Сильная и независимая

Глава 32. Перспективы

Если бы Вера знала, где живёт Вальтер, она заявилась бы к нему. В конце концов, расследование ещё никто не отменял. Но она понятия не имела. К Сандре идти боялась, если её Дин — убийца, то кто ему мешает ещё и Веру грохнуть? Может, он во вкус вошёл?

Шла медленно, раздумывая о своём будущем. Сама дура, никто ей не виноват. Один раз поддалась, второй — все, это уже не случайность. Кайл не дурак, ей жизни не даст. Снова и снова будет затаскивать её в постель, знает уже — она не такая уж и равнодушная к нему. Вечная её проблема — выбирать не тех мужчин. Что в том мире, что в этом. Правда, стоит признать, здесь шансов выйти замуж у нее гораздо больше. Даже Кайл вон разродился. Другое дело, тут брак — та ещё кабала. Соваться в него — значит, потерять себя.

Дорога была ей знакома: госпиталь св. Еления, бульвар, площадь с фонтаном и лавочками. Осенью она отсюда и начала свой путь. И снова она идёт в единственное место, где её примут — в храм Астильды.

Прошла в арку, постучалась в задние двери. Выслушала проклятья и ворчание сонной Шиганны.

— Опять ты! — возмутилась жрица, увидев на пороге Веру. — Что на этот раз? Почему — среди ночи?

— Так уже рассвет.

— Ночь.

— Кто рано встаёт, тому Шхер подаёт.

— Я служу Астильде, она дозволяет спать до обеда, — парировала Шиганна. — А по утрам можешь в храм Шхера сходить.

— Да ладно тебе, — примиряюще пробормотала Вера. — Я ведь по делу.

— Ну проходи, что уж…

Шиганна куталась в золотистый шёлковый халат, под которым явно ничего не было. Вера мимоходом подумала, что помимо революции в сфере красоты, можно ещё ввести в моду красивое нижнее белье и нормальные ночные сорочки. Шёлковые или кружевные, на бретельках. А то спят тут в балахонах, похожих на наволочки с отверстием для рук и головы. Ужас.

— Ты же вроде с магом жила, — полюбопытствовала Шиганна, разжигая небольшую жаровню и ставя на неё медную джезву.

— Ушла я от него.

— Обижал?

— Замуж позвал.

Жрица икнула, просыпала кофе, смахнула его рукавом на пол и с недоумением уставилась на Веру.

— Тебя. Замуж. Маг?

— Да.

— Ты отказалась?

— Да.

— Совсем, что ли, рехнулась?

— Нет. Я не хочу быть придатком мужчины. Не хочу быть просто предметом его гардероба. Хочу быть самодостаточной.

— Не в этом мире, детка.

— Что нужно делать, чтобы быть жрицей Астильды?

— Интересный вопрос. Для начала — отречься от всего земного, пройти процедуру инициации и поменять имя.

— Что за процедура?

— Во-первых, жрицей Астильды может стать только девственница. А во-вторых… тебе не понравится. Вот правда.

— Ты девственница? — удивилась Вера.

— Нет, конечно! Но когда проходила инициацию — была. Только дева, чистая сердцем и телом может служить…

— Ну конечно! Как удобно, — Вера по-настоящему злилась. — Что у вас тут за культ невинности? Что, женщина становится хуже, если лишается глупой мембраны?

— Ты знаешь, Вер, не культ невинности, а культ целомудрия. Женщина — в первую очередь будущая мать. А когда женщина выходит замуж девственницей, у мужчины нет сомнений, чей ребёнок. А еще — чем меньше свободы у женщины, тем больше — у мужчины. Сама понимаешь, никто и никогда не позволит ни тебе, ни мне жить самостоятельно. Это я тебе как единственная почти свободная женщина в этом городе говорю.

