Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 63. Пойманы на месте

Магические свечи обрамляли неровные края портала, который открывал недавнее прошлое этого мира. Процесс создания нового портала оказался крайне сложным — Илларион потратил около часа на поиск трещины, которую можно превратить в окно, что позволит подсмотреть события.

Наконец, все получилось, и я впервые увидела настоящую Александру. Было странно видеть со стороны тело, к которому я уже привыкла за это время.

Александра вошла в лабораторию и направилась к столу, на котором стоял странный агрегат, тот, который разворотило взрывом в день моего появления здесь.

Княжна протерла поверхности, отсоединила провод. В этот момент раздались шаги, и в поле зрения появился Аскольд. Мрачный и встревоженный.

— Ради бога, что вы делаете, княжна?! — возмущенно спросил он.

— Сворачиваю эксперимент, — ответила та взволнованным высоким голосом. — Я прочла ваши дневники. И то, что вы хотите сделать, совершенно недопустимо.

— Вы не так поняли, — с нажимом ответил Аскольд, кладя руку на агрегат и берясь кончиками пальцев за провод. — Там лишь общие соображения, не имеющие отношения к действительности.

— Подобные рассуждения чрезвычайно опасны для мира. Я сообщу папеньке, что вы закончили исследование. Надеюсь, вам хватит такта быстро собраться и покинуть нашу усадьбу, — в голосе княжны слышались испуганные нотки.

Что же такого она прочла в дневниках Шу?! Я подалась вперед, превратившись в слух и надеясь выяснить правду из последующих фраз.

Но разговор принял иное течение. Аскольд упирал на то, что часть общих исследований они могли бы завершить здесь, в лаборатории, а потом мирно разойтись. Немного поколебавшись, княжна кивнула, всем видом показывая, что ее решение окончательное.

Шу включил прибор и начал настраивать его.

— Помоги, пожалуйста, — вдруг обратился он к Александре. — Вот здесь нужно подключить…

Княжна протянула руку к проводу…

Яркая вспышка на мгновение ослепила нас.

А затем я увидела, как Шу с абсолютно спокойным лицом склоняется над телом княжны и проверяет пульс. После чего переносит тело на диван и начинает ходить взад-вперед, что-то бормоча.

Мы оказались в том моменте, после которого случилась и моя гибель.

Вспомнив, как хладнокровно Аскольд заменил сердце тетушки Виринеи на другое, я поежилась и прижалась к Иллариону.

— Что же он задумал, если это опасно для всего мира, — Илларион отпустил края портала, картинка исчезла, а любимый крепко обнял меня.

Подкатила дурнота, когда я полностью осознала, что случилось на самом деле. Безумный ученый убил в один день сразу двух девушек лишь потому, что не хотел разглашения его тайн. И создал из них двоих одну — от которой ждал беспрекословного подчинения его планам.

Обратного пути нет. Я останусь княжной Александрой.

Закружилась голова, воздух никак не хотел проталкиваться в легкие, корсет пережал ребра.

— Что с тобой? — встревоженно спросил Илларион, почувствовав мое неровное дыхание.

— Мне плохо… — прошептала я. — Не могу дышать…

Илларион, не дожидаясь разрешения, попытался ослабить корсет, но затянутая заботливыми сестрами шнуровка держала намертво. Поколебавшись всего лишь мгновение, он дернул сильнее. Раздался треск ткани, и корсет соскользнул, увлекаемый на пол зацепленной на крючки юбкой. Я наконец-то сделала вдох.

Оставшись в тончайшей батистовой блузке и нижней юбке, я расслабленно обмякла в руках любимого и позволила себе не думать ни о чем, кроме того, что сейчас я уже в безопасности, в объятиях самого прекрасного мужчины в этом мире.

— Нужно узнать, о чем написал Шу в дневниках, — Илларион поднял меня на руки и сел со мной на диван. Затем склонился ко мне, поправив выбившуюся из прически прядь: — Успокойся, больше никто не причинит тебе вреда, клянусь.

В его глазах была восхитительная решимость защищать меня до последней искры магии, до последней капли крови. Я протянула руку и погладила его по щеке.

И новый поцелуй, полный нежности и страсти, не заставил себя ждать.

Он обнял меня крепче, как будто мир за пределами лаборатории больше не существовал. Я чувствовала, как его тепло проникает в меня, окутывая нежностью и защищая от всего, что могло бы причинить боль. Воспоминания о недавних страхах начали тускнеть, сменяясь надеждой.

В этот миг, между всевозможными заботами и тревогами, я поняла: любовь может быть самым ярким щитом в мраке. И не важно, какие испытания ждут нас, с ним я была готова встретить любые бури, ведь он был моим защитником, моим спасением.

А потом…

Раздался топот десятка ног, и в лабораторию ввалились слуги и родные, а откуда-то сзади прозвучал тонкий голос тетушки Виринеи:

— Воры! Они тут!