Сильная и независимая

Глава 33. Отпечатки пальцев

Усмехнулся у окна Вальтер, отсалютовав ей чашкой кофе. Кайл замер, прищурив зеленые глаза, полыхавшие ледяным пламенем. Сделал шаг назад.

— Рассказывай, — процедил он сквозь зубы.

— Отойдите от меня подальше, — потребовала Вера. — Я вас боюсь. Вы ведете себя неадекватно.

— Я? — возмутился Ресскин. — Это я — неадекватно?

— Кайл, да оставь ее, она просто злится на тебя, — мирно попросил Вальтер. — Провоцирует. Не видишь разве?

Маг глухо зарычал — как пес, но отошел. Вырвал из рук сержанта чашку, опрокинул в себя одним глотком, скрестил руки на груди.

— Вера, солнышко, — ласково заговорил Орнс. — Что вы хотели нам рассказать?

— Не «вам», а только полиции, — буркнула Вера непримиримо. — Господин Ресскин еще вчера слушать не пожелал. Ему неинтересно.

— Да что он натворил?

Вера вдруг замолчала, опустив глаза. Действительно, что?

— Сделал мне предложение, — тихо-тихо сказала она, потому что оба мужчины пристально уставились на нее, ожидая ответа.

— Какой кошмар, — посочувствовал Вальтер. — Да, я помню — вы терпеть не можете, когда вас зовут замуж!

В его голосе явно слышались издевательские нотки.

— Ну что же ты, Вера, рассказывай дальше. Мы же все тут друзья, у нас ведь нет тайн друг от друга! — криво ухмыльнулся Кайл.

— Это всё, — опустила она голову.

— Да ладно? И ты не будешь кричать, что я над тобой надругался? Принудил тебя к близости?

— Нет, не буду, — выдохнула она, глядя на вдруг побелевшего и широко раскрывшего глаза Вальтера.

— Два раза!

— Кайл, прекратите, — не выдержала она, закрывая лицо руками. — Вы сейчас унижаете меня еще больше. Вы так хотите увидеть мои слезы?

— Прости, — глухо ответил он. — Я ведь предупреждал, что все равно тебя не отпущу.

— Да с чего ты взял, что нужен мне?

— Прекратите оба! — заорал Вальтер и с силой ударил по столу папкой. — Я всё понял. Не нужно концертов. Что с убийцей, Вера?

Вера всхлипнула. Она уже по-настоящему ненавидела Кайла. Понимала, догадывалась, для чего он всё это делает — но прощать совершенно не хотела. Только не реветь, только не здесь, не при нем! Несколько раз глубоко вздохнула, сосчитала про себя до десяти, а потом отняла руки от лица, взглянула на мужчин совершенно сухими глазами и ровно сказала:

— У Элен был любовник. Дин Альберг. И они сильно ссорились в последнее время.

— Откуда информация? — отрывисто бросил Вальтер, напрягаясь.

— Из борделя.

— Откуда? — с изумлением переспросил Кайл.

Пришлось рассказывать.

— И ты веришь этой… Мие?

— Да. Ей нет смысла врать. Она вообще лицо незаинтересованное.

— У нас только предположения, — медленно произнес Вальтер. — Нам даже нечего ему предъявить. Но я добуду бумагу на обыск. Альберг — это вам не Этьен Эдленберг, за него никакой дедушка не встанет. Но что нам даст обыск?

— У меня есть идея получше, — заявил вдруг Кайл. — Отпечатки пальцев!

***

В дом Альбергов неожиданно заявилась полиция с сержантом Орнсом во главе. Нет, у них не было дозволения на обыск, его не так-то быстро получить. Зато у них были чернила, валик и листы бумаги. Эдвард Альберг никак не мог понять, что от него хотят, но пропустил полицию в гостиную — как будто у него был выбор!

— Не волнуйтесь, это не больно, — «утешил» его Вальтер Орнс. — Мы всего лишь снимем у вас отпечатки пальцев.

— Что это вообще такое?

— О, это новейшая разработка полиции. Методика, заимствованная в Тальяне. У каждого человека, знаете ли, отпечатки пальцев индивидуальны. Вы знаете, Элен Эдленберг сначала оглушили, а потом задушили. Мы нашли орудие преступления. Оно гладкое, на нем остались следы. Мы сняли с него отпечатки пальцев. А теперь вот собираем отпечатки всех, кто присутствовал на том самом вечере.

— Так Луиса Ресскина арестовали, — с любопытством напомнил хозяин дома, без всякого страха протягивая руки ладонями вверх.

— У него тоже сняли отпечатки. Не он.

— Серьезно? — подала голос присутствующая в гостиной Сандра. — А ничего, что все присутствующие гости были в перчатках?

