Танцы с волками

Глава 32

Богдан

– Да что ты творишь, Назар! – вскакиваю с постели. – Всё же давно решили!

– Охолони! – брат оседлал стул, с грохотом отодвинув его от стола. – Поговорить надо.

– Думаешь, я могу в таком состоянии разговаривать? – киваю на свой побагровевший болт.

– Я тебе в этом деле не помощник, – хмыкает Назар и кивает в сторону ванной. – Душ там.

Без слов хлопаю дверью, пускаю ледяную воду. Член стоит как Эйфелева башня. Водой тут не отделаешься. Делаю её теплее, закрываю глаза. Хочу Варю до безумия. Яйца аж подгорают, стоит подумать о ней. Горячая, страстная девочка. Назар – розовая птица обломинго! Вспоминаю, как трогал Варю, как целовал, как не мог надышаться вернувшейся домой малышкой. Сдавливаю член, пару раз передёргиваю и воскрешаю в памяти, как ласкал Варину грудь с розовыми сосками, как сходил с ума от вожделения. Белая струя ударяет в стекло, стекает в поддон. А могла бы наполнить узкое лоно нашей волчицы. Остервенело намыливаю тело жёсткой губкой с гелем, смываю пену и врубаю снова ледяную. Выключаю воду и ступаю на холодный пол, вытираюсь. Накинув халат, возвращаюсь к Назару. Он так и сидит, обхватив резную спинку стула, и смотрит на забытые Варей балетки.

– О чём ты хотел поговорить, сын мой? – надеваю на голову капюшон и сажусь напротив брата, положив руки на колени.

– Нужно вернуться к избушке Зоряна, обыскать лес. Я переживаю за Алана.

– Я тоже переживаю за брата. – Вглядываюсь в лицо Назара, его черты те же, но нет заносчивости во взгляде. – Но, кажется, я мог бы спокойно закончить с Варей, а потом отправиться на поиски. Сам-то, небось, покувыркался с ней от души ночью?

– Не превращай Варю в шлюху! – вскакивает Назар. Скидывает с себя пальто и швыряет его с такой силой, что стул переворачивается.

– Назар, угомонись! Нормальный брачный период. Спариваемся и ждём первой течки, чтобы покрыть наше солнышко уже для получения потомства.

Назар застывает надо мной, воздев руки:

– Ты сам себя слышишь? Ты говоришь, как животное?

– И что? – облокачиваюсь я на постель, с удивлением замечая, что в гневе глаза Назара больше не меняют цвет. – Мы в некотором роде животные и есть, если ты забыл. Не ты ли сам ратовал за одну, но чистую волчицу в стае? Или ты расстроился, что мы с Варей без тебя прилегли?

Назар плюхается на кровать рядом со мной и закрывает лицо руками. Сажусь и обнимаю брата за плечи.

– В чём дело, Назар? Ты должен мне всё рассказать.

– У меня проблемы! – выдыхает он. – Целый букет.

– Мы не болеем венерическими…

– Да причём здесь!.. – отмахивается Назар. – Я не могу больше оборачиваться, я устаю, как человек, я, чёрт подери, даже думаю, как человек! Перестал чувствовать силу кулона, перестал хотеть Варю. Я люблю её по-прежнему, но с тех пор, как она стала волколачкой, у меня… У меня…

– У тебя на неё не стоит, – помогаю брату закончить страшное признание.

– Да! Между нами ничего не было этой ночью!

– Ты хочешь сказать, что я сейчас чуть пломбу с неё не сорвал? – облизываю вмиг пересохшие губы.

– Именно.

– Ты ел сегодня? – прогоняю пленительный Варин образ.

– Нет, какое там!

– Пойдём в лабораторию, кровушку на анализ возьму.

– Ты читал или слышал что-нибудь подобное?

– Нет. А у тебя только на Варю такая реакция?

– На тебя у меня и раньше не стояло, – усмехается Назар. – Больше в нашем лесу никого рядом нет, чтобы проверить. Я всё утро там пытался обернуться.

