Сильная и независимая

Глава 26. Он первый начал

Вера распахнула дверь в коридор и едва удержалась от вопля. В проеме стоял Кайл с поднятой рукой, явно собиравшийся стучаться к ней. И в отличие от Веры он был вполне одет. Во всяком случае, на нем были штаны и рубашка. И уж точно — белье. Опять же — в отличие от Веры. Девушка вдруг поняла, насколько неприличную вещь она собиралась сделать. Отправиться в комнату мужчины — практически голая! Что бы он мог подумать?

Впрочем, Кайл обычно не трудился скрывать от неё свои мысли.

— Далеко собралась?

— К тебе, — честно ответила Вера. Его глаза немедленно вспыхнули, а руки потянулись к её плечам, но она тут же все испортила, жалобно на него посмотрев. — Мне страшно, Кайл!

Такого он явно не ожидал. Широко раскрыл глаза, заглянул ей в лицо. Вера продолжала:

— Я не знаю, кто я и откуда. Я не знаю, почему убили Элен. Я не знаю, что будет со мной дальше. Я не знаю, спасём ли мы Луи…

Она могла бы ещё многое перечислить, но Кайл удивил её. Он вдруг сгреб её в охапку и прижал к себе.

— Тш-ш, моя смелая девочка. Обещаю, я тебя не оставлю. Позабочусь. Все будет хорошо.

Подхватил ее на руки, толкнул дверь ногой. Отнес ее обратно на кровать, уложил, укутал в одеяло по уши, а сам потом зажег две свечи в подсвечнике на каминной полке и прилег рядом. Вера настороженно следила за его действиями, не в силах его понять. Чтобы Кайл — и не распускал руки? Он заболел? Но Ресскин умел удивлять, причем даже и не понять — хорошо или не очень. Захватил пальцами прядь ее темных волос, глубоко вздохнул и задал совершенно невероятный вопрос:

— Расскажи мне про отпечатки пальцев.

— Что? — пискнула Вера. Она ожидала совсем другого, более того, уже всерьез раздумывала, что сегодня — не откажет. Сегодня он ей нужен как лекарство от нервов. Но отпечатки пальцев? — Что именно ты хочешь знать?

— Ты сказала, они уникальны?

— Да. У каждого человека — свои.

— И в чем здесь смысл?

— Смысл в том, что человек, когда трогает гладкие предметы, оставляет на них отпечатки пальцев, — пояснила Вера. — Есть какие-то способы их снимать. Я, правда, не разбираюсь в этом.

— Гладкие предметы? — нахмурился Ресскин, непроизвольно наматывая длинную прядь на палец. — Это какие? Камень? Стекло?

— Да, стакан, к примеру. Или ваза. Или кофейная чашка. Или бронзовый слоник…

— Но на вечере все были в перчатках!

— Да. И в этом проблема. Скорее всего, и Элен задушили тоже в перчатках.

— На перчатках могли остаться следы?

— Да, — качнул головой Кайл. — Но кто считает их, эти перчатки? Сжечь и дело с концом. Да, они совсем тонкие. А шнур довольно жесткий. Возможно, они даже порвались.

— Камины проверяли? Убирали ли их?

— Не знаю, — выдохнул Кайл. — Но, учитывая, что слоника подкинули в комнату Луи — кстати, когда? Неужели во время бала? — перчатки можно искать прямо там. Не ошибемся.

— А действительно, когда? — оживилась Вера, поправляя подушки и совершенно «не замечая», как соскальзывает с плеча ворот ночной сорочки. — До того, как обнаружили тело? Или в тот момент, когда мы с Сандрой орали в музыкальном салоне?

Горячие мужские пальцы поправили тонкую ткань, мимоходом огладив девичью шею. По коже веером разошлись мурашки.

— Давай вспомним, кто прибежал на ваши крики, — хриплым, низким голосом предложил Кайл. — Я, Этьен, Луи. Хм, Эдгар Роден. Еще, кажется, был Шпондгер. И обе девицы Бельен. Кто же еще… Не помню. Утром спросим Этьена. Народу было много. Но явно не все. Если предположить, что слона подкинули именно тогда, это упрощает дело.

— Его могли подкинуть и сразу после убийства, — возразила Вера, убирая выбившуюся из косы прядь волос за ухо. Она ощутила, как напрягся Кайл, и про себя улыбнулась. Ну-ну. Надолго ли тебя хватит, господин королевский финансовый инспектор? А это Вера еще ножку из-под одеяла не высовывала. Черт тебя побери, Кайл, ты все же тормоз. Приставал, когда она была категорически против. И не проявляешь инициативы, находясь буквально в одной постели с девушкой.

— Могли, — шепнул Кайл, осторожно ощупывая пальцами ее плечо. — А могли и потом… после нашего отъезда. Странно, что полиция сразу не обыскала комнаты.

— Нашу так точно обыскивали, — вспомнила Вера. — Не могли не обыскать! Значит, слона подкинули уже после!

— Не уверен. Они те еще ищейки. Могли и не найти. Вер…

— Да?