— Далеко не факт, что убийца их не снял, — совершенно спокойно ответил полицейский. — На предмете же были отпечатки…

— Так его могли трогать слуги… или сами хозяева, — нервно возразила девушка, хмуря брови. — Мало ли, кто хватал там эти статуэтки. Вы ищете не то и не там.

— А откуда вы знаете про статуэтки? — насмешливо спросил Вальтер. — Я ни слова не сказал, какой был найден предмет.

Сандра побледнела. Потом покраснела. Открыла рот и пискнула:

— В-вера рассказала. Мы с ней подруги, она мне все рассказывает.

— Неужели? Я спрошу у нее. А пока — господин Альберг, госпожа Альберг, вы арестованы. Оба.

Эдвард — высокий блондин с волосами, завязанными в хвост, вдруг расхохотался.

— Бросьте, — сказал он. — Сандра тут совершенно не при чем. Это я убил Элен. Она… стала слишком навязчива. Много требовала. Эта самая метресса Ресскина была в борделе, верно? О, ей там многое могли рассказать!

— Да, мы знаем, что вы с Элен — любовники. Были. И она требовала, чтобы вы развелись с женой…

— Ну, такого она не требовала. Только ребенка. Но я еще не самоубийца.

— Просто — убийца.

— Да. А Сандру оставьте в покое. Она ничего не знала.

— А если я вам скажу, что убийц было двое? — тихо спросил Орнс.

— Нет. Я не буду сопротивляться, дам показания. А вы — не трогаете Сандру.

— Договорились, — сержант кивнул своим людям, они тут же отбросили ненужные уже листки бумаги с опечатанными на них пятернями Эдварда. — Нет, не нужно применения силы. Господин Альберг не будет сбегать. Верно?

— Верно, — глухо отозвался Альберг.

Он спокойно попросил жену собрать вещи — хотя бы смену белья. Вальтер разрешил. Опустился в кресло, обхватив голову руками. Сандра, всхлипывая, пыталась было возражать, но один лишь взгляд, брошенный на нее мужем, заставил ее замолчать.

— Веди себя достойно, — ровно сказал блондин. — Мы не какие-то там простолюдины, чтобы устраивать истерики. Во всяком случае, я. Про тебя, дорогая, не знаю.

Женщина вскинула голову, в ее глазах на мгновение мелькнула ненависть, но она быстро спрятала ее под ресницами. Кивнула, неслышно удалилась. Вернулась спустя четверть часа с небольшим саквояжем в руках. Вальтер, извинившись, проверил его содержимое. Нет, только подштанники, рубашки, теплый шарф и чистые носки.

— Всё в порядке, — сообщил он. — Можно идти. Если желаете — мы можем вывести вас через черный ход.

— Зачем? — небрежно пожал плечами Эдвард. — Все равно же узнают. Будет суд, будет скандал. Что мне дадут ваши милости?

Сандра вдруг упала в кресло и разрыдалась, всхлипывая и некрасиво кривя губы. Ее муж поморщился и отвернулся. Орнс кивнул ему и вышел первым. Залез в закрытую карету, где уже сидел Кайл Ресскин.

— Ну как?

— Даже лучше, чем мы рассчитывали. Он признался.

— Отпечатки пальцев — прекрасная вещь. Даже если мы не умеем их снимать.

— Точно. Но я научусь. Уверен, не так уж это и сложно.

Эдвард Альберг, который залез в карету следом, нахмурился, но ничего не сказал. Да и что он мог бы теперь сказать?

В карету сел еще один полицейский. Еще двое заняли место кучера. На всякий случай Кайл запечатал холодом двери — взгляд Альберга ему очень не понравился. Он догадывался, какие мысли бродят в голове у его знакомого. И совершенно точно знал, как бы он сам поступил на его месте. Ему вдруг стало жаль Эдварда. Он уже знал, как можно натворить глупостей из-за женщины.

— Скажи мне, Альберг, она того стоила? — спросил он блондина.

— Кто? Элен? Или Сандра? — уныло откликнулся арестованный.

— Не знаю. Ради кого ты это сделал?

— Да я и сам не понимаю. Элен — она была удивительная. Талантливая, умная, очень несчастная. И Сандра тоже — удивительная. Тоже — несчастная. Все женщины несчастны в этом мире, Ресскин. Они несвободны. Они вынуждены искать в нас, мужчинах, свободу, которая нам дарована от рождения. А мы ничего не можем им дать, Ресскин. Только любовь.

— Любовь? — с глубоким изумлением переспросил Кайл.

— Любовь. Мы думаем, что им нужно золото, драгоценности, подарки… Удовольствие в постели, в конце концов… А они хотят только любви, причем — только к единственной. А я никак не мог дать это Элен, потому что люблю их всех одинаково — женщин. Каждую люблю, они все прекрасны.

— Спасибо.

— За что?

— Неважно, — Кайл сдвинул брови и уставился в окно, предпочитая не замечать насмешливо-понимающего взгляда Вальтера.