– Может кинишко включить для эксперимента? – тянусь за пультом.

– Давай начнём с анализов и посмотрим на ситуацию в целом. – Назар встаёт и, сунув руки в карманы, проходится по комнате.

– Да чего тут анализировать? Кулон тебя признал. Раз тебя не шибануло – ты наследник Белозёра.

– Я всё слабее ощущаю его тепло, – Назар достаёт кулон из кармана. – Что-то потом пошло не так. Ты вышел на поляну, Милана тебя спровоцировала, Данила подстрелил тебя и Черноголового. Дальше Варя бросилась на Милану, я на Зоряна, Алан на его сына. Не вижу криминала ни в чём. Бой на равных во всех отношениях.

– А что было до моего прихода? – наливаю в чашку давно остывший чай. – Кто там кому в жёны упал по велению верховного?

– Варя Черноголовому, а Милана – мне. Дети вам и сыновьям Зоряна.

– Интересно! – выпиваю залпом содержимое чашки.

– Ничего интересного.

– Не скажи, – складываю мозаику в голове.

– Я заявил, что завещание подложное.

– А оно подложное?

– Похоже, настоящее. Просто оно настолько объёмное, что не уместилось на одном листе. Милана то ли не заметила второй, то ли решила придержать в качестве козыря. Но я наехал – она спасовала, и понеслось.

– Старуха-знахарка многому меня научила во врачевании хоть и немногословная была. Могу предположить, что ты нарушил непреложный закон.

– Какой? – выпучивает глаза Назар.

– Например, – загибаю пальцы, – дал убить назначенную тебе самку – раз. Не признал завещание Белозёра – два. Забрал себе чужую волчицу – три. – Можно ещё приплести устроенную с нашей подачи кровавую бойню, но это – если уж совсем за уши притянуть больше нечего.

– Но с Черноголовым ведь ничего не случилось, хотя он забрал Милану.

– Завещание не было обнародовано, тем более что ты её отодрал в день свадьбы и отказался.

– Но ведь и она тогда нарушила закон, изменив Черноголовому ещё до свадьбы. Между прочим, сразу с тремя пацанами.

– Да, не сходится. Но версию, что ты нарушил завещание и пошёл против воли Белозёра, забрав наречённую невесту Черноголового, сложно сбросить со счетов.

– Жив ли Черноголовый? – вздыхает Назар. – Хотя Фёдор позвонил бы, если отец отправился бы в страну вечной охоты.

– Если избавиться от Черноголового, то, может, у тебя всё снова заработает? – толкаю брата плечом.

– Хватит кровопролития. Пойдём в лабораторию, доверимся науке.

Спускаемся по лестнице на первый этаж. Из кухни доносится Варин аромат, смешавшийся с запахом жаренной курицы. Варя негромко напевает, но голосок её дрожит.

– Малышка по-прежнему божественно пахнет, – растворяюсь в желании зайти и расцеловать Варю. – Ты не ругай её. Ладно? Я не трону её пока не разберёмся со всеми делами.

– Ладно! Кстати, Вариного аромата я больше не чувствую, только запах еды. Варя задала мне очень интересный вопрос: очеловечивание – это дар или проклятие.

– Философский вопрос. – Достаю ключ и открываю дверь в лабораторию. – Когда найдём ответ на него, тогда и поймём.

Спускаемся по лестнице на первый этаж. Из кухни доносится Варин аромат, смешавшийся с запахом жаренной курицы. Варя негромко напевает, но голосок её дрожит.

– Малышка по-прежнему божественно пахнет, – растворяюсь в желании зайти и расцеловать Варю. – Ты не ругай её. Ладно? Я не трону малышку пока не разберёмся со всеми делами.

– Ладно! Кстати, Вариного аромата я больше не чувствую, только запах еды. Варя задала мне очень интересный вопрос: очеловечивание – это дар или проклятие.

– Философский вопрос. – Достаю ключ и открываю дверь в лабораторию. – Когда найдём ответ на него, тогда и поймём.