Вера помолчала. Она прекрасно понимала, что ничего изменить не сможет. Время ещё не пришло. Но и сидеть на месте ровно — это не для нее. И если честно — ей на остальных плевать. А вот на себя — нет. И несмотря на то, что у нее было несколько вариантов устроится потеплее — Вальтер, например, Кайл, да даже — Луи (а почему бы и нет, брак, подобный браку Эдленбергов Вере ничуть не был бы противен), ей так не хотелось. Это слишком похоже на капитуляцию. Прогнуться под этот мир она всегда успеет. Ей слишком мало. Она жадная. Хочет все и сразу.

— Как тебе такой вариант, — подумав, предложила она. — Косметический кабинет при храме? Будем женщин делать красивыми, но не просто так — а для мужчин. Дескать, все для любимых. Брови, пилинг, шугаринг, мехенди. Масочки всякие, обертывания… антицеллюлитные.

— Что? — придушенно переспросила Шиганна. — Это колдовские обряды такие?

— Это ловкость рук и никакого мошенничества. Массаж бы неплохо еще, но я не училась, а вот так просто — не рискну. Тут лучше профессионал.

— А… только для женщин?

— Ну да. Если хоть одного мужчину запустить в такой кабинет — потом поди докажи, что это не бордель. Строго для женщин, строго конфиденциально. Разумеется, с уплатой налогов и всё такое. А оформить как услуги храма Астильды, а?

— Служители Шхера не допустят.

— Почему?

— Украшать себя — разврат и блуд.

— Дак для мужа. Пусть докажут иное. Разве у них там нет заповедей типа «возлюби своего мужа всем сердцем»?

— Есть.

— Ну и?

— Придется получать разрешение у мэра… и в храме Шхера тоже.

— Это сложно?

— Я никогда так не делала.

— Тридцать процентов твои, — Вера похлопала ресницами. — С тебя помещение и доброе имя Астильды.

— Я попробую. Это, пожалуй, очень неплохо для поднятия авторитета храма.

— Я знала, что ты умная женщина. И еще… можно мне тут пожить?

— Долго?

— Пока не решу, что делать дальше.

— Не положено, — вздохнула Шиганна. — Здесь место только девственницам.

— Зашибись. И куда мне, в бордель опять? К Сандре? К Вальтеру?

— К мужчине — только по контракту или замуж. Иначе и ему проблемы, и тебе.

Вера постучала пальцами по столу. Что ж, за Кайла она не пойдет, за Вальтера тоже — ибо брак с ними предполагает определенные обязательства. Остается Луи. Уж с ним всегда можно договориться. Но чтобы выйти замуж за Луи, нужно вытащить его из тюрьмы, чем она, собственно, и займется прямо сейчас. Надо только переговорить с Вальтером.

Время уже не такое уж и раннее, не сходить ли ей до полицейского участка?

Еще раз обсудив некоторые моменты с Шиганной, Вера надела черный плащ Сандры, так ей полюбившийся, и отправилась на прогулку по городу. Красиво тут все же. И очень чисто — во всяком случае на центральных улицах. Свалки скрывались на задних дворах и в глухих переулках, а на площади даже извозчики не оставляли за собой нечистот, то есть не извозчики, конечно, а их животные. У лошадей под хвостами были привязаны полотняные карманы. Кстати, она уже знала, что конский навоз не просто не выкидывался, а с радостью растаскивался горожанами на клумбы и в цветочные кадки. Экологически чистое удобрение, ага. Хорошо они тут придумали.

Для променадов время было слишком раннее. Горожанки побогаче еще спят. На улицах лишь крупные женщины с корзинами — служанки на рынок идут. Опять же, Вера не раз замечала, что в Риммии любят высоких и мощных дам. Худых и мелких берут в основном горничными, а крупных — на любую работу. Веру, пожалуй, простой кухаркой или поварихой бы не взяли, даже при условии «девственных» ушей. И нянькой — вряд ли. И горничной тоже вряд ли — слишком миловидная и ухоженная. Нельзя, будет служить соблазном для хозяина дома. Таким, как она, рады, пожалуй, только в борделе.

