю по полной. Теряю счёт времени.

– Хватит, пожалуйста! – голос Миланы возвращает меня к действительности.

– Потерпишь!

Снова кончаю в резинку, чтобы не метить эту суку. Милана плачет взахлёб. Трезвею. Что я наделал? Надеюсь, больше не захочет «лечиться» у меня. Сейчас добавлю даме для острастки. Встаю и застёгиваю штаны.

– Одевайся, осмотр закончен. – Достаю из ящика пару пятитысячных и кладу их на стул, где развешана одежда Миланы. – Полагаю, я тебе больше ничего не должен.

Милана смотрит на деньги и хватает ртом воздух. Её макияж до сих пор безупречен.

– Всё имеет свою цену. Если бы я тебя осматривал, а не трахал, деньги платила бы ты. Но я без осмотра могу тебе поставить диагноз – врождённая нимфомания. А распутным самкам не даётся счастье материнства. Не благодари.

– Отвернись, – злобно рычит она.

– Здесь правила устанавливаю я. – Сдёргиваю одноразовую простыню с кресла и замечаю зеркальный глазок в приоткрытой сумке. Она стоит на подоконнике напротив кресла, и камера нацелена на него. – Ах, ты тварь!

Милана бросается к сумке, но я хватаю её первым. Камера с треском разбивается об пол, а Милана отлетает в стену.

– Оделась и пошла вон отсюда! – Моя грудь разрывается от желания немедленно обернуться. Вены набухают. Всё тело печёт.

Милана тоже того и гляди обернётся, и тогда тут будет побоище. Она быстро натягивает одежду и, подхватив сумку, выбегает из кабинета. Следую за ней до ворот и с грохотом захлопываю калитку. Твою ж мать, к звуку мотора машины Миланы, примешивается ещё один. Бегу в кабинет замывать следы. Чёртов виски! Больше ни глотка!