***

Варя

Я совсем запуталась. Не давалась братьям Назара – он злился. Отдалась – злится тоже. Волчица во мне скулит и жаждет его любви. Режу огурцы, а слёзы текут ручьями, как от лука. На сковороде пузырится жир с ароматным соком курицы. Никогда не любила мясо, а сейчас жду не дождусь, чтобы вцепиться зубами в сочную мякоть. Тянет попробовать сырое! Обернусь – слопаю кого-нибудь. Открываю холодильник. Заготовки аккуратно разложены по контейнерам и помечены датами. У Алана на кухне идеальный порядок. Я так любила его стряпню. Где он теперь? Жив ли ещё? Вспоминаю, как в первый день знакомства мысленно женила его на себе. Потом Назар заполонил моё сознание. Он так ласкал меня этой ночью. Слышу за спиной шаги и вжимаю голову в плечи. Но Назар и Богдан проходят мимо кухни. Узнаю их теперь по запаху.

Достаю тарелки и накрываю барную стойку, за которой мы завтракали все вместе. Я одна виновата, что уже никогда не будет так, как раньше. Откручиваю винт и снимаю крышку со сковороды, перекладываю цыплёнка табака на блюдо, посыпаю золотистую тушку зеленью. С трудом сдерживаюсь, чтобы не оторвать крылышко.

– У-у, как вкусно пахнет, – Назар входит в кухню, потирая руки, и включает воду. – Чем угощаешь?

– Курица, тосты, салат, – поворачиваюсь к Назару спиной, сбитая с толку перепадом его настроения. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

За спиной стихает звук воды, и крепкие руки ложатся мне на плечи:

– Ещё раз увижу в объятьях другого – убью. – Назар прикусывает мне шею. – Ты только моя, Варенька.

От его страстного шёпота меня бросает в жар.

– Прости, я думала…

– Теперь ты знаешь, – перебивает меня Назар. – И закроем эту тему. Я знаю, сегодня твоё тело жаждет безудержного секса. Время полнолуния. Не стесняйся говорить мне о своих желаниях. Я исполню любое. Найду способ. А когда поправлюсь – держись, спуска тебе не будет.

Поворачиваюсь к Назару и впиваюсь в его губы. Он стягивает халат с моих плеч и сминает обнажившуюся грудь, пропускает через пальцы сосок. Возбуждение импульсами разлетается по телу.

– Я бы на твоём месте не ложился с Варей в постель в полнолуние, – входит Богдан и садится за стол. – Новообращённые волки себя плохо контролируют и могут запросто убить человека. Сам знаешь.

– Человека? – хором спрашиваем мы с Назаром. Он поспешно натягивает на меня халат.

– Человека! – передразнивает нас Богдан. – В формуле вашей крови, мой дорогой альфа, волчатинки не обнаружено.

– Ты с ума сошёл! – глаза Назара вспыхивают огнём, но остаются зелёными. – Этого не может быть.

– Веришь, нет, сам в шоке, – Богдан хищно смотрит на меня. – Варя, детка, если ты меня сейчас не накормишь – сожру вас обоих.

– Я сумею и за двоих постоять, – складываю руки на груди, закрывая собой Назара.

– Не переживай, я ему хвост отстрелю, – усмехается Назар мне в затылок. – Давайте поедим, я тоже голоден, как питон после линьки.

– Садитесь, – ставлю перед ними блюдо с курицей.

Богдан утопает взглядом в разрезе моего халата. Он настолько красноречив, что низ живота пронзает сладостный спазм. Так не должно быть. Моё тело любит Богдана и хочет его, но это неправильно, ведь душа тянется к Назару.

– Простите, сейчас приду, – плотнее запахнув халат, бросаюсь прочь из кухни.

Раскрыв шкаф в своей комнате, ищу что-нибудь монашеское. Но одежду мне Вольшанский-младший выбирал не для совместной молитвы.