Неудивительно, что за пташку ее всегда дамы с корзинами и принимали. И сейчас пару раз толкнули, будто случайно. Глупые! Сами не понимают, в какой заднице живут, а гордятся… чем? Своим зависимым положением? Тем, что им позволили работать на тяжелой, малооплачиваемой, низкоквалифицированной работе? Вот счастье-то! В этот раз девушка даже огрызаться не стала, просто спокойно отошла в сторону.

И ведь даже будь она пташкой — чем она хуже всех этих горничных и кухарок? Тем, что красивее их? Или умнее? Пташки, конечно, не особо отягощены моральными принципами, более того, считают себя гораздо удачливее прислуги. Ноги раздвигать для них куда проще, чем посуду мыть или утирать носы чужим детишкам. Да только это — путь в никуда. Пока они молоды и красивы — да, они веселятся и зарабатывают. А потом — что? На улицу? Пожалуй, одна только Мия из всего дома утех это понимала. Мия — умница, Мию нужно будет забрать с собой. А остальные — что будут делать они через несколько лет? Вере, конечно, рассказывали, что те, кто поумнее — откладывают деньги и потом находят мага, который нарисует им вдовьи татуировки. С такими можно и жить без осуждения. Или на то, что накоплено, или работать идти — опять же, в чужой дом. А остальные… говорят, в портовом борделе возраст и внешность совершенно не важны.

Если Луи вдруг не захочет жениться, надо будет уточнить про этого мага, который делает вдовьи знаки. Интересно, дорого? Мия наверняка знает.

В полицейский участок Веру пропустили без разговоров, да еще дорогу к кабинету Вальтера показали. Ее здесь явно запомнили.

— Не так уж и часто к нам такие красавицы приходят, — подмигнул ей один из полицейских. — А уж метрессу господина Ресскина все давно запомнили.

М-да, вряд ли тут поверят в ее «вдовство». Ладно, она подумает об этом завтра. В конце концов, пока за ней не гоняется полгорода, обвиняя в развратном поведении.

Стукнув пару раз в дверь, Вера заглянула в кабинет Вальтера. Открыла, значит дверь, поглядела и тут же дверь захлопнула. Ах, как не вовремя!

Убежать не успела. Выскочивший из кабинета Кайл больно схватил ее за локоть и затащил внутрь. Толкнул в кресло, гневно сверкая глазами. Он был очень и очень зол.

— И как это понимать, дорогая моя? — рявкнул он, размахивая у Веры перед носом бумажкой, в которой она без труда узнала свою записку.

Упс.

Довольно-таки помятый Вальтер, стоящий возле окна с чашкой кофе в руках, пожал плечами и пояснил:

— Господин Ресскин прискакал на рассвете с требованием немедленно выделить людей для вашего поиска. Говорил, вы сбежали.

— Я жду ответа! — рычал маг, тыкая в Веру явно сначала скомканным, а потом расправленным листом бумаги.

— Вы читать разучились? — вскинула она подбородок. — Там же всё написано.

— О да! — издевательски ухмыльнулся он и, кривляясь, прочел: — «Дражайший господин Рескин, нижайше прошу избавить меня от преследований и посягательств с вашей стороны. Дел с вами больше иметь не желаю. Надеюсь, что та толика благородства, что в вас еще есть и которую я в вас всегда так ценила, позволит мне уйти беспрепятственно и безнаказанно.

Прощайте, Вера».

— И что вам непонятно?

— Мне всё непонятно. Во-первых, с чего ты взяла, во мне есть хоть толика благородства? Я — маг, могу позволить себе быть редкой сволочью. Более того, постоянно позволяю. А во-вторых — куда ж ты собралась, голубушка? Контракт, милая моя, контракт! Пока не найдем убийцу — ты моя!

— Я, кажется, его уже нашла, — мирно сказала Вера, благоразумно проигнорировав первую часть его тирады.