— Я сдаюсь. Я честно пытался быть джентльменом. Извини, не получилось.

И, прежде, чем она успела удивиться, поймал пальцами ее подбородок и поцеловал в губы. Как обычно — уверенно и твердо.

Вера любила целоваться — всегда. Но вдоволь могла насладиться поцелуями лишь в подростковом возрасте. Дальше уже мужчинам было это неинтересно. Они стремились добраться до более интересных частей ее тела. Кайл же никуда не спешил. Его губы и язык исследовали ее рот с азартом первооткрывателя. Если бы он был более суетлив, более настойчив — она бы, наверное, вспомнила, чем чреваты постельные отношения с наглым индюком. Но он был восхитительно терпелив и очень умел. Она просто не могла сопротивляться его мягкому напору. И не хотела.

Слишком давно она об этом думала. Слишком естественно у него получалось. Немного очнулась уже тогда, когда он отбросил в сторону одеяло и почти снял с себя рубашку. Посмотреть было на что — зрелое мужское тело, в меру мускулистое, в меру волосатое, сильные плечи, крепкие руки. Но ее волновало другое.

— Предупреждаю, — выдохнула Вера ему в губы. — Одно только слово про контракт или необходимость восстановления — и я приду в себя.

— Понял, не дурак, — шепнул Кайл, рывком стаскивая с нее ночную сорочку. — Буду только про красоту твою невероятную и про сладость губ.

И не сказать, что у Веры не было опыта. Был, конечно. Всякий — и хороший, и не очень. Были моменты, которые хотелось забыть, были — очень даже приятные воспоминания. Но вот такого, как Кайл, в ее жизни все же не было. Ей казалось — ни один мужчина не был настолько напорист, настолько горяч. Ни один не восхищался ее телом так искренне, не стремился доставить ей удовольствие так настойчиво. Ни один не целовал ее ладони и запястья. И уж точно Кайл был не из тех мужчин, кто после секса отворачиваются к стенке и засыпают.

Лучше бы отворачивался.

— Я у тебя не первый? — возмущенно отстранился он, гневно сверкая глазами.

— Здрасьте, приехали, — растерялась Вера. — Мне, на минуточку, тридцать лет. Я никогда не говорила, что я девственница!

— Но… в борделе ты была не пташкой!

— Да. И что? Все, кто попадает в бордель уже не девочками, должны работать пташками?

— Нет… наверное.

— Тогда какие проблемы? — Веру начало трясти от злости. — Или ты считаешь, что мужчине можно гулять направо и налево и спать с кем попало, а девушка должна хранить невинность для того единственного?

— Вообще-то да, так я и считаю, — рявкнул Кайл, скатываясь с кровати и быстро натягивая штаны.

— То есть все твои любовницы были девственницами?

— Да! Нет! Это другое!

— Да ла-а-адно! — Вера завернулась в одеяло, как в кокон, и продолжила: — Ты же приставал ко мне, когда считал, что я пташка! Ты же лапал меня, когда думал, что я сплю с Луи! Тогда тебе не было важно, девственница ли я! С чего вдруг теперь претензии?

— С того, — буркнул красный как рак Кайл. — Я вдруг размечтался, что ты — особенная.

— Серьезно? — Вера вскинула брови. — И чем мне это грозило? Позвал бы замуж?

— Нет, конечно.

— Тогда какого черта ты предъявляешь мне претензии? — крикнула она. — Или у тебя фетиш на девственниц? Пошел вон отсюда, извращенец! И вообще… Я больше не хочу иметь с тобой никакого дела!

— Да ну? — Кайл, кажется, резко успокоился, задумчиво оглядывая взъерошенную и злую девушку. — Уже решила, куда пойдешь? Обратно в бордель?

— За Вальтера вон замуж, — ляпнула Вера, не подумав. — Он звал.

Маг зашипел, как змея, подскочил к ней, хватая за подбородок. Пальцы у него были настолько ледяными, что обжигали.

— Попробуй, и я расскажу ему о сегодняшней ночи.

— Было бы о чем рассказывать, — дерзко ответила Вера, с ужасом понимая, что зеленые глаза Кайла вдруг стали льдисто-голубыми. — Пусти, мне больно!

Он мгновенно отдернул руку. Посмотрел на нее с ненавистью. Поднялся и вышел, с шумом хлопнув дверью.

Надо же, какие мы ценители невинности! Веру дрожала от обиды. Значит, спать с ним — это ей можно. Но она ему не нужна. При этом Вальтеру тоже не отдаст без боя. Похоже… похоже… Кайл — влюбился?

Может ли такое быть? Этот шовинист, этот напыщенный индюк — и влюбиться, в нее, в Веру? Да ладно! Но ведь он ее ревнует. Заботится о ней. Считает ее желанной. Если это не влюбленность, то Вера — японский летчик-испытатель. Одним словом — камикадзе. Потому что теперь она собиралась бедняге нелегкую жизнь. При всей своей идеальности Вера была довольно злопамятным человеком. Что ж, господин Ресскин. Вы первый начали.