***

Назар

– Обязательно было обнародовать перед Варей? – пинаю брата ногой, когда малышка сбегает.

– Ты теперь живёшь в доме с двумя волками, и я не хочу однажды утром обнаружить твоё бездыханное тело

– Но мы же трахали обычных женщин и нормально. Волколачки на моей памяти тоже никого не задрали.

– Варя новообращённая, и она прирождённая альфа, если ты не заметил.

– Не заметил.

– Потому что она всё ещё по инерции подчиняется тебе. Хочет подчиняться. На уровне рефлексов собаки Павлова. А я в постели Варю еле в коленно-локтевую поставил… Назар, отдай мне её!

– Нет! – швыряю на стойку приборы, и они падают на пол, звонко громыхая о кафель. Вскакиваю и, сунув руки в карманы, прохожусь по кухне. – Если я стал человеком, то исключительно ради неё. Она – моё дыхание, в ней вся моя жизнь! Я молился, чтобы она не обернулась, чтобы небеса нас соединили…

– Небо всё перепутало, – разгрызает Богдан трубчатые кости курицы. – Никогда, ничего не просите… Как там у Булгакова было?

– Да ну тебя! – убираю грязные приборы в посудомойку и беру чистые. – Лучше посоветуй, как быть.

– Дрочи чаще, – Богдан вытирает пальцы салфеткой, – сходи к шлюхам, если Зоряновский балаган ещё не разбежался. С появлением Вари тебя словно подменили. Интересно, а на обычных женщин встанет у тебя.

– Даже если встанет, я не вставлю. У меня Варя есть.

– Тише, она идёт! – ведёт носом Богдан и отодвигает тарелку. – Сейчас поест и едем искать Алана.

Варя входит, испуганно поглядывая на меня. На ней чёрная водолазка и джинсы. Волосы собраны в пучок.

– Ты бы ещё чадру надела. Совсем тебя этот демон запугал, – роняет Богдан и смотрит, как Варя садится за стол, как кладёт себе еду. Следит за каждым её движением.

– Я просто оделась. – Варя берёт вилку с ножом, её руки дрожат. – Богдан, то что было между нами утром – ошибка.

– Да ты что? Я так и подумал…

– Богдан, – пресекаю его иронию.

Проблемы растут как снежный ком, летящий с горы. Мы не уживёмся под одной крышей. И это ещё Алан не вернулся.

Вижу, что Варя голодна, но старается есть неспеша. Не ощущаю больше её аромат, но по-прежнему вижу её мысли. Такого у меня не было раньше ни с кем. Она хочет моего брата, но подавляет желание изо всех сил. Понимаю её – самого раньше раздирали дикая похоть. Они с Богданом сейчас на одной волне. Зверьки одной породы! Гнев рвётся наружу, и я выхожу из кухни в холл. Воздуха в груди не хватает. Накидываю куртку, иду на крыльцо. Осенний утренний морозец пробирается в распахнутый ворот рубашки. Сажусь на ступени и, зарывшись руками в волосы, закрываю глаза. Я – человек? Всю жизнь гордился тем, что я волк, альфа стаи. Были в моей жизни идеалы? Иван Велес! Варин отец был сильным волколаком, но чурался своих. Он до конца оставался для меня загадкой. Стоп! А не ушёл ли он из жизни человеком? Ведь он изживал из дочери волчью натуру, и это у него почти получилось. А его самого я и не помню когда видел последний раз в обличье волка. Найдём Алана и займёмся картой Велеса.

Дверь распахивается, и на пороге появляются Варя и Богдан. Они толкаются плечами и довольно улыбаются.

– Я тебя сегодня погоняю по лесу! – грозится братец, облизывая взглядом стройную фигуру моей возлюбленной.

– Ты ещё меня догони, – горделиво вскидывает голову Варя.

– Отвези нас в лес, добрый человек! – цепляет меня Богдан.

Понимаю, что не должен на них сердится, но не получается. Поднимаюсь со ступени и щёлкаю брелоком:

– За мной, мои собачки!